скачать книгу бесплатно
Баюн поперхнулся.
– То есть как? Ты сама только что это говорила.
– Вернись к моей цепочке рассуждений.
– «Люди разделяют жизнь и смерть, но для нас эти понятия не актуальны, потому что мы не присутствуем в их мире как видимые им материальные объекты. Но мы присутствуем здесь», – процитировал Баюн.
– Неплохо, мохнатый. А теперь отнесись критически к моей мысли и продолжи ее.
Баюн напрягся и нервно замял лапами подушку, на которой сидел. Прошел от начала высказывания до конца, вернулся, подумал.
– Понятия не актуальны не для нас, а для них. Когда они сравнивают нас с собой. Ладно, не нас, а мир, который называют потусторонним.
Кащеева жена удовлетворенно откинулась на спинку кресла.
– Хорошо. Пусть это следует из твоего высказывания. Но тогда из него же следует, что мы смертны.
– Не знаю, – призналась Царица. – Я не умирала в том смысле, какой вкладывают в это слово люди. И не рождалась. Я просто помню момент переворота сторон реальности, а что было до него – нет.
Баюн содрогнулся, представив переворот реальности. От обычного перехода по реальностям голова идет кругом, а тут переворот… Стоп.
– Царица, ты про какую реальность?
– Про всю, Проводник. Реальность бытия.
Баюн вытаращил глаза.
– Ладно, – нетерпеливо сказала Кащеева жена. – Помнится, одному посетителю нашего мира я рассказывала про изнанку бытия на примере драного свитера. Тебе повезло больше – у нас есть свежая домоткань. Гляди сюда. – Она сняла увесистого кота с кресла, поднесла к ткацкому станку и показала на полотно. – Вот лицевая сторона реальности.
Царица подтянула сопящего Баюна за подмышки, непочтительно ухватила под пушистый зад и сунула кошачью морду под станок.
– Вот изнаночная.
Спустила кота с рук, он мягонько приземлился на каменный пол, быстро вылизался и запрыгнул обратно в теплое кресло.
– И дальше?
– Дальше все просто при объяснении и больно при понимании. Слишком много вопросов возникает. Мы живем на изнанке полотна реальности, а живые – на лицевой стороне. Это если представлять реальность как полотно, конечно. Его можно сложить в один слой, в два, в три – сколько угодно или сшить и таким образом замкнуть на себе. Но тут придется вспоминать про многомерные пространства, а это мне лень, в помощь тебе все-таки квантовые физики из недавно прибывших. Так вот, находясь с обратной стороны реальности, мы, естественно, видим друг друга лишь при переходе на противоположную сторону. Но живые видят мертвых только в измененных состояниях сознания, как они это называют – во сне, трансе, околосмертных… И остальных, им подобных. Живые даже, кстати, издали хрестоматию измененных состояний сознания, можешь ознакомиться с их точкой зрения. А мертвые встречают живых здесь, когда те как раз спят. О том, как наши постояльцы отстаивают очередь для того, чтобы пообщаться с близкими в сновидении, тебе рассказывать не буду, сам все знаешь.
– Еще бы не знать, если я слежу за очередностью. Ты лучше про полотно продолжай.
– Теперь, в общем-то, переходим к самому интересному. Нить, как ты видишь, одна.
– Почему это? Две. Нить утка и нить основы. – Баюн прищурился, вдруг коварная Царица проверяет его на сообразительность.
– Неважно, – нетерпеливо сказала Кащеева жена. – Здесь имеет значение то, что нить – одна на обе стороны.
Если бы коты обладали бровями, то Баюн непременно поднял бы одну из своих. Без бровей пришлось выражать непонимание вербально.
– Прости, Царица, но следствие, которое вытекает из единственной нити, мне пока недоступно.
Кащеева жена тоже села обратно в кресло и принялась маленькими глотками пить горячий чай. Ей нужно было собраться с мыслями.
– За то время, пока мы существуем, – призналась, наконец, она, – я поняла пока только то, что наша сторона реальности и реальность живых – единое целое. Это к нити, одной на обе стороны. Но зато я знаю другое, – и подмигнула коту, – у нас на станке полотно зафиксировано в одном положении. На самом деле стороны реальности могут меняться местами.
Как мертвый Торке Сигвардссон встретился со своим потомком
Ветер бросал ему в лицо соленые капли. Они стекали по морщинам, исчезая в густой бороде, спутывая свою серую сталь с сединой. Наверное, так же волны исчезали в гулких фьордах, когда ветер с севера гнал стада облаков над его родиной. Брызги морской воды летели, тяжелым стуком отдаваясь в самом сердце человека, сидевшего на каменистом пляже. Его не волновали ни сырость, ни протяжный холод вод – он сидел, закутавшись в плащ из колючего домотканого полотна, и смотрел на море.
Пахло солью, водорослями и осенью. На вересковых пустошах, начинавшихся за пляжем, гулял дождь, размазавшийся взвесью над камнями и речками. Серый, мокрый саван укрыл весь окоем то ли туманом, то ли водяной пылью. Тот, кто решился бы пройти по гладким от влаги камням, не мог бы увидеть ничего дальше своей руки, да и то если бы сумел особым, хитрым образом сощурить глаза – так, как привыкли делать только заядлые странники страны без времени.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: