Елена Тебнёва.

Тяжело в учении



скачать книгу бесплатно

© Тебнёва Е. Г., 2017

© Художественное оформление, «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2017

* * *

Глава 1
Куда девают неугодных детей?

Была бы сила, а ум приложим!

Директор Школы теоретической и практической магии

Бывают дни, когда приходится всерьез задумываться о своем месте в мире. Так или иначе, но необходимость сия настигает каждого, и ни спрятаться, ни увильнуть не получится…

Меня она настигла в довольно-таки юном возрасте, и в силу малого жизненного опыта я никак не могла решить: а уместно ли младшей дочери царя-батюшки, взгромоздившись на шаткую стремянку и прильнув ухом к тонкой перегородке, подслушивать важную беседу государственных мужей?

По всему выходило – нет. Но именно сейчас мое место в мире ограничивалось крошечным чуланом, ветхой стремянкой и… В конце концов, нечего было запирать меня в комнате с такими тонкими стенами! Лично я не знаю никого, кто бы удержался и не подслушал увлекательную беседу, в которой его имя склоняется гораздо чаще, чем того требует необходимость.

За стенкой обсуждали меня. Точнее – мое вопиюще непозволительное для младшей царевны поведение.

Мне не привыкать быть крайней. И кого волнует, что подпиленные ножки стульев в обеденном зале – дело рук шебутных близнецов, моих младших сводных братцев, и что я не имею к этому ни малейшего отношения? Да и, признаться честно, некая доля моей вины в случившемся есть, ибо, застав мальчишек за недостойным царевичей делом, я только усмехнулась и прошла мимо. Но! Я даже представить не могла, что жертвами их шутки станут не надоевшие до кислой оскомины «невесты» нашего старшего брата – дочки боярские, в тот день им на обед приглашенные, а… Я знать не знала – впрочем, как и наследный царевич (за близнецов не ручаюсь), – что к батюшке в этот день посольство державы соседней прибудет! Голодное. Да.

Счастье еще, что у послов оказалось неплохое чувство юмора, а не то, разразись межгосударственный скандал, моим «местом в мире» был бы не маленький, сухой да пыльный чулан, а просторная, сырая да вонючая камера в мрачных подземельях государственной тюрьмы. Я – не близнецы, виртуозно умеющие переложить свою вину на чужие, чаще всего мои, плечи. И уж тем более не Светлолика. Меня бы никто не пожалел. Это старшая сестрица у папеньки в любимицах ходит: ей бы и рухнувших на пол послов, и подожженный дворцовый флигель, и покрашенного в разноцветные полоски братцева белоснежного коня, и недовыдерганную бороду на редкость склочного и противного царского советника простили бы не задумываясь.

А я… За жеребца, приобретшего индивидуальность и загадочность, целый месяц вживалась в шкуру конюха, вычищая и лошадей, и их стойла, подкопченный флигель стал вехой на пути к близкому знакомству с почетной, но трудной профессией маляра, а недощипанная борода вредного советника явилась ключом к великой тайне, что книги – источник не только ограниченных числом страниц знаний, но и неисчислимого количества пыли.

Причем виноватой я была лишь в последнем случае.

Интересно, что мне будет за послов? Надеюсь, батюшка все же понимает, что столяр из меня вряд ли получится.

– Должен заметить, поведение младшей царевны становится все большей проблемой, – уныло провещал хрипловатый голос.

Чародей наш домашний. Неплохой мужик, кстати. Батюшка разлюбезный Всеслав Градимирович до сих пор не знает, что на прошлой седмице я поспособствовала разгрому колдовской лаборатории, преследуя благородную цель – не дать неугомонным близнецам разрушить ее до основания. Ну ладно, ладно, возможно, цель моя была не столько благородной, сколько эгоистической, ибо я ничуть не сомневалась, кого именно обвинят в очередном погроме.

– Может, замуж ее выдать? – неуверенно предложил блеющий фальцет.

Папенькин с-советник, павлин недощипанный…

От ужаса я едва не свалилась со стремянки.

Куда меня выдать?!

Не хочу! Довольно и того, что нынешней весной туда с песнями и плясками проводили мою старшую сестрицу, до сего знаменательного события бывшую нормальной девушкой, а после превратившуюся в почтенную и до отвращения занудную особу, готовую посвятить жизнь не в меру шустрому муженьку-дипломату.

– Ей всего шестнадцать! – искренне возмутился папенька. – Не пущу!

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как медленно отпускает сжавшая сердце паника. Пронесло, кажется…

– До ее восемнадцатилетия мы попросту не доживем! – возопил советник.

Зря я тогда ему бороду оставила, ох зря-а-а… Этот бес языкатый уж коли чего возжелает, то всенепременно того добьется!

От волнения я невольно подалась вперед; коварная стремянка же заплясала и просела…

Никогда не думала, что межкомнатные перегородки такие тонкие!

– Что я говорил?! – коршуном взвился визгливый голос присыпанного крошевом советника, пока все нещадно чихали и протирали запорошенные глаза, а я пыталась понять, осталась ли в моем теле хоть одна целая косточка. Хм, магия и в самом деле опасная штука, я ведь удержаться хотела, а не стену рушить… – И это, чтоб мне всю оставшуюся жизнь гадом чешуйчатым ползать, еще цветоч… ш-ш-ш-с-с-с…

Батюшка перестал кашлять и совершенно не по-царски открыл рот. Бояре, впрочем, тут же последовали его примеру, проявляя редкостное единодушие. Я мрачно шмыгала носом, сидя на полу среди обломков рухнувшей перегородки и с брезгливым интересом поглядывая на ворох одежды, где копошился мелкий безобидный ужик со смешно выпученными глазами, не напоминающими змеиные даже отдаленно.

Слово не воробей. Гадом так гадом.

– Нет уж, Всеслав Градимирович, никакого «замуж»! – первым пришел в себя придворный чародей. – Талант нашей царевны просто вопиет о том, что его нужно развивать! Или на крайний случай контролировать…

– Пусть утешится, – странным, каким-то деревянным тоном проскрипел папенька, словно надломленная ветка на морозном ветру, – ибо я самолично займусь решением сего вопроса… Завтра же!


Завтра наступило быстро и решительно, мгновенно превратившись в сегодня, в котором у меня, еще вчера имеющей дом и какую-никакую, но семью, не осталось ничего, кроме паршивого настроения и увесистой сумки через плечо. В оной находились немногочисленные вещи и завернутые в чистую холстину пироги – дорожный перекус. Да-да, меня вежливо и непреклонно выставили вон, и теперь я переминалась с ноги на ногу во дворе, рядом с закрытой каретой, запряженной тройкой быстроногих лошадей. Вид глухих, лишенных каких-либо опознавательных знаков дверец и плотных штор на окнах оптимизма не внушал.

Вариантов было много. От тюрьмы до монастыря. И ни один из них не прельщал.

«Сбегу!» – мрачно решила я, рассеянно созерцая провожающую делегацию – папеньку и придворного чародея, с плеча которого тряпочкой свешивался ужик с грустными человеческими глазами. То есть тряпочкой висел он лишь до того, как увидел меня; после чего у мелкого гада появилась новая цель жизни – искусать повинную во всех его бедах девицу. Он столь забавно извивался, шипел и демонстрировал раздвоенный язычок, что я не сдержала улыбки. Кажется, ужик не знал, что совершенно не ядовит. И вообще, ему ли на меня шипеть?! Я, между прочим, честно предложила попробовать его расколдовать, но ужик столь проворно заполз в какую-то щель, коими изобиловал замок, что сложно было не заподозрить его в нежелании становиться человеком. Может, я осуществила его самую заветную мечту, которую он тогда столь эмоционально высказал?

Церемония прощания не затянулась. Смущаясь и хмурясь, папенька выдал несколько рубленых фраз (подобные я слыхала от него же в адрес наших отбывающих с официальным визитом послов), сунул мне в руки плотный конверт, строго-настрого повелев открыть его лишь по прибытии, неловко и осторожно, словно ожидая подвоха, обнял меня, после чего почти впихнул в темное нутро кареты, самолично захлопнул дверцу и приказал кучеру трогать.

Дорога была… длинной и скучной, наверное. Не знаю, потому как спала. Из запертой кареты не сбежишь, особенно на полном ходу, а силы мне еще понадобятся.

Когда меня наконец-то выпустили на волю, утро сменил вечер, а дворец – добротные ворота, за которыми…

Мать моя не знаю кто!.. Да пусть меня заживо сожрут бесы, если это не знаменитая на все сопредельные царства-государства Школа теоретической и практической магии!..

Я нервно сглотнула, покосилась на невозмутимого кучера, забрала из кареты свои пожитки и вздохнула, поражаясь скорости, с коей скрылся с глаз долой экипаж.

Ну ладно, пора и папенькин наказ зачитать.

По всему выходило, что теперь в моей жизни поменялось не только место… но и статус (ведь царские дочки во дворцах обучаются), и имя, и… абсолютно все, откровенно говоря.

«Учти, дочь моя, вылетишь из школы – в тот же день замуж выдам!» – крупными буквами приписал в конце письма любезный батюшка, и я тут же, не сходя с места, дала себе страшную клятву, что наизнанку вывернусь, если нужно будет, но доползу до выпускных экзаменов!

Глава 2
Чудеса распределения

 
Хоть вид она имела бледный и несчастный,
В душе, однако, хищницей была опасной…
 
Неизвестный менестрель

Просторная комната. Узкие окна, забранные витражным стеклом. Черный пол с серебристым узором, подобным невесомой паутинке. Светлые стены, к которым хочется прикоснуться – кончики пальцев так и чешутся. Ровный мягкий свет – совсем как днем, а ведь вокруг ни единой свечи, ни одного магфонарика… Добротные столы, вместительные шкафы, забитые книгами…

Одним словом, преподавательская.

Я плохо запомнила дорогу сюда. Оглушенная переживаниями, следовала за бодрым сухоньким старичком, открывшим ворота Школы в ответ на робкий стук. Вернее, не сами ворота, а маленькую дверцу рядом с ними. Дальше был укутанный сумерками двор, лестница, коридоры, повороты, снова лестница и коридоры… Голова шла кругом, во рту пересохло от волнения, вспотевшие ладони судорожно сжимали ремень сумки, а сердце выплясывало на ребрах безумный танец.

Было страшно.

Чего именно боялась – наверное, не смогла бы объяснить даже себе. Возможно, дело в том, что неизвестность всегда страшит. А может, пугало то, что меня попросту не примут. Кто знает, какие у них критерии отбора студентов? Магией со мной никто не занимался, а несколько простых фокусов я выучила сама, раскопав в недрах домашней библиотеки книги, посвященные чародейскому искусству. Но поверхностных знаний вряд ли хватит, чтобы поступить…

Эти мысли вылетели из головы, едва я шагнула в распахнувшуюся передо мной дверь преподавательской. Зато их с успехом заменили другие, не менее тревожные.

Я стояла посреди комнаты, нервно кусая губы, и с подозрением смотрела на троих магов, неспешно изучающих мои бумаги. Ну, чего им не нравится? Не поддельные же, в конце концов… А что сведения не совсем верные – это мелочи, недостойные внимания. По крайней мере, я думала именно так, переживая, что сейчас мне вполне могут указать на дверь – и прощай, жизнь вольная, прекрасная и непознанная…

Хотя чего это я?! Домой в любом случае не вернусь. Мир большой, а я – маленькая, затеряться нетрудно.

– Ну что же, дитя, – кашлянул высокий представительный маг с забранными в недлинный хвост темно-русыми волосами и короткой бородкой, откладывая в сторону документы. Его каре-зеленые глаза, блестящие и живые, окруженные сеточкой морщинок, смотрели доброжелательно и одновременно испытующе. – Позволь представиться, я – директор сего учебного заведения, мастер Остромысл. Талант у тебя, чувствую, есть… Но есть ли желание развивать его? Учти, это трудная, монотонная работа, требующая самодисциплины и недюжинного терпения…

Тьма!..

Под внимательным взглядом чародея я смущенно переступила с ноги на ногу, величайшим усилием воли поборов желание потереть зачесавшийся кончик носа. Терпения мне было не занимать, а вот с самодисциплиной не сложилось… Но, с другой стороны, в Школе как раз и приобретают новые знания и навыки, а самодисциплина – качество все-таки не столько врожденное, сколько вырабатываемое ценой определенных усилий. Учитывая же сложившуюся ситуацию и данную самой себе клятву, я готова была выложиться полностью, но овладеть всеми качествами, коими только должен владеть настоящий чародей. А потому я подняла на ждущих ответа магов честные глаза и выдохнула:

– Есть!

– Замечательно! – одобрительно кивнул Остромысл. Сидящая рядом с ним закутанная в большой цветастый платок женщина неопределенного возраста радушно улыбнулась, рассеянно поправив выбившуюся из аккуратно уложенной прически прядку каштановых волос и как бы невзначай продемонстрировав маникюр впечатляющей длины и крепкости. – В таком случае – добро пожаловать в Школу, дитя! Мастер Добрав, скажите, куда следует направить нашу новую студентку?

Из-за стола поднялся крупный черноволосый мужчина, похожий на медведя. Он обошел меня по широкой дуге, прищелкнул пальцами, пробормотал пару загадочных фраз и, сверкнув черными глазищами, развернулся к своим коллегам.

– Классическая некромантка! – торжественно заклеймил «медведь».

Это я-то?! Да у меня от «классической некромантки» только не менее классическая бледность, а в остальном… Синие глаза. Добрые. Иногда. Очень редко – но все же! И, главное, волосы. Длинные, прямые… снежно-белые. В большей степени именно из-за них я и не походила на жрицу некромантии. Да. Скорее я походила на ее жертву. Как, впрочем, и стоявший рядом с окном молодой мужчина, не принимавший участия в обсуждении: бледный, растрепанный, с глубокими синими тенями, залегшими под покрасневшими – явно от усталости либо кропотливой работы – глазами. У него был такой вид, словно его недавно подняли из уютной могилки.

– Что ж, раз вы говорите… стоит поработать именно в этом направлении, – подумав, не шибко уверенно произнес директор и, кинув лукавый взгляд на мужчину у окна, повелел: – Познакомьтесь с новой студенткой, коллега!

Помянутый чародей нервно дернулся, и я поняла, что он просто-напросто дремал с открытыми глазами. Интересные у них тут преподаватели… А потом в голове мелькнула довольно-таки забавная мысль. Если меня обозвали некроманткой, значит, «зомби» – вовсе не зомби, а некромант?! Ну, если брать во внимание, по какому именно критерию здесь определяется классичность образа…

– Добро пожаловать, – буркнул разбуженный и явно этим недовольный мастер, бросив на меня странный взгляд, все еще блуждающий в долине сновидений.

Никакой он не некромант, вздохнула про себя я. Не бывает таких некромантов – молодых, заспанных и вялых, не бывает – и точка!

Зато года через четыре будет. Если я, конечно, доживу до выпускного, что представлялось весьма сомнительным…

– Дитя, подожди в коридоре, – мягко попросил Остромысл, и я с облегчением потянула на себя тяжелую дверь и выскользнула за порог.

Столь пристальное и притом доброжелательное внимание мне было в диковинку; обычно, когда я удостаивалась подобной чести во дворце, момент портили крики, обвинения и причитания на тему «Что ж это такое растет на наши головы?!».

– Некромантия? – услышала я удивленный голос Остромысла, закрывая за собой дверь, и решила чуть-чуть задержаться, дабы… да, завязать шнурок. – Добрав, но ты уверен…

– Ты сомневаешься в моих способностях? – прошелестел черноглазый чародей, и его интонации столь живо напомнили мне шипение одного знакомого ужа, что я, вздрогнув, поспешила ретироваться как можно дальше от преподавательской.

Бесы с ним, со шнурком, жизнь-то всяко дороже!

Глава 3
Книжный

«Я от мастера ушел, от директора ушел!» – напевал студент, опрометчиво позабыв о книжном…

Из школьной страшилки

Широкий коридор тонул в мягких сумерках. Рассмотреть что-либо было невозможно, и я, напрочь позабыв про наказ Остромысла дождаться его, шла, слегка касаясь кончиками пальцев гладкой, приятно теплой стены. Интересно, что за камень диковинный? Во дворце всегда, даже летом, холодно, сыро и пахнет плесенью, и дотрагиваться до тамошних стен совершенно не хочется; здесь же… Я остановилась, не сумев побороть искушения, прижалась щекой к стене. Да, здесь – уютно. И камень похож на бархатистую шерстку пушистого зверька, доверчиво прильнувшего к ладони… Послышалось басовитое мурлыканье, и я поспешно отскочила от стены, оглядываясь.

Было по-прежнему темно и тихо. Недоверчиво покачав головой, осторожно приложила ладонь к стене, которая отозвалась низким, едва ощутимым гудением. Сомнений не осталось – мурлыкала она. Стена. Отдернув руку, я глупо хихикнула и пошла дальше, постаравшись до поры выкинуть из головы мысли, грозящие свести с ума.

Нужно привыкать. Все-таки я нахожусь не где-нибудь, а в Школе, в стенах которой выросло не одно поколение магов; неужели я полагала, что это место будет таким же простым, обыденным и скучным, как и родной, изученный вдоль и поперек дворец?

Нет, не полагала. Времени на это, как и на то, чтобы обстоятельно подумать над сложившейся ситуацией, не было.

И в ближайшем будущем, судя по всему, не будет, ибо за первым же углом меня поджидало нечто совершенно невообразимое.

Она возникла посреди коридора, таинственно мерцая в не менее таинственных сумерках, почти осязаемых, почти… живых.

Дверь. Без косяков, без стен, без… что там еще полагается порядочным дверям?

Я моргнула, потерла глаза.

Дверь не исчезла, призывно сияя позолоченными финтифлюшками, в изобилии украшающими деревянное полотно, и табличкой, на коей слегка шевелящиеся словно от дуновения ветерка буквы складывались в забавную надпись: «Хранилище мудрости».

Не так уж давно мудрость представлялась мне вполне конкретным образом, а именно – согбенным, убеленным сединами старцем со всепонимающим добрым взглядом подслеповатых глаз. И сейчас пакостное воображение живо представило комнату, битком набитую старцами, красиво перевязанными ленточками и снабженными деревянными инвентарными номерками…

Ущипнув себя за руку, дабы отогнать навязчивое видение и заодно убедиться, что дверь и не думает никуда пропадать, я нерешительно постучалась. А что еще оставалось делать? Назад возвращаться не хотелось, вперед не пройти, а созерцать парящую в воздухе дверь и дальше было выше моих душевных сил, и без того подточенных насыщенным событиями днем.

Дверь приветственно скрипнула, отворяясь, и я, отчаянно зажмурившись, шагнула за порог…


– Да твоих же бесов да Тьмой поперек хребтов!..

– А нечего с закрытыми глазами шариться, все вам, забавникам пустоголовым, потеха!

Мой возмущенный вопль и недовольный скрипучий голосок слились в одно целое.

– Кто здесь?! – подозрительно осведомилась я, выбираясь из-под книжных завалов.

То-то дверь столь охотно открылась, и мне ли, счастливой обладательнице младших пакостников-братцев, не знать, чем подобное радушие обычно заканчивается?!

Впрочем, здешний обитатель имел на сей счет иное мнение.

– Призрак твоей совести, – огрызнулся тот же ворчливый голос. – Ты осторожнее, осторожнее! Свитки не помни, ох ты ж, принесло же на мою голову!..

А вот это уже знакомо! Недобро прищурившись, я быстренько выбралась из книжной куча-малы, намереваясь поговорить «за жизнь», да так и застыла с открытым ртом.

После полумрака коридора в Хранилище мудрости казалось необыкновенно светло. Никаких скрюченных жизненным опытом старцев здесь конечно же не было. Зато были бесчисленные полки, заставленные книгами – большими и маленькими, толстыми и тонкими, простыми бумажными и имевшими дорогой прочный переплет… Даже во дворцовой библиотеке, по праву считавшейся самой большой и богатой, я не видела столь безумного количества книг. У меня зарябило в глазах, а руки затряслись – от жадности, потому что я представила, сколько всего можно почерпнуть из этой невероятной сокровищницы знаний.

Но у всякой сокровищницы есть сторожевой дракон. Эта исключением не стала…

Он стоял на низеньком, украшенном резьбой столе, уперев руки в бока, и гневно сверкал огромными глазами. Крохотный, в ярко-синем забавном костюмчике, с буйной шевелюрой цвета сумасшедшего заката, он весьма походил на дракона – «ласковым» взглядом и разъяренным сопением, и даже отсутствие валящего из ноздрей дыма ничуть не портило впечатления.

– Ты кто?! – выдохнула я, удивленно взирая на существо. Даже про книги забыла, потому как раньше мне не доводилось видеть ничего подобного.

– Книжный я, – сварливо отозвалось оно, зыркая на меня из-под растрепанных волос, больше всего похожих на небрежно связанный сноп.

– Кто? – озадачилась я.

– Про домовых, неуч, слыхала? – недружелюбно вопросил книжный.

– Угу, – не очень уверенно кивнула я, решив не заострять внимания на «неуче».

– Отчего их так прозвали, знаешь?

– Ну… в доме они живут, – буркнула я.

– Ото ж! – высокомерно заявило существо. – А я средь книг обитаю… Оттого и книжным зовусь.

Я покивала. С умным видом, конечно. Который, впрочем, совершенно не впечатлил книжного. Он фыркнул и махнул крохотной, испачканной чернилами ручкой. Послышался залихватский свист; я, повинуясь выработанному за шестнадцать лет жизни чутью, резко пригнулась, и над моей макушкой пронесся огромный фолиант. Размахивая страницами на манер свихнувшейся ветряной мельницы, он подлетел к столу и чинно опустился к ногам книжного.

– Новенькая? – строго взглянул он на меня, вытаскивая прямо из воздуха остро очиненное перо длиною в собственный рост и окуная оное в появившуюся из ниоткуда чернильницу.

Я, не будучи уверена, что смогу вымолвить хотя бы словечко, лишь кивнула.

– Так и запишем, – степенно проговорил книжный, и под его суровым взором страницы летающей книги послушно зашелестели.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12