Ближний круг

Елена Лившина

Ближний круг

БЛИЖНИЙ КРУГ

Он умирал, глядя на капли, медленно стекающие по трубке капельницы. Обшарпанные серые, холодные стены психиатрического отделения больницы, окна, чёрной пустотой смотрящие внутрь палаты, мигающая одинокая лампочка на потолке. Ещё совсем недавно он жил иначе. Наполненная и насыщенная жизнь крутилась вокруг, пока он не оступился, пока не предал одну женщину ради другой. Кто из них сделал это с ним, так и не узнал, но он знал одно: от одного неверного решения рухнула вся его жизнь. Рухнула стремительно и безвозвратно. Он не спал уже несколько месяцев. Он просто не мог спать. Отключался в те редкие моменты, когда находился на жесткой седации. Он не хотел есть, не хотел ничего. Он просто больше не хотел жить. В больнице его держали на крепких транквилизаторах и поддерживали жизнь через капельницу.

Сейчас, глядя на капли, медленно поступающие через капельницу в его тело, он думал, что также по капле уходила его жизнь. Он не знал, кто заказал и сшил этот кошмар по его меркам. Этот кошмар, который подошёл по размеру его больной психике и воспалённому воображению. Его не реализованным желаниям и фантазиям. Пытаясь вспомнить момент, когда всё началось, когда он начал видеть те страшные сны и когда этот безумный суккуб решил его не отпускать. Не отпускать больше никогда.

Все началось в Новый год. Старая компания бывших однокурсников почти разваливалась, сохраняя связь между немногочисленными бывшими друзьями. Женя была младшей сестрой его однокурсницы Вали. Сам того не ведая, он стал яблоком раздора между ними. Старшая, не очень симпатичная и полноватая Валя, была милой и прилежной брюнеткой с большой грудью и тёмными коровьими глазами. Младшая — полная противоположность: высокая, стройная блондинка с порочным лицом и соответствующим поведением. Сложно сказать, скольких она пропустила через себя, но когда возраст перевалил отметку тридцать, а вокруг не стояла очередь, она выбрала его. Он — тихий и спокойный, единожды неудачно женатый, со стабильной работой и зарплатой, без детей. Это просто идеальный вариант, из которого можно лепить что угодно. Она умела манипулировать, умела пользоваться и добиваться своего.

Новогодняя пирушка была в разгаре. Закуски лениво скучали на столе. Шампанское на дне бутылки, уже не было привлекательно холодным. Хозяин квартиры посматривал на часы в надежде быстрее избавиться от гостей и лечь спать.

— Макс, наливай, наливай, — командовала она, и пошли курить. — О, моя любимая мелодия! Класс! — она бодро залезла на стол и начала танцевать, высоко поднимая ноги и задирая юбку красного и так достаточно короткого платья.

— Жень, успокойся, — Валя пыталась усмирить сестру, но та не поддавалась.

— Отстань, зануда! Вечно ты веселье портишь! — Женя не выбирала выражений. — Это ты вечно сидишь, а мне весело, я хочу танцевать, Новый год, надо веселиться! — Схватив недопитую бутылку виски, она потащила пьяненького Макса на балкон чёрной лестницы.

— Ребята, извините, напилась опять, — извинялась за сестру Валя. — Она рассталась с очередным, вы же знаете, Женчик у нас любвеобильная.

В душе у Вали всё разрывалось. Она давно была влюблена в Макса и надеялась на взаимность. Взаимности не было. Она приезжала к Максу в гости, готовила еду, подгибала шторы для новой квартиры. Взаимности не было. Она привозила ему лекарства и отвозила на вокзал перед командировками, но взаимности всё равно не было. Ему не нужна была тихая и спокойная, но неприметная девушка.

Он всегда смотрел на Женю. Впервые он увидел её, когда она была совсем юной, пятнадцатилетней девочкой. Он смотрел на неё с её многочисленными разорванными отношениями. Он смотрел на неё, когда она резала вены от несчастной любви, он смотрел на неё в истерике, орущую на, очередного бывшего. Он смотрел на неё. В ней бурлила страсть, в ней жила энергия.

Они вышли на балкон чёрной лестницы. Женя взяла сигарету, закурила, вдруг бросилась к Максу на шею. Поцелуй её пьяных губ сводил его с ума. Он прокручивал в голове, кого выбрать, ведь совсем недавно, сегодня, он на кухне целовал её сестру Валю.

— Поехали к тебе, — она засунула руки под рубашку. — Холодно, а под рубашкой тепло, — наглые пьяные глаза впились и ждали ответа.

— Ну, не знаю, как-то бросать компашку, некрасиво. Праздник всё-таки, да и что подумают?

— А мы не скажем. Я притворюсь, что к друзьям собралась, а ты скажи, что просто устал. У тебя и встретимся.

Макс и хотел, и боялся. Ещё час назад он был уверен, что предложит Вале продолжить вечер у себя. Женя нравилась, но обжигала и своей внешностью, и поведением. Но он, как мотылёк, полетел на этот огонь.

— Тогда ты уезжай первая, возьми ключи. Я ещё немного посижу, подожду, пока все напьются, и приеду.

— Как скажешь, — Женя сделала приличный глоток виски. — Не задерживайся, — нарочито виляя бедрами, ушла.

Макс загрёб снег и протёр лицо. Ему предстоял неприятный, разрывающий душу разговор с Валей. Он знал, что она давно влюблена. Она как-то похорошела сегодня после их поцелуя на кухне, предвкушая изменения в своей личной жизни. Ей никогда особенно не везло. Тень младшей сестры всегда затмевала её. Она становилась маленькой, сжатой, тихий, едва слышный голос, тонкий намёк на улыбку вместо звенящего смеха. И вот сейчас, вдруг, у неё появилась надежда. Она почувствовала, что дождалась внимания Макса и уже строила планы. Он должен был разрушить их навсегда.

Женя уехала ещё до того, как он вернулся обратно в квартиру. Запах алкоголя и настоявшегося салата оливье ударил в нос, как только он открыл дверь. Было около двух часов ночи. Кое-кто из гостей спал тут же, под какие-то бредовые новогодние шоу. Валя сидела за столом и ковыряла ложкой торт. Когда он зашёл, её щеки залились розовым цветом.

— Женька уехала, опять, наверно, к очередному. Она их так часто меняет. Я бы прогулялась. Давай выйдем, — неуверенность и надежда завернулись в слова.