Елена Лир.

Точка искажения



скачать книгу бесплатно

Эйлин создавала иллюзию крика. Такой трюк проходили вскользь еще на первых занятиях, тогда она посчитала его никчемным фокусом. Как же!

Звук походил на писк комара, но нельзя было терять ни секунды, потому что скоро он преобразится. Эйлин подула на ладони, выпустив иллюзию в раскрытое окно, и та, как перышко, стала кругами опускаться вниз.

– А-а-а!!! Помогите!

В спокойное существование академии ворвался душераздирающий вопль. Эйлин гордо улыбнулась. Так-то! Даже представить страшно, что она сможет сделать через три года учебы. Если не выгонят.

Выглянув из-за стеллажа, заметила спину выбегающего в коридор лаборанта.

А он молодец, бросился на помощь. Наверное, боевой маг. Не хотелось бы увидеть его лицо, когда тот поймет, что одурачен и нужно опять подниматься пять пролетов вверх.

Эйлин внимательно рассматривала эликсиры. Не так их и много. Права была Лири – найти нужный проще простого. Вон, во втором ряду. Если эта кислотно-зеленая жижа и на вкус такая же ядреная, тогда ясно, почему человек потом не способен самостоятельно мыслить.

Хранить древние экспонаты на виду – не самая умная идея. С другой стороны, кто осмелится брать без спросу? За такое точно исключат. И будет ей прощальным вальсом победный хохот Гесса…

Не стоило воровать весь эликсир, можно было позаимствовать пробирку у Лири и отлить немного, но поздно, часики тикают. Эйлин схватила пузатую бутылочку за длинное тонкое горлышко, спрятала под жакет, зажав под мышкой, и выбежала из лектория. Она пронеслась два этажа вниз по лестнице и уже облегченно вздохнула, когда на повороте врезалась в чью-то грудь.

Эйлин подняла глаза, чтобы извиниться, и застыла. Зря считала, что хуже не будет. Мысли будто испарились под суровым взглядом карих глаз.

– Привет.

Вот так – привет, да еще и мину скорчил, будто подавился своей любезностью. Эйлин решила не реагировать, притвориться, что ничего не понимает, и идти вперед. Только вот колени предательски задрожали.

– Эйлин! – Парень удержал ее за локоть, и она, испуганно ахнув, услышала звук бьющегося стекла. Зеленые брызги окрасили ботинки и полы белого лабораторного халата. Проклятье!

– Что за?… – сказал он и отступил от лужицы. Резкий запах плесневелого сыра заставил обоих скривиться.

Эйлин опять оказалась в западне. Единственный выход – держаться надменно, словно Реннен испортил ей день.

– Уродовать людей уже недостаточно? Решила кого-то отравить?

Шутник. Уснувшая было ненависть прорывалась наружу, хотя стоявший перед ней человек не заслуживал даже толики чувств. Никаких.

– Извини, Монвид, – она сделала ударение на его фамилии, – и в мыслях не было подходить к тебе, а прикасаться – тем более. Не знала, что ты женился и взял фамилию супруги.

Эйлин скрестила руки на груди, готовая к нападению.

Реннен Монвид – так прозвучало его имя на общем собрании в первый день учебы, когда первокурсникам представляли лучших студентов академии.

Она не могла поверить своим глазам: предатель, который когда-то разбил ей сердце и даже не извинился, стоял перед ней жив-здоров в лучшей академии мира – да еще и под чужой фамилией.

Нужно было сразу его сдать, но прежде Эйлин хотелось во всем разобраться самой. Правда, стремление никогда не видеть и не слышать этого бесчувственного гада в итоге победило. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как гордо вскинуть подбородок. Реннен смотрел на ее волосы, а затем протянул руку и заправил прядь за ухо. Эйлин резко отдернула голову:

– Совсем спятил?

Она развернулась: броситься бежать со всех ног или уйти грациозно, по-королевски? Но Реннен снова схватил ее за локоть, делая больно. На его лице отразилось не то презрение, не то желание придушить. Это кто кого еще ненавидеть должен?!

– Значит, я не ошибся, и в лектории действительно кто-то был. Хотела на меня посмотреть исподтишка? Я не против. Но зачем красть вот это? – Он носком указал на постепенно бледнеющую лужицу. – А еще давно хотел спросить, почему не выдала моей фамилии? Решила отомстить покруче? Что ты хочешь за молчание? Может, деньги?

Какой же он все-таки моральный урод! Эйлин по одному отцепила его тонкие паучьи пальцы и процедила:

– Не трогай меня! Я забыла, что ты тут вообще есть. Для меня ты умер. Понял?

Внутри все клокотало, на глаза навернулись злые слезы, но сдержала их. Хватит, наплакалась! Своим очарованием Реннен мог обмануть кого угодно, но не ее. Когда-то Эйлин нравились эти черные волосы, карие глаза – не парень, мечта. А потом наружу полезли химеры, таящиеся внутри прекрасного принца, и от иллюзий не осталось и следа. Она не сможет ему верить, да что уж тут: после дружбы с этим двуличным трусом можно вообще разочароваться в людях.

Видимо, слова достигли цели: Реннен отпрянул, как от удара, и выпрямился.

– Спасибо. Так вот почему мне пришлась по душе некромантия. Оказывается, я труп.

– А здесь ты что забыл? – с обвинением сказала Эйлин.

Если бы не Реннен, ректор уже наслаждался бы обеденным чаем с ароматом покорности.

– Хобби. Бывает, попадаются очень интересные экземпляры для исследования, например как сейчас.

Холодным пристальным взглядом он пытался просверлить дыру в голове у Эйлин, не иначе.

– Ладно, я пошла.

На нее вдруг навалилась такая усталость, что Эйлин готова была упасть прямо в смердящую жижу.

– Я тебя провожу, – ответил Реннен голосом, не терпящим возражений, и начал медленно спускаться по лестнице.

– Куда?

– К ректору.

Черт! Вечно от него одни проблемы.

– Тогда я всем расскажу, кто ты на самом деле. – Эйлин угрожающе сощурила глаза.

– И кто же?

– Ублюдок под чужой фамилией.

Реннен напрягся, замедлил шаг, но не остановился, не передумал. Вот сволочь, никогда не скажешь, что у него на уме.

– А ты так и не повзрослела.

На том разговор закончился. Эйлин шла быстро, почти бежала, сдерживая ругательства, которые вертелись на языке. Сухое дыхание опаляло горло. Чтоб оно все провалилось! И академия эта проклятая пусть провалится! Может, тогда какое-нибудь чудовище протянет из подземелий наружу огромные клешни и утащит в пекло Гесса, Монвида и вообще всех, кто отравляет ей существование. Она выбралась из дома, чтобы начать новую жизнь, стать другим человеком, но и тут прошлое идет по пятам.

«Посмотрим еще, кто кого», – повторяла Эйлин про себя, представляя, как липкие щупальца ломают шею Реннена.

Череду жестоких фантазий, не несущих ничего, кроме боли и нечеловеческих страданий Монвиду, который преспокойно шагал рядом, оборвал нервный голос секретарши в приемной ректора:

– Лавкрофт, вас ждут уже полчаса. Госпожа Гесс два раза чай просила.

Упс. А она тут как оказалась? Быстро же. Интересно, одна или всей семьей пожаловали?

– Ты идешь? – Эйлин повернулась к Реннену.

Глупый вопрос, еще бы он упустил возможность унизить ее в очередной раз.

– Я здесь подожду. Надеюсь, ты сама расскажешь, что наделала, – язвительно ответил кареглазый призрак из прошлого.

– И чтобы без вранья, а то знаю тебя.

От ярости у Эйлин перехватило дыхание, в голове застучало, и она, крепко сжав зубы, практически ворвалась в кабинет ректора.

Глава 2

– Полюбуйтесь на эту хамку: никаких манер! – Широколицая дамочка кивнула головой в сторону застывшей на пороге Эйлин. Выражение ее маленьких, заплывших глазок прочесть было сложно: то ли ярость, то ли презрение.

Молчать. Что бы ни случилось – молчать.

Мать Гесса, не вставая с дивана, попыталась развернуться – и зацепила толстой коленкой чайный столик. Фарфоровые чашки жалобно звякнули, но устояли.

– Здесь приличное заведение, слышишь?! Может, ты росла в трущобах и там принято нападать на других, но цивилизованные люди ведут себя иначе.

Это она про своего сынка? Рассказать ей, что ли, как он прямо на занятиях, стоя за спиной у глуховатого профессора магической рунописи, называл того старым козлом? Или про то, как ради смеха свернул шею посыльному стрижу?

– Простите, но ваш сын начал первым.

Эйлин заметила, как ректор, сидевший в кресле сбоку от взбешенной женщины, сделал резкий жест рукой, призывая замолчать. Лицо его исказилось, будто он страдал от зубной боли.

– Кошмар, еще и врет в глаза! – Мамаша Рихарда повернулась к ректору: – Мой сын – благородный юноша, воспитанный в лучших традициях…

– Дорогая… – Голос, лишенный теплоты, принадлежал худосочному лысеющему мужчине, который стоял у камина спиной к Эйлин.

– Не смей меня затыкать! – взвизгнула дамочка. – Или тебе плевать на сына? А эта, между прочим, получает стипендию. Наши деньги! Ты ее спонсируешь, а она в благодарность калечит моего мальчика.

– Я в курсе, за что плачу. – Гесс-старший даже не взглянул на Эйлин; сверкнув лысиной, он повернулся к ректору: – Господин Вейнгарт, уверен, вы понимаете. Мы забираем Рихарда домой на некоторое время.

Ректор примирительно кивнул.

– Вопросов с его посещением не возникнет, – сказал он. – Прошу вас, не нервничайте, мальчик наверняка расстроится, увидев мать в таком состоянии.

Женщина вздернула мясистый нос и шумно втянула воздух. Наверняка собиралась продолжить истерический монолог. Но господин Вейнгарт глянул на нее так, будто был врачом, предупреждающим сердечника воздержаться от прыжков с парашютом. В кабинете вместо упреков раздался лишь стон:

– Вы правы, Теодор. Полно. Вы мудрый человек и примете единственно верное решение.

Ректор помог госпоже Гесс подняться, легонько взял под руку и вполголоса продолжил говорить ей что-то о здоровье, апоплексическом ударе и тяготах сиротства, которые ожидают Рихарда в случае ее безвременной кончины. Дама согласно кивала. Тяжелые серьги с бриллиантами, некрасиво оттягивавшие ее мочки, подрагивали в такт.

– Лавкрофт, присядьте пока, – строго бросил ректор через плечо.

Гесс-старший помедлил, прежде чем выйти, и смерил Эйлин таким взглядом, словно она была кучей мусора в центре праздничной площади. Если сын с возрастом станет похож на отца, то будущее у мира, где власть принадлежит подобным типам, незавидное.

Конечно, о существовании магов знают лишь избранные, и все важные решения в любой точке планеты принимаются только после согласования в тайных сообществах… Но если судьбы вершат такие вот гессы, неудивительно, что люди сами приближают апокалипсис.

Эйлин обвела взглядом комнату. На стеклянном столике стояли две белые чашки, на одной – отпечаток лиловой помады госпожи Гесс, и еще одна, высокая, с причудливым узором золотых завитушек, в которых угадывалась львиная морда. Казалось, зверь скалился на Эйлин. Она сардонически усмехнулась в ответ. Плеснуть бы туда зелья, но момент упущен!

«Пользуйся тем, что дала мать-природа: глазки, губки, юбочки, – зашептал внутренний голос с интонацией Лири. – Если не поможет, плачь и бейся в истерике, пока у него инфаркт не случится». Нет, слишком дешевый трюк, ректор на него не купится, а очередного позора ей не вынести.

Эйлин присела на краешек кресла, провела пальцем по ободку «львиной» чашки ректора и усмехнулась: «Что я творю?» Со стороны она показалась себе хнычущей глупышкой.

Внутри будто лопнула натянутая струна. Неопределенность больше не пугала. Отчислят – ну и ладно! Станет гением-самоучкой. Эйлин удивилась собственному спокойствию. Чтобы отвлечься, она принялась изучать обстановку. Кабинет напоминал замок в замке. В углу, за тканевой драпировкой, – еще одна дверь. Стены украшены гобеленами, изображающими великих магов. Полки с книгами. Рабочий стол, заваленный кипой бумаг, пергаментов и ручек.

На камине и около него Эйлин заприметила несколько подсвечников. Наверняка старинные. Изящные, хоть и причудливой формы, но непрактичные. Неужели ректор коллекционирует такое? Еще бы сервизы с пастушками собирал, как благонравная старушка. Нет, такому мужчине решительно подошла бы коллекция сабель на стене. Теодор Вейнгарт, обаятельный мужчина лет сорока, внешне походил на благородного пирата. Не портил его даже наметившийся животик. Темные волосы доходили до плеч, седина в висках и аккуратной бородке. Легкий загар: наверное, много времени проводил на открытом воздухе. Ему бы ходить под парусом, а не скучать в академии.

– Эйлин. – Голос ректора заставил вздрогнуть. – Я готов выслушать вас.

Надо же, какая честь. Мог бы и не умасливать без пяти минут бывшую студентку.

Господин Вейнгарт сел напротив, взял чашку со львом и отпил.

– О чем говорить, если моя судьба уже решена.

– И кем же? – В зеленых глазах заплясали искорки любопытства.

– Вами. Я знаю, что отчислена.

Ректор откинулся на спинку кресла. На его губах играла улыбка.

– Читать мысли магов – серьезная заявка. Имена таких мастеров только в летописях можно встретить. Хорошо, что ты учишься на иллюзионистку. Не обижайся, но телепат из тебя никудышный.

Такая искренность озадачивала. Как все объяснить, чтобы не выглядеть жалкой? Пауза затягивалась.

– Гесс начал первым. – Она наконец-то решилась нарушить молчание. – Вышел за мной, оскорблял, потом толкнул и… плюнул в лицо.

В мыслях Эйлин заново переживала унижение. Щеки пылали. Ректор молчал.

– А еще на зачете Рихард показал не свою иллюзию, он купил авто у…

Вовремя спохватилась: одно дело наябедничать на Гесса, другое – подставлять старшекурсников.

– Авто, – улыбнулся ректор. – Мы тоже их так называли. Серьезно! Я был когда-то молодым и тоже здесь учился.

Он задумчиво покрутил перстень на мизинце.

– Я знаю, что некоторые студенты… э-э… жульничают на зачетах. Но на экзамене поблажек не будет. И Гесс, хм, не очень дальновиден, если считает иначе. Но речь не об этом. Важно другое – ваше поведение.

Эйлин прикусила губу, чтобы не заплакать.

– Вы сильная студентка и подаете большие надежды. Да-да, я говорил с господином Зоркиным. У вас есть задатки, но одного таланта недостаточно, нужно много работать. Очень много. Академия – уникальный шанс. А вы…

Слезы потекли по щекам Эйлин.

– Я не поеду домой, не могу.

Она не давила на жалость, как советовала Лири, а говорила чистую правду. Родители были магами. По крайней мере, так утверждали. Мама обладала задатками к телепатии, мечтала учиться в Академии магии, но так и не поступила. Возможно, если бы бабушка Бойль была богаче и смогла нанять матери репетитора, все вышло бы иначе. Не любила вспоминать Эйлин и отца – Дэниса Лавкрофта, утверждавшего, что он дипломированный зельевар. Папа часто готовил на кухне чудо-средство «от головы» для жены, но помогала ли маме дрянь, вонявшая на весь дом, – спорный вопрос. А потом случилось страшное: родители, как обычно, скандалили, и мама в пылу ссоры надела на голову отцу его же котелок с целебной булькающей жижей. Папа погнался за ней, а в результате пострадал случайный прохожий – обычный человек.

Позже бабушка говорила, что отец вроде как в открытую применил боевое заклинание – откуда он его только знал? – и за это его лишили магического дара. Детали процедуры остались для Эйлин загадкой, ей тогда только исполнилось десять. Единственное, что она поняла, – это все как-то связано с особой электрической активностью мозга людей, обладающих даром. По сути, отца поместили в камеру, вроде огромной «глушилки», и облучили. Он долго болел, а потом его не стало. Мать от горя чуть с ума не сошла. Первое время выручали антидепрессанты, но затем… Она стала ведьмой. И ладно бы в сказочном значении слова.

«Все из-за тебя! – любила повторять она. – Если бы я не забеременела, то жила бы сейчас припеваючи».

Будь жива бабушка, Эйлин переехала бы. Та постоянно говорила, что у внучки магический дар. Но как тут поверить? Для ребенка магия – это когда остывший чай в детском саду можешь превратить в кока-колу. Естественно, ничего подобного у Эйлин не получалось. Но после смерти отца она узнала правду, открыла в себе дар.

Мать пришла в бешенство, когда услышала, что дочь собирается учиться в академии. Отговаривала, пугая волчьими законами, царящими в магической среде, и страшной судьбой отца, угрожала, мол, выйдешь за порог – назад не возвращайся. Но Эйлин ушла.

– Успокойтесь. – Ректор подошел к столу и зашуршал бумагами. – Я все знаю. Вот.

Он протянул письмо. Странно. Почерк знакомый: размашистый, нервный. Очень похож на мамин. Точно, так и есть!

Рассыпаясь в любезностях, принижая себя, вдова Лавкрофт просила, нет, умоляла «всемилостивого» Теодора Вейнгарта не принимать дочь в академию, «не отнимать опору и единственный смысл жизни». От стыда Эйлин чуть сквозь землю не провалилась.

Ректор потер подбородок и ответил на вопросительный взгляд:

– Я самый молодой руководитель в истории академии. Знаете почему? Потому что хорошо разбираюсь в людях и никогда ими не разбрасываюсь. У вас талант. Это стало ясно еще на вступительных экзаменах. Глупо зарывать его в землю. К тому же я понимаю вашу ситуацию в семье лучше, чем вы думаете. – Он отошел к окну и заложил руки за спину. – Моя мать тоже не хотела со мной расставаться.

Господин Вейнгарт помолчал немного и добавил:

– Как по мне, Гесс получил по заслугам. Но как ректор я не могу поощрять хулиганское поведение. Тише, держите себя в руках. Об отчислении речи не идет. Но и без наказания оставить вас не могу.

Эйлин выдохнула, плечи расслабленно опустились; разжав онемевшие пальцы, отцепилась от подлокотников кресла. Неужели чудеса случаются?

– Кстати, юноша в приемной предупредил, что вы собираетесь рассказать мне какую-то историю про древние эликсиры. Я слушаю.

Душа снова ушла в пятки. И зачем она послушала Лири? План изначально был идиотским.

Эйлин заглянула в глаза ректору: два зеленых омута без намека на злость или угрозу. Только бесконечное терпение. Так смотрят на щенка или на маленького ребенка.

Отпираться глупо, а хорошо врать Эйлин не умела.

– Я украла эликсир подавления воли из лектория зельеваров. – Она уставилась в пол. – Но сюда не донесла, разбила.

Реакция ректора ее удивила. Он расхохотался.

– А я все думаю, чем от вас пахнет. – Господин Вейнгарт ущипнул себя за переносицу и пояснил: – Эти образцы бесполезны уж лет сто.

Эйлин молчала. Наверное, со стороны она выглядела полной дурой.

– Вам ведь знакомо выражение: боишься – не делай, сделал – не сожалей, – продолжил ректор. – Упорство, с которым вы движетесь к цели, поражает. Почему бы не направить энергию в мирное русло? Сделать планету лучше, например, или найти любовь. Хм, кажется я успел забыть, о чем положено мечтать в таком возрасте.

– Я не верю в любовь, – мрачно сказала Эйлин. – По крайней мере, бескорыстную. А мечта… мечты есть у всех.

– И ради своей ты готова на все?

– Да.

– Тогда иди.

Эйлин непонимающе уставилась на ректора. Он взял со стола запечатанный конверт и махнул рукой:

– Иди-иди! Я в прямом смысле, у меня дел по горло. Наказание я придумаю позже. Мир жесток, Эйлин. Но порой людям нужно доверять.

Опасаясь, как бы удача снова не отвернулась, она пулей вылетела из кабинета. Реннен ждал в приемной: развалился в кресле, вытянув длинные ноги, и тихонько насвистывал в полудреме. Эйлин собиралась пройти мимо, чтобы он, не дай бог, не заговорил, но один момент не давал покоя.

– Эликсиры давно выдохлись.

Реннен приоткрыл глаза и растянул губы в наглой улыбке:

– Знаю.

Она пнула подлеца ногой в ботинок и, не попрощавшись с секретаршей, вышла из приемной.

Проснувшись на рассвете, Эйлин первым делом вскочила с кровати и отдернула штору, через которую едва пробивался тусклый свет. В огромном окне общей спальни розовело небо. Нет, ее мир не рухнул. Это только во сне.

Она часто видела один и тот же кошмар, который начался пять лет назад, когда умерла бабушка. На похоронах тещи отец напился и распевал похабные куплеты. Ужасный день! Ночка выдалась не лучше. Тогда-то Эйлин впервые их и увидела. Щупальца появились из-под кровати. Осязаемые, холодные, они оплетали все вокруг: ноги, руки, шею – ползли по стенам, срывая плакаты любимых рок-звезд.

Мама пришла не сразу. Приоткрыв дверь, она велела Эйлин умолкнуть, потому что крики провоцируют головную боль. В тот самый миг стало ясно: близости в семье больше нет.

Разве что папа в редкие минуты душевного подъема любил гладить по голове и рассказывать о своих студенческих годах в некоем секретном заведении, где он познал азы тайных знаний. И всегда прибавлял, что мог бы стать профессором магии, если бы не беременность жены и последующее рождение заурядного ребенка. Правда, он тут же спохватывался, что говорит вслух, и отшучивался. Чувство юмора у него тоже хромало.

Долгое время Эйлин считала, что отец врал. Нет никаких магических академий. А если и были, то папу туда никогда не взяли бы.

В мае, когда заурядная дочь отпраздновала банальный пятнадцатый день рождения, отец повесился в ванной.


Эйлин села на кровати и потянулась к расческе на ночном столике. Седая прядь, к которой вчера прикоснулся Реннен, в ее светлых волосах появилась во время похорон. Отца провожали в открытом гробу, и мать несколько раз бросалась на труп, умоляя «этого эгоиста» забрать ее с собой.

Ну что за семейка!

Видимо, папа услышал-таки просьбы. Во время очередного маминого припадка, когда она схватила мужа за полы пиджака, он поднялся. Вот так – раз! – и сел в гробу.

Мать потеряла сознание, а у Эйлин поседела прядь волос.

Оказалось, у отца произошел посмертный выброс магической энергии, остатка после «облучения». К гробу никто не хотел подходить, и пришлось Эйлин захлопнуть его самой.

С тех пор мать никогда не умолкала: мусолила подробности приключений сериальных героев, выдавая их за свои, устраивала пакости соседкам, пыталась зарезать собаку. В лечебницу ее не отправили, сказали – абсолютно здорова, но оштрафовали на кругленькую сумму и обязали посещать психотерапевта. Эйлин обнимала маму, плакала, умоляла не сдаваться, ведь жизнь еще может наладиться. Но та отстранялась от дочери, как от чего-то гадкого и ненужного, и шла на кухню варить «снадобье от головы» по рецепту папы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное