Вселенная. С заботой о тебе

Елена Кравцова

Вселенная. С заботой о тебе

Пролог

Обе луны, одна за другой, появились на небосклоне и осветили замок, возвышающийся на горе. Вокруг, насколько хватало взгляда, были только леса и реки. Он был один на всей планете.

Из замка вышла девушка. В ее серебряных волосах мерцали звезды. Она легкой походкой пошла к берегу реки, по пути дотрагиваясь до раскрывшихся ночных цветов, как будто здороваясь. Цветы качали головами, сбрасывая с себя мерцающую пыльцу, образующую шлейф, летящий за девушкой. Подойдя к берегу, она стала переминаться с ноги на ногу, и вытягивать шею, вглядываясь вдаль.

– Наконец-то – выдохнула и протянула руку к падающей звезде. Звезда замедлилась, завибрировала, приближаясь к ладони, – Ну, и куда мы сегодня? – спросила девушка и исчезла во вспышке света.

И только пыльца осыпалась на реку.

Лика

– Я лужа, всего лишь лужа, – размышляла Лика, лежа на дорожке в парке. Подморозило, и минуту назад она поскользнувшись упала прямо в лужу – Я могу заставить любого человека упасть, да и не только человека, а и кошку, и собаку. Наверное. Хотя нет, это вряд ли. Не видела я, чтоб на луже животные подскальзывались, – продолжила рассуждать Лика.

Настроение способствовало. Хотелось плакать, а теперь вроде как и повод есть: спина болит, пальто в грязи.

Не назовешь же поводом повышение, которое отдали другому. Сотруднику хоть и новому, но мужчине. Начальник до последнего тянул с ее назначением. Даже зарплату кандидатам поднял, лишь бы какой мужчина появился. Шовинист проклятый.

А сколько раз она задерживалась допоздна, и в праздники могла выйти, заменить кого. Могла со всеми договориться. Все скинули со счетов. Она же молодая женщина. Скоро в декрет. И не важно, что она не замужем и в принципе туда не торопится. Что карьера ей важна. Что она даже за границей училась. Нет. Важен только пол. И даже не паркетный.

И под началом «этого» не хочется работать. И куда двигаться дальше – не ясно. Вот бы кто помог понять, куда дальше идти? Чем заняться?

– Надо же, звезда упала. А желание загадать не успела. Всю жизнь я опоздавшая.

– Ты чегой-то тут лежишь унученька? – показалось над головой лицо старухи в пуховом платке. – Замерзнешь же. Подымайся, милая. Аль помочь?

– Упала я, – буркнула Лика. – Сейчас поднимусь.

– Больно ударилась?

– Нет.

– Пойдем, вона, в беседке посидим, милая, – улыбнулась старуха. В руках у нее была корзина с букетиками цветов.

– Мне цветы не нужны, – на всякий случай быстро открестилась Лика, пытаясь отряхнуть пальто. Вот понес же ее черт через парк.

– Та и ладно. Пошли, посидим, – вцепилась в локоть старуха, не вырвешься.

– Ладно, где эта ваша беседка? – сдалась Лика.

– А вона, вишь, за деревьями?

За деревьями были видны только еще деревья. Присмотревшись, Лиза разглядела тропинку, а вдали какие-то мерцающие огоньки. Пойдя по тропе, под руку со старухой, вышли на поляну. На поляне стояла деревянная беседка, с резной крышей и колоннами. По всему периметру крыши тянулась гирлянда с огоньками. На столе, застеленным скатертью, стоял самовар.

– Это и есть ваша беседка? – заметила Лика.

– Агась, милая, – подтвердила старуха. – Заходи, не стесняйся.

* * *

Лика настороженно села на лавку, незаметно оглядываясь, в поисках путей отхода. А то старуха какая-то странная.

Старуха времени зря не теряла. Засуетилась, как молодая. Выложила цветы из корзины, отложив их на лавку. Оказалось, что цветов не так уж много. Большую часть корзины занимали какие-то пакетики, свертки. Открыв тумбу под столом достала чашки, миски. Выложила из пакетов пирожки, печенье песочное. Чашки чаем наполнила. Одну чашку к Лике пододвинула, другую себе взяла.

– Ты не стесняйся, унученька. Пей чаек, согревайся. Печенье вот, пирожки. Энти вот с яблоком, а те с луком, – улыбнулась старуха.

Лика тоже пирожок взяла, с яблоком. Вкусный. Ей такие только бабушка в детстве пекла. Стало ей себя так жалко, так плакать захотелось. Глотнула Лика чай и рассказала, и про начальника, и про работу, и про повышение несбывшееся.

– Ну и чего ты кручинишься, милая? Молодая вона, да пригожая. Неужто так на ентой работе нравится в поте лица трудиться?

– Да не особо.

– А чегой тогда? Радуйся. Звезды тебе: «Пора» говорят.

– Куда пора?

– Знамо куда. Дальше. Вот слушаю я тебя, и не вижу ни блеска в глазах, ни интереса к занятию твоему. Есть ли у тебя интерес какой?

– Хобби что ли?

– Хобби, – задумчиво пожевала губами старуха. – Ну и словцо новомодное. Ну пущай хобби.

– Ну, я рисовать люблю.

– И хорошо рисуешь?

– Нет, – покраснела Лика.

– Тадысь не пойдет. А еще чегой?

– Шить люблю. Это пальто на мне – сама сшила.

– Иди ты. Вот енто? Хорошее пальтишко, добротное. И как? Сама, без подсказок?

– Без подсказок бабушка – это учиться надо, – засмеялась Лика. – А у меня работа.

– Ента та, на которой тебя не ценят? На которой ты времени больше, чем положено проводишь?

– Она самая, бабушка, – вздохнула Лика.

– Ну и дура.

– Что? – ошарашенно подскочила Лика.

– Дура, говорю. О себе не думашь, о своих интересах. Выполняешь незнамо что. А сидишь и заливаешь, как тебе плохо и не ценят тебя. А кто первый-то тебя не ценит? – распалилась старуха.

– Кто?

– Сама! Ты сама! – ткнула пальцем в Лику старуха. – Перво-наперво себя ценить надобно. Свое время. Радуйся, что молодая понять енто можешь.

– Я радуюсь.

– Не похоже, – проворчала старуха. – Накось, – взяла цветок из букета, дунула на него, и он застыл, как слюдяной. – Накось, держи, – протянула брошь-цветок ошарашенной Лике. – Приколи на блузку или платье, како носишь. И как опять решишь себя переступить – он тебя булавкой-то и уколит.

– Уколит?

– Та не пужайся ты так. Не до смерти чай, а так, чтоб вспомнила. Ну, держи же говорю. – и, видя, что Лика не шевелится, поднялась кряхтя, и приколола брошь к пальто. – Эх, молодеж… Лан, чаю попила, пирожок доела, ну и молодец. Пора тебе, унученька. Та и мне пора дальше. Звезды зовут, – и резко дунула Лизе в нос.

* * *

– Карасева! Чего лежим? Кого ждем? – появилось над ней лицо Риты. – Ты прям как рыба об лед. Хаха, – заржала Рита своему каламбуру.

– Лежу? И правда, – Лика обнаружила себя лежащую в прежней луже. – Ты видела, как я упала?

– А то! Мы ж договорились встретиться. Вот я и бежала. Но тут скользко, пришлось притормозить. Вставай давай. Застудишь себе, все самые важные места.

– И я так тут и лежала? – уточнила Лика.

– Хм. У тебя голова не кружиться? Тошнит? Может скорую вызвать? – забеспокоилась Рита.

– Нет, все в порядке. Ты только скажи, я так тут и лежала?

– Ну да.

– И привидится же… Ладно. Помоги встать.

– Давай руку. Ну что, в кафешку? Страдать? Или сразу домой? У тебя ж вроде магазин по пути, – зачастила Рита отряхивая Лизино пальто.

– Да какая мне кафешка в таком виде? – откликнулась Лика приподняв руку и смотря на стекающую с рукава жижу. – А ты тут старушку никакую не видела?

– Нет, ты реально, башкой своей дурной, не хило приложилась. Пошли домой провожу и подумаем, как тебе с работой дальше быть.

– Да как быть? Продолжу сколько положено работать. И, того, – запнулась и смущенно продолжила Лика, – учиться пойду.

– Учиться? На кого?

– На модельера, наверное?

– Опа! А что! Ты ж со школы до сих пор и шьешь все сама.

– Так думаешь, не поздно мне?

– Чего поздно-то?

– Учиться?

– Здрасте, приехали. Учатся вообще всю жизнь. Брошка у тебя красивая какая. Сегодня купила? И правильно, себя радовать надо. Молодец! Давай помогу тебе до дома дойти.

– Брошь? – переспросила Лика, погладив цветок по лепесткам. – Да, конечно. Идем.

* * *

– Анжелика Валерьевна, задержитесь сегодня. Там Георгию Леонидовичу надо пораньше уйти, а он отчет не закончил, – произнес начальник.

– Да-кха-кха, уй, – закашлялась Лика.

– Что такое?

– Брошь, уколола. Простите, Валерий Игнатьевич, не могу. Учеба.

– А как же премия? – хитро улыбнулся начальник.

– Никак, – развела руками Лика. – Попросите, может, кого из девочек. До свидания, Валерий Игнатьевич.

– До свидания, – пробурчал начальник.

Лика вышла из офиса. Вдохнула полной грудью морозный воздух. Посмотрела в небо и, подмигнув звездам, побежала учиться.

Тамара

– Черный кофе, капучино и вот этот кусок шоколадного торта, да не этот, а вон тот, побольше, – возмутилась Тамара и оглядела зал.

Ее занимал один вопрос: куда же сесть? Любимое место у окна было занято весело щебечущими студентками. Удивительно. Вот она в их возрасте в такое время не в кафе сидела, а на паре. Досыпала правда, но доехав же до универа. Никогда ей ранние подъемы легко не давались.

Тем ироничнее ее задания клиентам “для успеха”: рано встать, бег и контрастный душ. Ах да, еще полезный завтрак, хмыкнула Тамарапро себя, бросив взгляд на кусок торта.

Ну да, клиентов не много. Зато у тех, что слушают – столько денег, что пусть раскошеливаются. Она им время экономит, сидя на скучнейших семинарах по саморазвитию, с так называемыми “просветленными”, читая их книжонки. И ведь все клиенты говорят, что помогает. Она с умным видом кивает на сессиях и подписчикам рассказывает, что сама придерживается здорового образа жизни, просто это личное, а значит фото ни к чему. Налет тайны от усталого гуру. Всех просто штырит, если она что-то по секрету именно им говорит. Сразу ощущение избранности. Недонарциссы такое обожают.

Эх. Придется сесть по-середине зала: единственный свободный столик. Да и “лишний” стул уже кто-то умыкнул. Правильно. Кому хочется сидеть у всех на виду? Ей тоже это не с руки. Но надо же выложить в сеть свой прекрасный завтрак. То есть кофе, черный. Все остальное не для блога. Да, и подпись не забыть. Что бы такое сочинить по теме. Допустим она не разозлилась и не подкипает до сих пор от того, что ее столик заняли какие-то прошмандовки. И, конечно же, не расстроилась, сев за столик посередине зала, где все мимо-проходящие будут ее толкать. А вынесла из этого мудрость вселенной. И мудрость эту обозначить. Только ее для начала придумать надо, эту мудрость. Чтоб такое намудрить?