Елена Кароль.

Мими – мумия



скачать книгу бесплатно

Немертвый Легион не совсем мертв, но и не совсем жив. Любое тело нуждается в подпитке и если живые питались обычными продуктами, то немертвые нуждались в достаточно специфичном питании. И сегодня я узнаю, каков смертник на вкус.


Постарел…

С усмешкой рассматривая спящего Харитума, в спальню которого я прошла беспрепятственно, наизусть помня каждую ступеньку, каждый поворот, я не торопилась карать. Именно карать. Он знал, что меня ждет. Он знал, что Гурзияму оставалось жить считанные обороты, но он всё равно пошел на этот шаг. Продал родную племянницу за презренный металл…

Присев на край кровати, ещё некоторое время смотрела на его руку, лежащую поверх одеяла. Голод ещё не давал о себе знать в той мере, чтобы стать неконтролируемым, но я уже знала, каково это – желать познать вкус плоти. Нет-нет, не сегодня. Сегодня я выпью только его энергию, не тронув тело, потому что Иссена-милостивая строго-настрого мне это запретила.

Жаль, конечно, но мне хватит и его энергии.

– Хариту-у-ум… – шепот получился откровенно потусторонним и я не удержалась от язвительной усмешки. До сих пор живы в памяти его угрозы отдать меня на съедение гулям, если я не буду его слушаться.

Глупый, глупый дядюшка… Теперь ни один гуль мне не страшен. Ни гуль, ни кто-либо ещё.

– Хариту-у-ум…

– М-м-м?..

Мужчина просыпаться не хотел и тогда я тронула его за руку. Мертвенный холод он почуял сразу и сразу же резко сел, выпучив на меня испуганные глаза. В отличие от меня, уже вполне хорошо различающей в темноте даже полутона серого, дядюшка ещё не совсем отошел от сна и наверняка смог различить лишь мутную фигуру, но никак не моё лицо, спрятанное под капюшоном.

– Кто здесь?! – истеричное восклицание сорвалось на фальцет, но больше он ничего сказать не успел.

Я рванула вперед и крепко сжала его мясистую шею до сих пор перебинтованными пальцами. С каждым мгновением сил во мне становилось всё больше, и я без особого труда повалила вырывающегося, но слабеющего мужчину на подушки и, нависнув сверху, тихо прошептала. Тихо и о-о-очень ласково:

– Здесь я, Харитум. Твоя любимая и драгоценная племянница. Я обещала, что ты пожалеешь о своём решении? Я выполняю своё обещание.

Осознание скорой кончины промелькнуло в его паникующих глазах, но из горла, передавленного моими каменными пальцами, смогли вырваться лишь невнятные хрипы.

– Покойся, Харитум. Тебе пора. Загостился ты на этом свете.

Кривая усмешка легла на мои истончившиеся губы и не сходила до тех пор, пока из его рта не вышел последний судорожный вздох. Подушечки пальцев вобрали в себя последнюю искру жизненной энергии, попутно уничтожив синяки, образовавшиеся от давления.

Никто и ничего не должен узнать.

Сердце. Всего лишь устало сердце…

Пробежавшись по дому, я разжилась небольшой сумкой, приемлемой обувью, да исподней рубашкой, которые принадлежали тётке, безмятежно спящей в женском крыле. Спустившись в подвал, вынула из тайника бабушкины тетради.

Вот они, мои родимые. Кроме тетрадей в тайнике лежали серьги и кулон с бирюзой, доставшиеся мне от матери, да кинжал, доставшийся от отца. Невеликое наследство, но это всё, что у меня было. Было моим. Только моим.

Родители погибли от чумы, когда мне было всего три года, и когда главой рода стал дядя Харитум, младший брат отца, меня забрала к себе бабушка, мамина мама. У простолюдинов не было принято хоронить жен вместе с мужьями, как это полагалось в семьях вельмож, так что до четырнадцати лет, пока не скончалась бабушка, мы жили с ней вдвоём душа в душу. Это она обнаружила во мне искру Силы и именно она познакомила меня с миром неведомого и потустороннего. Бабушка понимала меня как никто другой и именно от неё я узнала, как избежать той участи, что мне готовил Харитум.

Убрав памятные вещи в сумку, я вернула камень на место и поторопилась покинуть дом. До рассвета оставался от силы час, а мне необходимо не только успеть покинуть город, но и найти схрон на весь последующий день, который обещал быть невероятно солнечным. Сезон дождей завершился буквально оборот назад и теперь с каждым днём будет всё теплее, всё зеленее и солнечнее.

Плотно закрыв за собой дверь, я грозно шикнула на сторожевого пса, рискнувшего высунуть морду из будки, и он тут же поторопился спрятаться поглубже, жалобно заскулив. Вот и правильно, бойся меня.

Какая прекрасная ночь!


Рассвет позолотил верхушки деревьев, а стройная фигурка, наглухо закутанная в плащ, уже успела не только покинуть славный город Престополь, но и его пригород. Иногда, когда полы плаща чуть распахивались, можно было увидеть перебинтованные ноги, но встречных путников не было, так что никто не удивлялся. Странно конечно, но может она просто чем-то болела?


Рассвет с полным правом прогнал ночную тьму, и я поняла, что Сестра предупреждала меня не зря. Несмотря на полученную от Харитума энергию, я почувствовала такую невероятную слабость, что до приглянувшихся кустов ковыляла уже на одном упрямстве. Подлесок был редким, но я сумела притулиться у низкорослого арака, свернувшись в клубочек у ствола, так что его нижние ветви укрыли меня надежнее одеяла. Мысленно поблагодарив бабулю за все те многочисленные знания, которыми она со мной делилась, я размяла меж пальцев несколько листочков, и меня окутал горьковатый аромат, полностью скрывший мой собственный сладковатый запах. Запах бальзамирующих масел, на который так падки многочисленные насекомые. Вот и сейчас, стоило мне только лечь на землю, как ко мне поторопились самые любопытные и голодные муравьи, но горечь арака моментально пригасила их энтузиазм. Несколько листиков в ноги, несколько листиков к голове… Теперь можно и прикорнуть.

Следующие дни прошли однообразно и без ненужных приключений. Я шла к Великой Пустоши ночами, пережидая дни в редких оазисах, а последний день так и вовсе закопавшись в песок. Палящее солнце не доставляло мне неудобств, лишь немного раздражал песок, набившийся под бинты, да в обувь. Но я была терпеливой и эти моменты были не такими уж и существенными, чтобы обращать на них внимание.

Зоркое зрение и невероятно обострившееся чутьё позволяли мне избегать ненужных встреч как с людьми, так и с представителями иных, немногочисленных в наших краях рас. Пару раз мимо проходили караваны, но я лишь провожала их взглядом, внимательно рассматривая караванщиков из-под прикрытых век. Раз едва успела спрятаться, когда мимо проскакал торопящийся в город гонец. Ещё несколько раз натыкалась на стаи диких животных, но уже они торопились уйти с моего пути, лучше разумных чуя во мне немертвую.

Голод пока не давал о себе знать, так что я позволяла им уйти, не собираясь тратить силы на поимку резво бегающей дичи. Ради интереса поймала змею, по глупости заползшую под мой куст, но её запах не вызвал во мне приязни и я её отпустила, отстраненно отметив, что это была пустынная аффа, самая ядовитая змея пустыни. Бедолага настолько перепугалась, что даже не подумала меня укусить, поторопившись уползти сразу же, как я её отпустила. Да-а-а…

И вот, время к полуночи той самой, знаменательной ночи, а вдалеке наконец виднеется золоченый купол храма Иссены-карающей. Полная луна изредка появлялась среди низких туч, которые нагнал холодный северный ветер, но я не переживала, что дождь испортит мой путь. Эти тучи прольются не раньше, чем через сутки пути, это я чуяла.

Ох!

Отшатнувшись, когда прямо передо мной в песок вонзилось копьё, прилетевшее со стороны храма, предпочла замереть. А вот охрану я не учуяла и до сих пор не чую. И немудрено – храм охраняли лучшие из лучших.

– Имя, путник!

Понимая, что моё имя им ничего не скажет, я медленно развязала шнуровку плаща, чтобы показать охране амулет, переданный мне жрицей. Перевернутый треугольник полированного золота, обрамляющего молочно-белый опал с вкраплениями всех цветов радуги.

– Проходи, сестра.

Я так и не поняла, откуда раздавался этот свистящий шепот, так что когда у дверей храма прямо из тени мне навстречу шагнула высокая чистокровная эльфийка, вооруженная нагинатой, я не удержалась и вздрогнула. Да уж, встреть я эту грозную воительницу семнадцать лет назад, наверное, упала бы в обморок от страха. А так ничего, даже не побледнела.

Надеюсь.

Пока я разглядывала стражницу, к нам присоединились еще три жрицы, но они все были людьми, и их вооружение было не в пример скромнее, всего лишь копья и мечи в заплечных ножнах. У кого-то один, у кого-то два.

– Имя, сестра.

– Мимилисса.

– Мими… – усмехнувшись, эльфийка оценивающе прищурилась. – Ты не человек? Что за кошачье имя?

– Моя бабушка – ракшас.

– Полукро-о-овка… – протянув это так презрительно, что вся моя внутренняя сущность моментально зло ощерилась, эльфийка высокомерно усмехнулась. – Поди и хвост есть?

– Есть.

Никогда не стеснялась своего хвоста, не собираюсь делать это и впредь. Да, я нечистокровная, а всего лишь квартерон. Но даже сейчас я слышу шепот тех сил, которые недоступны людям. И сейчас я прекрасно чую, что это всего лишь стандартная проверка, и они в любом случае пустят меня внутрь и обучат всему необходимому, потому что сама Иссена-карающая позволила мне восстать и присоединиться к Немертвому Легиону.

Подумать только, даже среди жриц встречаются ксенофобы.

Ровно и твёрдо встретив пренебрежительный взгляд эльфийки, я выдержала его до последнего и тапов через десять стражница шагнула в сторону, молчаливо позволяя мне пройти.

Я понимала, что после такого приветствия легко не будет.

Но я не сдамся!

Храм был освещен довольно тускло, но мне и этого было вполне достаточно, чтобы внимательно осмотреться и подметить многочисленные немаловажные детали. Я никогда не была в этом храме, да и вообще мало кто из живых рисковал его посетить, потому что слишком уж специфичная у него была репутация. Никаких лавок для прихожан, лишь одна-единственная статуя Иссены-карающей в центре. Не было ни алтаря для подношений, ни жертвенных чаш, которые были во всех храмах, расположенных в городах.

Да и сама статуя была абсолютно иной. Не мраморной, не в белых одеяниях, не с обнимающими мир руками, а гранитной, в доспехах и с обнаженной нагинатой, чье стальное остриё было направлено в пол, словно указывая подошедшему его место.

При данном храме был монастырь, где воспитывались не только юные послушницы Иссены-милостивой, но и обучались те, кто решил посвятить свою жизнь и судьбу служению Иссене-карающей. Одна богиня, две ипостаси. Днём – повелительница жизни, охраняющая детей, ночью – богиня справедливости, отвечающая за судьбы умерших и контролирующая этих самых умерших, дабы не чудили. В городах находились храмы Иссены-милостивой и лишь в трех пустынях, окружающих нашу страну с юга, стояли древнейшие храмы Иссены-карающей.

Так вот ты какая, Иссена-карающая…

Интуитивно чуя, что необходимо делать, потому что жрицы не торопились объяснять и подсказывать, я сняла плащ на входе, там же положила сумку, сняла обувь, стянула исподнюю рубаху и в одних бинтах, чья чистота уже оставляла желать лучшего, отправилась к статуе. Богине не нужна обертка, богине интересна я сама.

Я, решившаяся на этот безумный по мнению многих шаг.

Я, из-за которой преждевременно завершили свой путь песчинки семерых людей.

Я, семнадцать лет назад отдавшая в её руки свою судьбу.

До статуи оставался шаг, когда я замерла и преклонила колено, склонив и голову. Тап, два, три, пять… В храме были только мы: я и богиня, внимательно рассматривающая меня своими гранитными глазами. Я чувствовала, как божественный взгляд разбирает меня изнутри, проверяя не только моё состояние, но и мои намерения. Я была готова ответить по своим клятвам от и до.

– Прекрасно… – шепнул ветер.

– Ты отомстила? – поинтересовался огонь.

– Теперь ты в моей власти, – усмехнулась тьма и в груди кольнуло.

– Ближайшие три цикла твоей наставницей будет Лервелианэль, – сказала своё последнее слово Иссена-карающая и помещение вновь окутала тишина.

Ну… спасибо, что ли. А я точно теперь бессмертна? А то сдается мне, совсем скоро придется это проверить и не раз.

Скептично покатав на языке однозначно эльфийское имя, поняла, что эти три цикла лёгкими не будут точно. Если это та самая жрица с нагинатой, то боюсь, к концу обучения одним ксенофобом в Немертвом Легионе станет больше.

Я успела лишь встать и окинуть задумчивым взглядом пустой храм, когда со стороны боковой двери меня резко и неприязненно окликнули:

– Мими!

Точно. Она.

Ну, крепись, Мими, тебя ждут незабываемые три цикла под руководством тощей белокурой стервы с презрительным взглядом фиалковых глаз.

– Живей!

Глава 3

Эта первая ночь, проведенная в стенах монастыря в самой отдаленной келье, которую на предстоящие три цикла закрепили за мной, стала одной из немногих спокойных ночей. Я отдохнула душой, расставив по местам приоритеты и желания. Следующие пятьдесят циклов моё тело, моя душа и мои поступки принадлежат Иссене-карающей. Я обязана без страха и упрека отдать долг богине, потому что такова плата за возможность самой распоряжаться своей судьбой. Через пятьдесят циклов, если я заслужу её благосклонность, мне дадут возможность пожить для себя. И не просто просуществовать, а именно пожить. Богиня, контролирующая преданных ей неживых, могла не только карать, но и дарить жизнь вновь. Десять циклов, двадцать, пятьдесят, сто… Я пока не знала, сколько я заработаю, ведь всё зависело от того, как в итоге решит Иссена. Но я уверена, что буду прикладывать все усилия, чтобы срок будущей жизни увеличился на самый максимально допустимый отрезок. Жрицы, отдавшие долг богине, не только становились полноценными живыми, но и не теряли все навыки, все умения, все полученные в ходе служения силы. Богиня оставляла за собой право призвать любую по мере надобности, но никогда не злоупотребляла властью. Когда срок жизни подходил к концу, богиня давала знать, куда стоит прийти бывшей жрице, чтобы умереть окончательно и иногда дать возможность послужить следующей, если возникала необходимость. Насколько я знала, количество жриц при исполнении было неизменным – тринадцать, тогда как уже исполнивших свой долг было от двадцати до тридцати, всё зависело от выслуженного срока жизни. Таковы были правила, установленные богиней, и она никогда их не нарушала, требуя и от подчиненных того же.

Всё это и многое другое мне в своё время поведала бабуля, которой рассказывала её бабуля, которая в своё невероятно далёкое время служила Иссене-карающей.

Когда-то я думала, что это сказки.

Но пришло время, и я вспомнила её рассказы и поняла, что это единственный выход из той безвыходной ситуации, перед которой меня поставили, как перед фактом. Нет, я не для того родилась, чтобы завершить свой путь в качестве шестой жены престарелого вельможи. Я не для того лелеяла и берегла свою Силу, чтобы она погибла, так и не раскрывшись. Я не для того каждый год посещала храмы Иссены-милостивой, хотя среди незамужних девушек это не приветствовалось.

Нет, совсем не для того.

Не открывая глаз, я прикоснулась пальцами к груди, в центре которой Иссена поставила свою огненную печать, подтверждающую мой статус послушницы. Да, пока я послушница. Через три цикла, когда я сдам своего рода экзамены своей наставнице, Иссена поставит вторую печать, уже тьмой. Тогда я стану жрицей.

А ещё через пятьдесят циклов, когда я целиком и полностью отдам ей свой долг, она поставит третью печать, ветром.

Тогда я стану не только могущественной, но и свободной от всех возможных обязательств.

Стану! Обязательно стану!

– Подъё-ё-ём!

Вслед за пронзительным воплем на меня вылилось ведро ледяной воды, что было для теплолюбивой меня достаточно жестоко. Уверена, наставница прекрасно это понимала.

Что ж, вызов принят, Лерви. Посмотрим, кто кого. И пускай я всего лишь квартерон, но бабуля всегда говорила, что я взяла от неё всё самое лучшее: волю и уверенность в своих силах. Я не подведу тебя, ба. Не подведу.

– Я с кем разговариваю? С бревном?! Шевелись, ты копаешься хуже улитки!

Свысока наблюдая, как я натягиваю на мокрое тело брюки и рубаху из небеленой холщовой ткани, эльфийка скептично кривилась, словно я была самое нелепое создание, что она когда-либо видела в принципе. Да, она бы дала дядюшке фору и без труда бы обогнала его уже совсем скоро. Но ничего, и не такое видели.

Перетянув волосы тесьмой, я встала перед ней, чуть склонив голову. Слушаю. Что дальше?


А дальше мне пришлось осознать, какое я на самом деле ничтожество. Лерви была в этом деле профессионалом. Несмотря на то, что я была простолюдинкой, бабуля дала мне превосходное домашнее образование и я знала очень много из того, что не положено было знать женщине.

Поправочка – человеческой женщине.

Я знала лечебные и ядовитые травы, я знала строение тела, как внешнее, так и внутреннее, я знала, как выследить нужное животное, я умела читать и писать, разбиралась в нежити и нечисти, но к сожалению я не умела драться.

Совсем.

И если в теории Лерви не находила к чему придраться, порой отчетливо поскрипывая зубами над моими безукоризненными ответами, то на практике она отрывалась с душой.

– Да тебя схарчит первый же встречный гуль! – презрительно сплюнув, в этот момент эльфийка меньше всего походила на женщину, размахивая нагинатой и презрительно сверкая глазами.

Я в очередной раз валялась перед ней в грязи и тихонько подвывала от боли в раздробленных пальцах, прикусив губу, чтобы не выть в голос. Эта стервь мучила меня уже седьмой оборот и каждый раз умудрялась вывести меня из строя не позже, чем на третий тап. Мне до сих пор не позволяли брать в руки настоящее, боевое оружие, ограничивая либо шестом, либо тупым учебным мечом, тогда как Лервелианэль неизменно пользовалась нагинатой, умудряясь обезвреживать меня всего лишь её древком.

Дрянь…

– Долго будешь валяться, киса? – презрительно сплюнув вновь, эльфийка процедила: – У тебя по графику небольшая пробежка отсюда и до рассвета. Ну? Что лежим, улитка?! Встала, побежала! Быстр-р-ро!

Когда она говорила «быстр-р-ро», это означало лишь то, что если я не выполню её команду мгновенно, то она придаст мне ускорение сама.

Огнём.

Подскочив, хотя больше всего хотелось лечь и помереть, я обняла раненую руку и рванула по знакомому маршруту. Лгут те, кто говорит, что немертвые не чувствуют боли, лгут. В нашем теле точно так же бьётся сердце и течет кровь, мы точно так же получаем травмы и страдаем от различных эмоций, которым нельзя давать выхода.

Здесь нельзя, при ней. При этой ушастой дряни, которая только и ждет случая, как бы посильнее унизить и болезненнее подколоть.

Преимущество немертвых, служащих Иссене-карающей в том, что наши раны заживали в десятки раз быстрее, чем у живых. Мы сильнее, быстрее, выносливее. Не только физически, но и морально. Эта пробежка, от полуночи и до рассвета, сущая ерунда по сравнению с тем, как она избивала меня ежедневно. Она говорила, что я слишком медлительна… Возможно. Она каждый раз цедила, что я годна лишь для служения в Домах терпимости, а никак не для борьбы со стремительной и кровожадной нежитью и нечистью. А вот это вряд ли. Не уверена, знает ли она, а я сама не торопилась рассказывать, но за эти семь оборотов, что я бегала буквально каждую вторую ночь, я лично уничтожила уже трех гулей и семерых скелетов, которые были так неосторожны, что попались мне на пути.

Руками.

Просто потому, что мне надо было сбросить пар.

Так что не знаю, Лерви, не знаю… Боюсь, моё первое посещение Дома терпимости стало бы для него последним.


– Хорошо бежит… – женщины стояли на смотровой площадке, с которой прекрасно просматривалась пустыня на многие лиги и крохотная бегунья была хорошо видна.

– Неплохо, – ворчливо признав, эльфийка всё равно была недовольна. – Но не так хорошо, как могла бы.

– Ты слишком предвзято к ней относишься.

– Моя ученица будет лучшей, – гордо выпрямившись, белокурая жрица немного свысока осмотрела собеседницу, на что та с понимающей усмешкой кивнула. – Если Иссена-карающая доверила это дело мне, значит, она хочет, чтобы девчонка стала кем-то большим, чем просто хвостатой пигалицей, уморившей старика на брачном ложе. Это может любая. А вот служить богине так, как служим ей мы… Нет, для этого ей необходимо не только поумнеть, но и повзрослеть. И поверь, я это сделаю.

– Ну-ну… Не угробь в ней милосердие, для начала.

– Поверь, уж это ей для служения Иссене-карающей и вовсе не понадобится. Так, где она? – вновь присмотревшись к бегунье, эльфийка недовольно цыкнула. – Медленно!

Создала на ладони огненный сгусток с четко заданными параметрами и запустила в сторону ученицы. Пора придать неумехе ускорение.


Оборот шел за оборотом, сезон сменял сезон, и я ошибалась всё меньше. Двигалась всё быстрее, предугадывала всё чаще, предпочитая в моменты боя отключать разум и действовать на инстинктах. Лерви не переставала хамить и подкалывать, но её язвительные замечания в последнее время воспринимались мной как фон. Я гораздо сильнее настораживалась, если не слышала от неё чего-нибудь вроде этого:

– Ну что, сопля? Готова к бою?

Готова.

Ох, милосердная-я-я…

Не готова.

Шел восьмой оборот второго цикла и мы уже занимались с боевым оружием, но сегодня Лерви была немилосердна как никогда.

– Мои пальцы! – взвыв, когда три из пяти пальцев улетели в пыль, и почти сразу на них приземлилась отпрыгнувшая от меня эльфийка, окончательно втаптывая их в грязь, я стиснула зубы, когда она звонко и язвительно расхохоталась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7