Елена Чудинова.

Шуты у трона



скачать книгу бесплатно

И при всем при том Дугин кричит, опять же цитирую митинг, что не даст всяким «подонкам» «сузить русского человека». Восторг! Из уникального западно-восточного национального менталитета «имперцы» хотят вырезать ровным счетом половину, а остаток преподнести за целое. Хорошее же у вас, логичные вы мои, «расширение». Что ж, тогда я и есть тот «подонок», который «сужает».

Большевикам было все равно, какими массами человеческого материала управлять – русскими или какими другими, лишь бы массы исправно демонстрировали добровольно-принудительный трудовой энтузиазм. Нынешним «имперцам» тоже безразлично, не исчезнет ли титульная нация под лавой иноплеменной экспансии. Поэтому и закономерную озабоченность общества этой экспансией они провозгласили «этнонационанизмом», как будто желание любого народа слышать на своей земле свой язык не является естественным самосохранительным инстинктом.

Пока патриотизм выглядит так, как его проиллюстрировал «Имперский марш», либералы и ненавистники России могут отдыхать. Кто-нибудь задумался над тем, почему А. Проханов (еще один идеолог «Имперского марша») не вылезает из либеральных эфиров, почему он – несменяемый дежурный по оппонированию русофобам? Стоило бы задуматься, между тем. Вот человек, не определивший еще своей общественно-политической позиции, слушает о том, что шахидки похожи на Зою Космодемьянскую, что бесчинства арабской шпаны под Парижем – это пробуждение «пламенного ислама», который спалит нехорошую бездуховную Европу дотла (то-то радости)… Вопрос: кого же после того выберет вменяемый слушатель – «патриотизм» или любого Немцова с любой Хакамадой?

Так что устроили «имперцы» праздничек либералам на светлое Христово воскресение.

Ох, и противно же смотреть на младней, несущих лозунги «Слава опричнине!». Интересно, знают ли они, какую дрянную боеспособность явили «опричные дружины» в настоящей войне, в отличие от расправ над мирным населением, в коих опричники действительно не знали равных? Опричники мчались убивать безоружных людей – а метлы, притороченные к их седлам рядом с песьими головами, говорили, что они не мчатся, а летят, летят на шабаш. И ваша милая компания еще наезжает на Гарри Поттера?

Первый «Русский марш» у меня, в отличие от многих, не вызвал ни малейшего восторга. Чему радоваться, когда в одном строю прошагали противники глобалистов и противники масонов, противники либералов и противники «кровавого режима» Путина, противники оранжевых и противники красных, православные и «родноверы», противники запада и монархисты, коммунисты, евразийцы и борцы исламской экспансией? И все это разнообразие было припечатано ярлыком – «патриотические силы». По-моему, это шла патриотическая слабость. Время показало, что один пробег «объединенной» колонной – апофеоз подобного сплочения. Но если в патриотических кругах пошла хоть какая-то фильтрация по интересам – быть может, она все же дает повод для осторожного оптимизма?

Если мы не страна самоубийц, призывать дальше к войне мы «имперцам» не можем позволить.

Если не позволим, они останутся немогучей кучкой, склонной к маргинализации. А у движения «националистов» есть одно конкретное дело: без насилия и без призывов к нему, соблюдая законность, воспрепятствовать «умме» и «чайнатаунам» превратиться из меньшинств в большинство. Добиться материального поощрения рождения не детей вообще, но детей русскоязычных и русскокультурных. Сумеют ли «националисты» справиться с такой задачей, не сорвутся ли на какую-нибудь войну с сетью «Макдональдс»? Догадаются ли отдать «имперцам» остаток «опричного» и красного балласта? Тогда – будущее за ними, поскольку разумно-патриотические движения потихоньку набирают сейчас силы и в Европе. Это – объективный процесс.

Если начинать с того, чтобы постараться сберечь собственную страну и титульную в ней нацию, как гаранта благополучия всех в ней живущих – остальное приложится. Моя же статья – лишнее доказательство того, что русская история сегодня – минное поле, на котором подорвется любая консолидационная попытка. Поэтому сегодня надо спасать русскую культуру. А русскую культуру можно спасти, только спасая ее носителей – русских людей. И сегодня тот, кто защищает русского крестьянина с его возом картошки от чужого перекупщика – спасает великую русскую культуру. Потому что не жилец она, культура, без тех, кто говорит на ее языке.

Река начинается с ручья, хотя и не равна ручью. Но без первого ручья реки нет – вливаться не во что. Российская империя была многокровной единой нацией, а не конфедерацией меньшинств. Сторонники второго строят свою «империю» на песке.

Возвращение к корням

Страсти, постоянно полыхающие последние годы накануне очередного Русского марша, внимание СМИ и общества к этому событию свидетельствуют о том, что Россия, быть может, с некоторым отставанием, переживает сейчас те же процессы, которые протекают во многих европейских странах. Странного мало, хоть Россия и стоит наособицу от прочих стран христианского генезиса. Поскольку отток от «общечеловеческой» идеологии, возвращение к корням, к ценностям национальным – явление повсеместное и закономерное. Корни у всех разные, но они есть и у роз, и у чертополоха. Тогда как в положении растения под названием «перекати-поле» всяк чувствует себя неуверенно: любой порыв ветра грозит тебя унести неведомо куда. Хотя в течение нескольких десятилетий всем цветочкам постхристианского садика внушалось, что в землю лезть незачем – она грязная, и в ней водятся страшные червяки.

Но вот кто-то все же решился, выпустил росток вглубь, и как же сделалось хорошо, как спокойно от того, что ты связан, действительно связан с этой странной субстанцией, именуемой родная земля!

От бытовых пустяков – возвращения от «Макдональдсов» к капустному салату в Германии и сидру с блинами во Франции – до возрождения патриотических приоритетов в идеологии: процесс идет и остановить его невозможно. Общеевропейский дом начинает пошатываться – как возведенный без фундамента.

В этот дом мы не входим. Однако Россия раньше Западной Европы вошла в область построения домов без фундамента, замков из песка. В 30-е годы минувшего века все «русское» почиталось не просто предосудительным, но в прямом смысле криминальным. Только перспектива неизбежного поражения в войне вынудила коммунистического диктатора допустить, чтобы на экраны кино явились черно-белые тени великих патриотов прошлого. Со всеми тогдашними издержками, интерес к отечественной истории и культуре в те годы возрос практически с пустого места.

Внешняя опасность миновала – и вместо живого национального чувства стал процветать казенный пустой официоз, подделка под патриотизм. Цинизм застойных времен обесценил идею патриотизма окончательно.

Тут-то мы и столкнулись с обитателями Евродома, которые между тем четыре десятилетия трудолюбиво занимались стиранием всех и всяческих граней между датчанами и испанцами, немцами и бельгийцами, а главное – всеми вместе и арабами. И мы восприняли общество тотального Макдональдса как наивысшее достижение человеческой мысли и человеческого духа.

Жильцы Евродома могли себе позволить четыре десятка лет заниматься подобным строительством, поскольку как раз в эти последние четыре десятка лет Западная Европа не воевала. Без патриотизма можно прожить только в условиях полной безопасности, но замечаешь его отсутствие только тогда, когда господин Жареный Петух энергично клюнет в затылок.

А поклевывать он уже начал – и опять-таки повсеместно.

Другое дело, что в условиях толерантной цензуры, которую мы частично восприняли в одном флаконе с прочими благами, произошел один пренеприятный процесс. Патриотизм повсеместно втаптывался, иного слова не подберешь, в маргинальную нишу. Не будем останавливаться здесь на механизмах, отметим только, что в какой-то мере это удалось.

А теперь мы отчего-то изумляемся, что вокруг «Русского марша» объединяются какие-то бритоголовые, какие-то новые язычники, какие-то неумеренные ревнители этнической чистоты.

А чего мы хотели, друзья дорогие? Не надо было топтать патриотизм ботинками, он бы не был теперь грязноват, коричневат и красноват.

Как говорится, полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит. Потому что даже в нынешнем своем виде патриотизм, не провально казенный, а идущий снизу, востребован обществом.

Французское общество долго делало пугало из «Национального фронта» как такового и из Жан-Мари Ле Пена в частности. Поэтому весьма неожиданными явились ошарашившие обывателя итоги президентской гонки. Вчерашний маргинал сделался реальной кандидатурой. И произошло это отнюдь не потому, что все, проголосовавшие за Ле Пена, полностью разделяли его идеи. Просто другого патриотизма, более, что ли, «респектабельного», не было. Между тем, внешняя угроза просматривается. Это исламская экспансия.

Последнее время во Франции произошли существенные перемены. Вышла на общенациональный уровень прежде сугубо региональная организация «Движение за Францию». Раньше она базировалась в консервативной Вандее, где увидеть геральдическую лилию всегда было проще, чем трехцветный флаг. Основал ее виконт Филипп де Вилье (ле Жоли де Вилье де Сентиньон), президент Национального совета Вандеи – самого процветающего из французских регионов, вернее сказать, самого процветшего с помощью своего главы. Это действительно рыцарь без страха и упрека, реальный кандидат в президенты Франции, хотя, безусловно, не на ближайших выборах. Но тихий воз, как известно, будет на горе. Де Вилье – ревностный католик. Вспомним, самые настойчивые упреки по идеологической части, адресованные к Ле Пену, сводились к тому, что «правая мысль не может быть секулярной».

А теперь, заодно, вспомним, кто не может найти общий язык с организаторами «Русского марша»? Правильно, о выходе из оргкомитета «Марша» объявили православные объединения. Представляется, что последние проявили неоправданный пуризм. «Русский марш» никогда не был сугубо православным мероприятием, по той простой причине, что наш народ на сей момент тоже не таков.

Бедный наш народ! Никто не хочет иметь дело с ним настоящим, а не с идеальным! Правители хотят увидеть его «толерантным», с начисто отшибленной «ксенофобией», и делают все, чтобы его под такового выкрасить хоть внешне. Воцерковленные деятели желают общаться с ним только тогда, когда он отбросит неоязыческие погремушки и погрузится в купель. Дорогие вы мои, когда он побывает в купели без вашей помощи, вы ему будете уже не нужны! Работайте с ним сейчас либо не жалуйтесь, что у нас существует «православное гетто».

Спору нет, многие из участников «Марша» еще не осознали тупиковость «этнического» пути. Однако такой перегиб порожден к жизни перегибом противоположным, отрицанием ценности этнического типа как такового. А он ценен, что опять же перестает звучать ересью. Художественная литература и живопись отразили красоту русского человека, определенные типы этой красоты. Никто не может воспрепятствовать любоваться ими как некими образцами.

Этнический тип являет собою ценность, но не может рассматриваться как ценность в пределах правового поля.

Чтобы не возникло ощущения, будто происходящие процессы касаются только России и Франции, приведу два самых свежих случая из английской жизни. Оба они, происшедшие одновременно, показывают, что английское общество пребывает в такой же фрустрации, как и российское. Оба получили широкую огласку в СМИ.

Так, в Лондоне 14-летнюю Коди Скотт арестовали и продержали полдня в камере только за то, что она пожаловалась учительнице на сложность работать над классным заданием в паре с учеником, плохо владеющим английским языком. Интересно, что полицию вызвала… учительница! В участке над девочкой издевались по полной программе: фотографировали, снимали отпечатки пальцев, несколько часов допрашивали, сама ли, дескать, додумалась до «мигрантофобии», или кто «вовлек»?

Но в Дьюсбери некая Айше Азми, школьная учительница, проиграла процесс против учебного заведения, обвиненного ею в «религиозной дискриминации». Дирекция просила Азми снимать во время уроков чадру, учительница не пожелала. В ответ ее отстранили от проведения занятий. Напомним, что, в отличие от паранджи, завешивающей все лицо женщины плетеной решеточкой, чадра оставляет открытыми глаза. Щель для глаз, правда, довольно узкая, но все равно, с одной стороны, этот наряд вроде бы более «демократичен». Есть и другая сторона. Паранджа может быть любого цвета, даже вполне веселенького, голубого или золотистого. Чадра же – исключительно черная.

Прежде, чем выдвинуть свой рискованный ультиматум, дирекция долго инспектировала уроки Азми. Вне сомнений, в инспекции принимали участие детские психологи, которые старались взглянуть на происходящее глазами ребенка. Представим: перед ребенком движется огромная (поскольку он мал) черная бесформенная фигура. Лица не видно, только глаза поблескивают из узкой щели. Рта тоже не видно – голос несется ниоткуда. И это лишенное лица существо наделено властью над ним, ставит ему отметки, делает замечания. Детская психика подвержена иррациональным страхам. Они нормальны. Ребенок, ни разу не испугавшийся вешалки в темной прихожей, скорее всего, недоразвит. Читатель, представьте, что это вас, маленького, не доделавшего домашний урок, ежедневно отдают в полную власть такого черного существа! Вам объяснили, конечно, что миссис Азми носит такой фасон одежды, потому что она мусульманка, но вам от того не легче. Вам все равно страшно.

Но и это еще не все. Учитель, так же, как и родитель, является для ученика некоей социальной моделью. Однако, если дома мама бегает в шортах и майке, а в классе шелестит черными одеяньями миссис Азми, модели вступают в спор. Кто-то из них не прав. Но кто?

Другое дело, что десять лет назад учительница победоносно выиграла бы суд, дойди до него дело вообще. Директор школы, стиснув зубы, терпел бы ущерб, наносимый детской психике во имя толерантности. А теперь не захотел терпеть.

Конечно, Азми не сдалась без боя. Сделала «заявление для прессы», критиковала не только школу, но вообще правительство, позволяющее таким вот школам стоять на английской земле. И осталась в полнейшем недоумении. Великолепно функционировавший доселе социальный механизм вдруг дал сбой. Она жмет на самую надежную кнопку: «Я знаю свои права». (К слову, эта фраза в среде западноевропейских мигрантов представляется чем-то вроде заклинания, магически парализующего волю грязных кафиров, эдаким «сим-сим-откройся!»). Ну никогда еще эта кнопка не сбоила! Надо ли пролезть без очереди, согнать мать с больным ребенком на руках с самого удобного места в электричке (реальный случай, происшедший с моей подругой в Австрии), только скажи волшебное слово – добьешься всего. И вдруг, вместо полного удовлетворения, выпадает ответ: «Права есть не только у вас». Азми в шоке давит на кнопку «расизм» (как указывала известная итальянская журналистка Ориана Фаллачи, ныне, к глубокому сожалению, покойная, мусульмане с успехом пользуются данным, не имеющим никакого отношения к религии термином), уж тут-то сработает. А в ответ выпадает странная штука под названием «интересы детей».

Испугавшись собственной храбрости, суд, правда, присудил Азми 1000 фунтов «за обиду», которые должна заплатить школа. По сути, бред: не права, но обижена. Но сумма небольшая, а вот Азми придется теперь либо мириться в конце концов (еще пара обжалований не в счет) с требованием преподавать по-людски, либо терять работу, на чем она проиграет куда больше тысячи. Правда, скорее всего, кто-нибудь ее пожалеет и возьмет в чадре.

Но важно уже и то, что пожалели Коди Скотт, ребенка матери-одиночки, простой английской уборщицы. Как же нас все-таки подводит иногда отсутствие воображения! Читатель, представьте хоть на минуту, что это Вашу дочь, Катю или Машу, под вопли классного руководителя тащат в милицию за то, что она не нашла на уроке общего языка с узбеком, обвиняя девочку в «фашизме»!

А именно в фашизме и обвинили Коди Скотт. Вообще и у нас вопрос «фашизма» изрядно муссируется либеральными СМИ. Автору этих строк было довольно сложно дать содержательный комментарий по поводу «Русского марша», о котором попросило «Эхо Москвы». Слово «фашизм» выпрыгивало через вопрос, наматывая на себя всю нить разговора. «А что вы скажете о том, что на прошлогоднем „Марше“ замечено присутствие фашистов?» «А не кажутся ли вам фашистскими такие-сякие лозунги?»

Ах, господа либералы! Мне совершенно не нравится фашизм, хотя то, что под этим словом понимают последние 50 лет, уж если на то пошло, скорее «нацизм». «Фашизмом» изначально звалось несколько другое явление. Ну да кому сейчас нужны подобные исторические тонкости, пусть будет «фашизм». Но меня, применительно к российской ситуации, фашизм волнует куда меньше, чем исламский экстремизм. И тому есть весомые причины.

Во-первых, не стоит путать закон с беззаконием. Вокруг чего бы фашисты ни крутились, вокруг «Русского марша» или Масленичных гуляний, а в нашей стране не действует ни одной официально разрешенной фашистской организации – мы, благодарение Богу, не Латвия.

Между тем, под благопристойными религиозными ярлыками в России легально действуют многие экстремистские исламские организации.

Предвижу возражение – а, может быть, фашистские организации тоже благополучно существуют, замаскированные под что-нибудь другое? Даю фору, условно принимаю это как факт.

Но тут есть и во-вторых. Ни одна из таких организаций не финансируется чужими государствами.

Ну нет в мире такой силы, которая была бы заинтересована в развитии фашизма в России. Нет, и все.

Фашистская организация, между тем, может встать на ноги только двумя путями:

1) Если она разрешена легально, как было в Германии.

2) Если ее финансируют извне.

Третьего не дано. А нужно ли говорить о том, что внешних сил, заинтересованных в исламизации России, хватает? Причем это очень не бедные внешние силы.

Фашизм в России – маргинален, и ему не выйти из маргинальной ниши. Но также и не исчезнуть ему совсем. Он будет, как будут у нас карманники, домушники и педофилы. Мы живем в довольно несовершенном мире.

У национального же движения, столь неоднородного сегодня, два пути. Лидирующие в нем организации могут стать более респектабельными, избавившись от неоязыческих, фашистских, коммунистических и прочих сомнительных наслоений. Если же не сумеют, их сменят другие, подобно тому, как движение «За Францию» Филиппа де Вилье сменяет сейчас «Национальный фронт» Жан-Мари Ле Пена. Но это – сценарии завтрашнего дня.

Десятые сутки пылает столица

Пока еще – не наша, писала я пару лет назад, наблюдая по телевизору за событиями в столице Франции. Мы – пока еще живы-здоровы, думала я, и наблюдаем свое будущее сквозь магический кристалл телеэкрана… Кристалл, надо сказать, мутноватый, иначе говоря – политкорректный. В нем же мы видим наши собственные события, празднование вновь обретенного праздника, например. Славный бы получился праздник, когда б прошел без странного перекоса. С подачи наших СМИ фактически получается, что праздновали мы объединение православных и мусульман. Но ведь есть еще, прости меня, Господи, на нашей православно-мусульманской (или уже наоборот – мусульманско-православной?) земле иудеи, которые тоже празднуют, но их, похоже, у нас чрезвычайно мало. Что же касается католиков, протестантов и ламаистов, то таковых в нашем Отечестве, видимо, нет вообще. Нет, я, конечно, понимаю, что католикам особо праздновать как бы и нечего, но, господа государственные деятели, неужто вы, такие политкорректные, согласились ввести праздник, столь вопиюще нетолерантный по отношению к нашим согражданам католического вероисповедания? Или политкорректность – это такая штука, которая относится только к тем, кого надо всячески задабривать?

Да, похоже, лишь к ним она и относится, только вот именно применительно к ним не может дать никакого положительного результата. Французам предстоит еще в том убедиться. Пока что они этого не поняли (не станем похваляться умом, не настолько мы и умнее). Итак, покуда французские горожане вооружались, чтобы защитить своих жен и детей, власти нашли блистательное решение проблемы: надо увеличить социалку. Красота! «Я не знаю, сколько арабов кормлю из своего кармана», – говорил мне летом того года один из моих французских читателей. Можно не сомневаться, как минимум еще один араб к его карману добавился. Ведь увеличивать социалку можно только из кармана налогоплательщиков. А почему бы нет? Мой читатель-юрист ведь не пойдет поджигать автомобили, не пойдут моя подруга-библиотекарь с мужем-чиновником. Значит – вычитаем из них, чтобы дать тем, кто пойдет. Социалка будет увеличена.

Надо быть действительно очень политкорректным общечеловеком, чтобы всерьез решить, что бунтующая «молодежь» скажет за это спасибо. Юные арабы поняли одно – у них вышло. Власть продемонстрировала паралич воли, поджоги конвертировались для преступников в материальные блага. Через неделю-другую генеральная репетиция была завершена. Премьера, надо думать, пройдет великолепно.

Мы же во время французских событий слушали отовсюду об «этническом татарине» Козьме Минине. Я ни в коей мере не стану чтить Козьму Минина меньше, если он в самом деле этнический татарин. Но это я, для меня несть во Христе ни эллина, ни иудея, ни этнического татарина. Вот только не стоит забывать, что, с точки зрения муфтия Р. Гайнутдина, Козьма Минин – «позор» татарской нации, ибо он, вне всякого сомнения, «женился на русской и крестил своих детей». Или с точки зрения г-на Гайнутдина то, что является «позором» для сегодняшних этнических татар, становится добродетелью для этнических татар прошлого?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21