Екатерина Романова.

Упыриная наука. Дилогия



скачать книгу бесплатно

Дизайнер обложки Екатерина Романова


© Екатерина Романова, 2017

© Екатерина Романова, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4485-4162-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга 1. Упыриная наука: Братство волка

Посвящается моей маме,

как самому яркому из источников моего вдохновения.


Время человеческой жизни – миг; её сущность – вечное течение; ощущение – смутно; строение всего тела – бренно; душа – неустойчива; судьба – загадочна; слава – недостоверна.

Марк Аврелий.

Сирима. 1011 год по Норийскому летоисчислению


День выдался подозрительно теплым и приветливым. Птицы щебетали беззаботно и насмешливо, зазывая бросить дела и предаться летним важностям: понежиться в ласковых лучах солнышка, окунуться в освежающую прохладу озерных вод, погоняться по заросшему клевером полю за бабочками, отдаться во власть прекрасного ничего-не-делания. Словом, весь мир бунтовал против того, чтобы я сидела дома за нудными учебниками и зубрила материал, который вроде как, необходимо знать, чтобы поступить в элитную Сиримскую школу Волшебников. Полнейшая блажь! Зачем эльфу посещать школу Волшебников в стране упырей?! Миру лучше знать – нечего мне там делать, оттого он и подает сигналы хорошей погодой и звонкими птичьими трелями. Уж я, как эльф, эти шифровки природы распознавать умею.

Мало того, что мне, благородной эльфийке, представительнице расы, взлелеянной природой, выпал жребий отправиться в упыриную страну, так еще об этих самых упырях я имела весьма неприятное представление. Из рассказов учительницы старших классов по предмету «Расы», маленькие эльфы четко уяснили, что упыри – плешивые, горбатые твари. Изо рта упыря струится ядовитая слюна, торчат кариозные бивни, а грязные когти, грозящие если не смертью, то хотя бы острой интоксикацией организма – самое грозное оружие вампирской империи. В целом, картинка-то вырисовывалась, но вопросов оставалось много: куда подевались дантисты, мастера по маникюру и наращиванию волос в оголенных местах? Но учительница спешила накормить наши пытливые умы указанием на губительный нрав существ и их ненависть ко всему, в том числе своим сородичам. Как оказалось, особенно дикие жрут своих же и, судя по всему, дантисты наиболее вкусные.

Обладая столь ценными познаниями о внешности и повадках моих будущих учителей, друзей и добрых соседей, я не спешила с ними познакомиться. Да и внезапно осознала, что вообще-то, у меня друзей хватает и новые знакомства совсем уж ни к чему. Что говорить, в Сириму я ехала с некоторой, мягко говоря, неохотой и даже опаской, все чаще выглядывая из повозки в поисках безобразных скалящихся морд, жаждущих дотянуться до моей тонкой девичьей шеи. Но здесь, в упырином государстве, меня поджидало разочарование: образ кариозного монстра, не знакомого с такими артефактами как мыло, зубная щетка и ножницы был нещадно разрушен,… но в душе моей остался след.

Недаром ведь молва гуляет… И столь пугающие байки рождаются не без причины. Я окунулась в изучение феномена упыря и прочла кучу литературы, отчасти для успешной сдачи экзаменов, отчасти, чтобы умерить непомерное девичье любопытство. Впрочем, ни первое, ни второе удовлетворения не получило.

В очередной раз измучено глянув на убийственно длинный список вопросов для вступительных экзаменов, я упала головой на ворох открытых учебников и прочей написанной мудрости с полной уверенностью: жизнь – мучение. Будь рядом Морорские монахи из Бердийского монастыря, они без труда смогли бы склонить меня в Бердийскую веру. Через страдания мы обретем счастье… Единственное, что меня не устраивало – счастье почему-то, предполагалось лишь в следующей жизни. Мне в этой хотелось. И счастья, и эльфа с прекрасными глазами цвета полуденного зноя, и домик на ясене с тремя спальнями…

В дверь осторожно постучали, отчего мой замученный безрезультатным зазубриванием материала мозг озарил свет надежды. Я с большим усилием оторвала тяжелую голову от стола и промямлила в надежде:

– Погибель, ты?

– Раэль, не помешаю? – приоткрыв дверь, поинтересовался пожилой эльф – мой учитель и друг семьи. В его доме я и проживала, платя за свет ученья смахиванием пыли и приготовлением пищи, если это можно так назвать. Одинокой девушке в век стремительно развивающейся рыночной экономики выбирать особо не приходилось.

– Спасете! – заверила я и снова рухнула на учебники немного разочарованная, что гость пришел без черного балахона и косы.

– Интересный у тебя способ учить, – улыбнулся он по-отечески, глянув на мои жалкие попытки впитать знания из закрытой книги, и присел на кровать возле окна. Из последнего, к слову, доносились летние радости: восхищенные голоса играющих на солнце не упыриных детишек, птицы, фонтаны, шум молодой листвы…

– Да уж. И какой-то не действенный, – с сожалением пробурчала я из вороха учебников, не слишком обременяя себя шевелением губ и проговариванием звуков. Учитель и без того имел полное подключение к моему разуму. «Вот самая лучшая шпаргалка» – радостно промелькнуло в моей голове. Предполагаемая шпаргалка недовольно насупила брови… Судя по всему, маг не одобряет проявление подобного жульничества. Я вновь поникла телом и духом.

– Девочка моя. Многие из кожи вон лезут, чтобы поступить на первый курс, попасть в эту школу. Тебя же директор готов принять сразу на третий! – учитель явно полагал, что сей факт отзовется в моей душе радостным воплем.

– Ага…. А может, вам напомнить, что вы с ним лучшие друзья? И, ну так, для галочки, вы – бывший директор?! – сам факт учебы в этом сомнительном заведении заставлял меня приходить в ярость.

Эльф, немного смутившись, парировал:

– Но кого попало в эту школу не возьмут! И я, не считая тебя одаренной ученицей, не стал бы просить директора о подобном одолжении.

– Я вообще не понимаю, почему я не могу стать, например, архитектором или садовником? Я всегда любила цветочки, хоть это и не взаимно! Аласс, почему я должна поступать в эту школу? Может, я вообще не хочу идти по тропе магии! Как же свободный выбор? Самостоятельность? Между прочим, я тут заглянула в декларацию о политических, культурных и социальных правах всех рас и в пункте третьем статьи пятой…

– Довольно, Раэль! Все было решено еще задолго до сегодняшнего дня! На то была воля твоих родителей, и я ее исполню! – встав, решительно заявил учитель, что означало великое нежелание моего наставника искать неправдоподобные отговорки.

Эльф вышел, а я упала на учебники еще более обреченно, чем прежде. Мне предстояло поступить на третий курс! А это означало, что помимо вступительных, нужно каким-то образом сдать экзамены по первым двум курсам! Конечно, учитель наставник превосходный, он многое мне дал, многое всучил и вдолбил, отчего знания, словно выгравированные на просторах моего мозга, прочно засели в голове. Но два курса – это колоссальный объем! Как за неделю засунуть в голову с десяток толстых фолиантов, написанных на каком-то неадекватном эльфийском наречии, попахивающем нецензурщиной? Как вам это «Цилькейкий сизьки!» или «Пздёрный ока-кай»? Мало кому в здравом уме придет мысль о том, что первое – о целебных зельях, а второе – курс магической самообороны. Как впихнуть в голову невпихуемое? Нет, определенно, лето 1011 года не задалось.

Еще больше не задался день перед самим экзаменом. Мой лоб жаждал приключений больше, чем зад, о чем решил непременно сообщить полу. И нет бы, они себе тихо пошептались, да разошлись! Сообщить он решил с громким треском, от души об него треснувшись!

Поднимаясь с пола и отряхиваясь, вспоминала все знакомые эльфийские ругательства. Нашлось лишь одно, подходящее случаю:

– Да чтоб вами навозные червяки побрезговали, любезнейший! – плюнула я и потрогала лоб.

Эх. Мне выпала честь освещать аудиторию следами половой жизни, но я вовремя вспомнила древнюю эльфийскую мудрость: «по физероже ценятъ дюже». Пришлось зажечь последний огарок свечи, выживший после спартанского режима обучения, выискать канцелярский нож и обрезать челку. Конечно, смена имиджа в мои планы не входила, но раз уж суждено прозябать в упырином царстве-государстве, то сделать это нужно достойно. Под словом «достойно» я предполагала маленькую женскую хитрость с прической, но никак не ожидала предательства от табурета, на котором проводила операцию по обрезанию челки. Челку-то я обрезала. Пока летела… В результате в моей руке остался длинный клок, а на голове – странная раскосая линия торчащих перепуганных волосишек, которая была похожа скорее на первый пух растущей не в том месте бороды, чем шикарную копну, прикрывающую синяк.

Злобно отшвырнув нож и клок волос, я уничижающее глянула на табурет-предателя и обругала его на этот раз самыми недобрыми эльфийскими ругательствами. Такими темпами и до тролльих дойдет, о коих знала не понаслышке, собирая разведданные о тролльем быте для курсовой. Тролли, стоит заметить, встретили меня подозрительно приветливо. Определили помощником учителя тролльего языка в единственную школу. Впрочем, вскоре такой приветливости нашлось веселое объяснение. Учитель сделал меня учебным пособием по тренировке родной речи маленьких тролльчат. Признаться, взрослые особи, по сравнению с малолетними сорванцами кажутся интеллигентными эльфийскими профессорами. Эта курсовая – своеобразная отчетность для моего учителя, который беспощадно мучил меня денно и нощно, желая слепить великий светоч науки. Бывало, разбудит в четыре утра и начнет спрашивать двенадцать отличий эльфа от полукровки. Зря он меня в логово троллье посылал,… не те слова приходили мне ночью, ой не те…

Подойдя к зеркалу и привстав на цыпочки, я решила взглянуть на себя, чтобы оценить масштаб катастрофы. Успела только испугаться. Больше ничего – свеча погасла с коварным шипением, спася меня от нервного срыва. Аласс учил во всем видеть знаки, уверяя, что мы натыкаемся на них везде. Это ли не самый большой и самый натыкаемый? Но учитель, проворчав под нос ругательства, скажет, чтоб не выдумывала. Закусив губу, я с сожалением посмотрела на клок роскошных красных волос на полу и ощупала жалко торчащие на лбу обрубки. Ничего другого не оставалось, как отправиться досматривать навеянный моей домашней любимицей – феей Аличкой и прерванный, как всегда на самом интересном месте сон.

Как ни звала – возвращаться сон не собирался, а как в пять утра завопил петух, так и вовсе спрятался в глубины подсознания, заверяя, что никогда оттуда не вылезет. В нос ударил запах утренней свежести: росы, сосновой смолы и хвои. Ну, и еще пряной мочи соседской собаки, коя облюбовала кусты около нашего домика. Потянувшись в надежде, что хотя бы это доставит мне удовольствие, я обнаружила, что в комнате, хоть и сумрачно, но вполне достаточно света, чтобы разглядеть себя в зеркало и немного поколдовать. В переносном смысле, ведь на входе в аудиторию стоит «магический душ», как мы его называем. Он снимает со всех входящих любые заклятья и шепотки.

Проковыляв до зеркала (предварительно убедившись, что стул не находится в сговоре с табуреткой) я в который раз набралась духу. Н-да… помочь мне мог, разве что нож хирурга или хор-роший маг-косметолог. Под глазами, от бессонной ночи, словно отягощенные неведомым грузом свисали внушительные синеватые мешки, в центре лба, местами став иссиня-бурым, светился синяк, как знак моей бесславной битвы с полом. Над синяком в великом ужасе от картины стояли дыбом сантиметровые красные волоски предполагаемой челки. Думаю, экзаменационная комиссия примет мешки под глазами за знак бессонного трудолюбия, а синяк-шишку за печать наработанной мудрости, ну а челку…. Пожалуй, за странное чувство прекрасного!

Решив не истязать себя думами о своей внешности (сделаю-ка ставку на интеллект), я присела на смятую простынь, которая лежала на кровати подобно умирающему в страшных конвульсиях приведению. Подобное сравнение меня слегка позабавило, а очередной истошный крик петуха вынудил высунуться в окно и проорать ему в отместку пару тролльих словечек. Довели-таки! После пребывания в славном тролльем лагере, меня так и подбивает вставить в речь меткое по смыслу словцо. Сдержаться бы на экзамене, хотя интересно посмотреть на багровеющее лицо директора и мгновенно стать авторитетом школы.

К моему удовольствию петух умолк, но проснулся учитель и, без стука войдя в мою комнату, вопросительно, даже негодующе на меня уставился. Я коряво улыбнулась, благо зубы пока в порядке, тьфу три раза. Негодование учителя сменилось благоговейным трепетом, не преминувшем отразиться на его речевых способностях:

– Ты… ты… Раэль, что ты… сделала с собой?

– Не нравится? – притворно надув губки, изумилась я. – Решила сменить не только страну, но и имидж…

Маг, нервно огладив лицо, начиная со лба и заканчивая кончиком недлинной бороды, отчаянно вздохнул:

– Собирайся, тебе пора выходить. И постарайся произвести впечатление на комиссию!

– О, за это можете не волноваться! – иронично кинула я, направляясь на кухню за стаканом молока и ватрушкой, оставшейся в тайном месте еще с позавчерашнего завтрака.

Плюхнувшись на лавку напротив мага, я налила из графина молока, хапнула с тарелки ватрушку и смачно откусила половину…

– Мантыр собачий! – ругнулась я.

– Вот плата за курсовую по тролльему быту! – возопил учитель, присаживаясь на лавку. – Что на этот раз?

Я выплюнула на ладонь запеченную вместе с ватрушкой монету. Кроме монеты выпало нечто белое в красном соленом соусе. Как сейчас помню, позавчера плюшки были сладкие!

– Хороший знак – счастливая ватрушка! А я все думал, куда она подевалась, мы же все съели, – обрадовался маг.

– Остаться без зуба – очень хороший знак, – гневно пробурчала я, боясь упомянуть ненароком оставшиеся невредимыми части своего тела. – Все! Я никуда не иду!

– Это исключено, – отрезал он.

– Но я уже взрослая и сама могу решать!

– Взрослая ты будешь, когда тебе исполнится восемнадцать! – корректно напомнил учитель местные законодательные положения.

– Это завтра…

– Правильно! А экзамен сегодня. Так что немедленно отправляйся, не то опоздаешь!

Кинув зуб и монетку в печь, а заодно припустив туда и ватрушку, я крайне осторожно допила молоко (не дай бог еще стакан окажется с каким-нибудь счастливым лезвием или удачной пуговицей). Десна начала постанывать. Аличка порывалась заговорить ее, но не хватало, чтобы перед жаждущим обнаружить хоть какие-то зачатки знаний в моей голове лицом профессора щека в считанные секунды раздулась до размера футбольного мяча. Уж лучше опущусь до травничества и знахарства.

– Раэль, время поджимает! – суетился маг, собирая мне обед в дорогу. – Иди, одевайся!

– Хоть бы раз в жизни оно расширяло, а то все поджимает и поджимает, – недовольно бурчала я, возясь с травами.

Вот тебе и настой травяной. Пришлось заглядывать в свой негустой гардероб и выискивать нечто более-менее похожее на приличный наряд. Нашлась иссера-бежевая почти свежая блузка и черная юбка. Замечательно. В этом сойду за ботанье. Мурлыкая себе под нос, и страшно шепелявя, я утюжила блузку тяжелым железным утюгом, из которого валил такой пар, что закрой окна и можно зарабатывать неплохие деньги на услугах сауны. А снабди заведение пивной лавкой, так и вовсе разбогатеешь в считанные дни и никаких тебе экзаменов, билетов, фолиантов…

На плече, искрясь розовым светом и усиленно порхая стрекозиными крыльями, восседала Аличка, придерживаясь за мои волосы, как за лианы. Феечка бдительно наблюдала за процессом, чтобы я и здесь чего не напортачила. Почему-то она искренне верила, что я обладаю талантом попадать в неприятности… Процесс, тем временем, шел оперативно и близился к завершению. Досрочно завершиться ему помогло флегматичное замечание Алички:

– Кажется, Барсик жует твою гербарную книгу!

Я метнула бешеный взгляд на дымчатого толстого кота, зажавшего в зубах корень валерианы. Кот, как партизан, сначала застыл на месте и сощурил глаза, затем присел, прижав уши к голове и хвост к туловищу. Пару секунд мы обменивались взглядами, а потом я носилась за котом, пытаясь отобрать у него свое домашнее задание! Я столько ждала, пока корешок подрастет, созреет, будет в самом соку, сушила его, изучала, описывала и как же я заявлюсь на экзамен с пробелами в книге?

– Барсик, зараза, отдай немедленно!!! – рычала я, прыгая за ним под стол, на кровать, на стул, наводя основательный бедлам в своей комнате. Но Барсик, проявив чудеса акробатики, скакнул на кровать и юркнул через открытое окно на улицу, жалобно мяргнув при приземлении. Ни секунды не мешкая, я проследовала его же траекторией и… менее грациозно вывалилась из окна прямо на любимые цветы Аласса, завезенные из нашей родины – Эсаила, и с таким небывалым трудом взращенные и выхоженные на грубых вампирских землях. Лежа на влажной земле в легкой ночной сорочке, я рассматривала испугавшиеся бутоны Зелиники. На тонких, как нежный побег березы, стеблях, без листьев и почек царственно восседал полураскрытый сиреневый бутон, являющийся скорее продолжением стебля, нежели отдельным цветком. Возвышающиеся над землей сантиметров на двадцать, они росли густой кампанией, тесным кольцом обвив весь домик по периметру. А на ветру, нежно покачивая сиреневыми головками, роняли золотую пыльцу, которая, разносясь по окрестностям, удобряла почву.

«Пусть земля вам будет перегноем», – подумала я, отряхивая с себя трупики зеленики. Поднявшись, впервые обратила внимание как высоко расположено окно, и что работает оно только на выход, на вылет или на падение. Тут нога принялась подавать странные ноющие сигналы, будто хотела сообщить, что с ней что-то не так.

– Замечательно! – бурчала я, прихрамывая и добираясь до входной двери. Деликатно постучала. За ту гамму эмоций, что отразилась на лице старика Аласса, можно было выдать ему высшую актерскую премию Нории.

– Как ты… что ты опять натворила? – увидев, что я перепачкана землей и золотой пыльцой Зеленики, прокричал маг.

– Ну почему сразу натворила? – искренне изумилась я. – И почему сразу я…

– Моя Зеленика! Мои цветы!

– Да все будет в порядке, – из моих уст это прозвучало как-то неубедительно.

На этом злоключения должны бы уже закончиться, ведь хорошего помаленьку. Как бы не так. Хорошее решительно настроилось завалить меня щедрыми дарами. На кухню влетела ошарашенная феечка, нервно взбивающая крылышками воздух и даже побелевшая; схватилась руками за щечки и пропищала:

– Там такое! Там горит, огонь, дым… скорей!

Бросившись на подвернутой ноге в комнату, я с благоговейным ужасом обнаружила остатки блузки, которую с кровожадным шипением поедал утюг. Из-под окна доносились ругательства мага, вокруг порхала паникующая феечка, нога и десна, сговорившись, выступили единым болевым фронтом, а остатки блузки продолжали страдальчески плавиться под тяжелым утюгом. Я быстро убрала утюг в безопасное место и кинула блузку в мусорное ведро. Нацепив первую попавшуюся мятую кофту, надев юбку и собрав все необходимые курсовые и гербарную книгу без валерианы, я решила по-тихому смыться, пока маг не заметил сгоревшей одежды. Заметил он ее тогда, когда я уже была на полпути к школе – его яростный крик услышали, наверное, даже в столичном замке, неподалеку от которого находилась и школа, и наше новое жилище.


На экзамен я, как и положено даме, опоздала на 15 минут. Долго стучала и меня долго не пускали, уверяя, что Раэль Яан ви То`орп выглядит иначе, что она приличная одаренная девушка из благополучной семьи, а я какая-то страшная и немытая проходимка, а денег они не подают. Это мне, видите ли, на паперть. Даже путь указали.

Не знаю, откуда они понахватались этой чуши, но честь моя уже была попрана. Убедив-таки комиссию, что я и есть та самая приличная одаренная девушка из благополучной семьи, я была пропущена в кабинет, в котором уже в страшных муках и самобичевании нерадивые адепты пытались выжать из себя знание. Выслушав не слишком искренние извинения, я подошла к кафедре и бодро поздоровалась с директором Яном Птичкиным. Тот, ошарашено окинув взглядом больную и хромую меня, предложил вытянуть билет из другой кучки, поскольку в аудитории сдавали экзамен второкурсники. Меня обрадовали, что, если повезет, то это мои будущие одногруппники. Сомнительная радость. Криво улыбнувшись и пристроив рядышком выломанную в лесу сосновую палку, я плюхнулась на стул и принялась читать билет, который тут же испачкала тягучей смолой.

Всего четыре вопроса. Первый по травоведению и знахарскому делу, звучит так: «Валериана. Свойства, описание, наглядная демонстрация и применение в знахарском деле». Замечательно, как мне объяснить, что валериану съел кот? Что он же вылакал половину зелий, содержащих ее экстракт? Начеркав на листочке пару заковыристых предложений, я перешла ко второму вопросу. Боевая магия. Другое дело. «Требушет. Механизм действия, устройство и способы магического воздействия». Разъяснить педагогу, как превратить эту деревяшку в кучу щепок и как придать ей боевой мощи не стоило мне и труда. Да раз плюнуть! Накатав два листа текста с картинками и формулами, я, довольно выдохнув, перешла к третьему вопросу. Теоретическая магия. «Структура заклинания». Э-э… помнится, там есть начало… середина, кажется, конец… Подумав, что чего-нибудь да наплету по этому вопросу, вспомню заклинания и покажу на практике, перешла к последнему. Не прочитав, вернулась к третьему вопросу, уточнила, что предмет называется теоретическая магия, начеркала всплывшие в памяти знания. Всплыло немного и все более нецензурное. Четвертый вопрос. Расология. Вампиры. Конечно, куда без них. «Община Скитальцев. Быт, развитие, отличия от прочих общин». Этот вопрос зиял большой дырой в моих знаниях по расологии. Что за невезуха? Именно те вопросы, которые я хуже всего знала! Ну, это, в общем-то, как всегда. Кажется, что в голове пусто, а перед скучающими глазами экзаменатора вспомнишь все, что надо и не надо. Чаще, конечно, последнее…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное