Екатерина Островская.

Кто поймал букет невесты



скачать книгу бесплатно

Глава шестая

Сухотин внимательно просмотрел все представленные Аней фотографии, после чего сказал:

– Мне уже звонили несколько человек из присутствовавших на свадьбе и спрашивали, когда выйдет журнал. Дескать, их жены интересуются. Пришлось напоминать о трагическом финале. Так люди удивились: «Ну и что?» Один даже пообещал договориться с Красильниковым, которому наверняка все равно, ведь не его дочку убили. Если Леня согласится, то журнал издадим небольшим тиражом, разумеется, без инет-версии, продадим каждый печатный экземпляр тысяч за десять рублей. Для заказчиков это вообще не деньги. Так что окончательная прибыль может составить двадцать пять, а то и тридцать тысяч евро. Не бог весть какой барыш, но курочка, как говорится, по зернышку клюет, но сыта бывает. А вообще-то вы отлично сработали, Анна Михайловна. Фото высшего класса. При увеличении на лицах некоторых господ видны даже поры и капельки пота.

– Аппаратура хорошая, – объяснила Аня.

– Скромничаете! На всех снимках присутствует динамика, сюжет – жизнь, одним словом. Если номер выйдет, назовем его «Кровавая свадьба». Фильм был такой в стародавние времена. И текст составим в детективном ключе. Все участники, то есть все покупатели нашего журнала, почувствуют себя как бы участниками съемки блокбастера. Тем более что убитый Мирослав Лесневич был достаточно популярным актером. Актером плохим, разумеется, но красавцем, и девочкам нравился до поросячьего визга.

Он замолчал и после паузы заговорил о другом:

– Я вам по телефону сообщил, что у меня есть идея. Так вот, а что, если мы на страницах нашего скучноватого издания заведем постоянную тему: журналистское расследование? Я не про данное убийство, а вообще. Ведь сколько в высшем обществе вертится непонятных людей с капиталами, и никто не знает, откуда взялись у этих людей капиталы. Вроде не бизнесмены, не чиновники, а у них «Роллс-Ройсы», особняки, зарубежная недвижимость… Как вам такая идея?

Аня пожала плечами. Виктор Константинович воспринял это как согласие и воодушевленно продолжил:

– Мне эта идея самому очень нравится, и я готов поручить новое направление именно вам. Думаю, у вас получится, вы же и диплом об этом писали.

– Диплом это одно, а практическая деятельность другое – я же не частный детектив, – возразила Аня.

– Поможем. Главное на?чать, как говорил когда-то незабвенный Михаил Сергеевич Горбачев. Так что не бойтесь.

Они разговаривали в огромном кабинете генерального директора, сидели, как и в прошлый раз, в креслах.

– Поможем, – повторил Виктор Константинович. После чего достал из кармана мобильный и набрал номер: – Леня, это Сухотин. Мои соболезнования. Твоя дочь переживает, вероятно, а я тут…

Он замолчал, слушая, что ему отвечает Красильников.

– Ну, ладно, если ты считаешь, что это необходимо, то я все сделаю.

Закончив разговор, гендиректор взглянул на Аню:

– Ну, все, как я и предполагал. Леня Красильников без моих намеков самолично попросил не откладывать работу над номером.

– Странно, – удивилась Аня. – Такая трагедия на свадьбе дочери произошла… Обычно подобное пытаются скрыть.

– А чего скрывать, если все и так про это знают? Красильников – мужик хваткий и не прочь лишний раз попиариться.

Теперь даже те, кто не слышал о нем ни разу, будут говорить: «А, это тот самый, у которого зятя на свадьбе застрелили».

Сухотин замолчал, ожидая реакции Ани, но она ждала, что еще скажет шеф.

– Если честно, то я думал, что Красильников снимет заказ на публикацию, – продолжил гендиректор. – Но вы же слышали: он сам хочет сделать то, о чем мы собирались просить. Объясняет, что и ему уже звонили и спрашивали про журнал. Даже убитая горем дочка требует: якобы она там хорошо должна получиться в свадебном наряде. Кристина, по словам Лени, не особенно переживает. Ее, оказывается, пообещали пригласить для участия в съемках какого-то фильма, и она больше озабочена, как бы похудеть для роли. Похоже, что настоящие переживания только у Лесневича-старшего. Сына, как-никак, убили. И так у него в последнее время дела не очень хорошо идут, а тут еще на свадьбу потратился. Хотя, как мне кажется, Красильников потратился больше. Но Леня все-таки при дочке остался. То есть дочка при нем.

Виктор Константинович задумался, после чего произнес уже деловым тоном:

– За неделю надо номер сделать. Вы уж напишите текст в том стиле, который мы с вами вместе выбрали. Отберите снимки и отдайте ответственному секретарю. Он макетик набросает, вставит рекламные полосы. А то что такое тридцать тысяч! Да и вам гонорар увеличить необходимо. Если все срастется у нас, получите за снимки и за текст – три тысячи евро. Хотя с вашими бывшими гонорарами это, я думаю, и сравниться не может. Или больше вы хотите?

– Вполне устраивает, – согласилась Аня. – За неделю работы – неплохие деньги.

– И я так думаю.

Сухотин был спокоен, как будто ничего страшного не случилось, невозмутимо подсчитывал прибыль.

– Как вам наш офис? – вдруг неожиданно поинтересовался Виктор Константинович. – Впечатляет?

– Мне он кажется странным, – честно ответила Аня. – Американцы используют каждый метр площади, экономят на аренде, на отоплении, на электричестве…

– А зачем мне экономить? Все эти площади принадлежат мне. И потом, это вам только кажется, что они пустые, а когда нужно, тут очень много народу собирается. Здесь проходят пресс-конференции, журналистские семинары. Наш издательский дом учредил журналистскую премию, и здесь же она вручается. Очень солидная и престижная премия – «За честность и объективность». Не слышали разве?

– Нет, – призналась Аня.

– Красивый офис – такое же лицо фирмы, как аппетитная попка секретарши. Вы уж простите мне это грубое сравнение. Но мы – солидное предприятие. Наш издательский дом выпускает почти десяток глянцевых журналов. Помимо «Светской жизни» еще и «Автосалон», «Кэт», «Флирт», «Фитнес боди»… Знаете, наверное?

– Разумеется, – ответила Аня, хотя никогда не видела этих журналов.

Сухотин продолжал рассказывать о своей фирме, а она не понимала, почему вдруг он вообще завел этот разговор. Кто такая Аня Игнатьева, чтобы говорить с ней об этом, расхваливать фирму? Наемный работник, который пока еще ничем не отличился. Разве что она дочь известного экономиста-теоретика. Не рассказывать же каждый раз, что с восьми лет не живет с отцом, что их разделяли разные города, а потом и вовсе семь лет разделял океан.


Мама только-только начинала работу на ленинградском телевидении, когда началась перестройка. Вокруг все заговорили о новом мышлении, о демократизации. И тогда молодая журналистка решила взять интервью у профессора экономики, который недавно вернулся из ссылки, куда был отправлен за свои публичные лекции. Отправили его в Астрахань без права преподавания. В Астрахани он работал истопником в котельной. Но время изменилось, о нем вспомнили и вернули.

Телевизионное начальство сразу согласилось отправить съемочную группу во главе с молодой журналисткой в Москву. Толпой нагрянули домой к бывшему диссиденту, дверь им открыл моложавый сорокалетний мужчина в джинсах и в майке с портретом Горбачева. Как выяснилось потом, майку он надел специально для камеры.

Молодая журналистка растерялась тогда, потому что ожидала увидеть убеленного сединами мудреца вроде Василия Леонтьева или Адама Смита. Интервью получилось длинным и больше напоминало монолог.

Передача прошла по ленинградскому телевидению, потом еще по центральному каналу, вызвала, как тогда говорили, широкий общественный резонанс. Михаил Васильевич Игнатьев говорил много. Что нужно что-то менять, но необязательно отказываться от коммунистической идеологии, потому что коммунизм и социализм не являются двумя фазами одной общественной формации. А в СССР, по сути, не социализм, который присутствует определенно в Швеции или в Германии.

Профессор говорил, а молодая журналистка благоговейно внимала.

«У нас – государственный капитализм, потому что все средства производства принадлежат государству и каждый участник производственного процесса не является собственником или акционером своего предприятия, не может продать свои акции или пополнить пакет, не получает дивидендов по итогам деятельности фирмы, а только зарплату – почасовую или сдельно-премиальную. Социализм как система социальной защищенности трудящихся – вещь очень хорошая, и в СССР многого добились в этом направлении. Теперь надо развивать все это. Но для начала следует…»

Мама влюбилась сразу. Вернувшись домой, только и думала, как бы снова попасть в Москву, даже к начальству пошла с идеей для нового интервью, но ей сказали: «Все! Хватит! Гласность, конечно, хорошо, но всему должны быть пределы!»

Мама очень переживала, но профессор Игнатьев позвонил сам, сказал, что хотел бы встретиться, но не для того, чтобы под камеры что-то говорить, а наоборот… И через день приехал в Ленинград. Они провели вместе три дня, гуляли по городу, много разговаривали на разные темы. Вечером он провожал будущую жену домой и возвращался в гостиницу. А перед своим отъездом признался в любви. Со свадьбой решили не тянуть. Молодая журналистка переехала в Москву, где у ее мужа была кафедра.

Вскоре родилась Аня. Дела Михаила Васильевича шли в гору, и новый президент свободной России пригласил Игнатьева в свою команду для разработки экономической модели развития. Но потом все изменилось: Ельцин отказался от его услуг, поверив молодым экономистам, которых тут же окрестили «младореформаторами». Началась инфляция, перебои с продуктами… Игнатьевы жили, как и все. Михаил Васильевич мог уехать за границу, куда его приглашали, но он отказывался, словно выжидая чего-то. Дождался лишь одного: молодая жена забрала дочь и вернулась в родной город, сменивший название на Санкт-Петербург.

К отцу Аня приезжала часто: каждые каникулы проводила в столице. Но в Москве ей было немного скучно, из всех развлечений отец мог предложить ей только музеи, а друзей Аня в Москве не завела.

Когда Аня училась в старших классах, у мамы появилась новая личная жизнь. Она вышла замуж за удачливого бизнесмена, от которого, впрочем, фортуна вскоре отвернулась, и он разорился. На остаток средств Анин отчим приобрел домик под Валенсией, куда и уехал с женой. Аня тогда училась на первом курсе и в Испанию перебираться отказалась.

Глава седьмая

После встречи с Сухотиным Аня вернулась домой и сразу принялась за работу. Рассматривая фотографии со свадьбы в очередной раз, она невольно задавалась вопросом: кто же застрелил жениха? Все гости были вполне обыкновенными, мужчины были увлечены какими-то разговорами, распитием напитков, они обнимали своих спутниц и незаметно разглядывали молоденьких соседок, женщины кокетничали, веселились, болтали. Не было никого, кто бы с неприязнью смотрел в сторону жениха…

Неожиданно позвонил отец и сообщил, что он стоит на вокзале, так как прибыл на экономический форум и не знает, куда ему сейчас двигаться: то ли в гостиницу, то ли прямо к дочери.

– Не думай даже про гостиницу! Я тебя жду, – ответила Аня.

И поспешила на кухню, приготовить что-нибудь на ужин.

Как выяснилось, отца пригласили не для выступления, а для участия в обсуждении доклада премьер-министра об экономическом положении страны. С текстом доклада он ознакомился еще в Москве и не хотел ехать, потому что обсуждать глупости не имеет смысла. Но потом подумал, что этот форум – хорошая возможность навестить дочь за казенный счет.

Михаил Васильевич прошел в гостиную, увидел на столе раскрытый ноутбук и несколько распечатанных снимков.

– Над чем сейчас работаешь? – поинтересовался он.

– Для журнала одного делаю репортаж о свадьбе дочери местного олигарха. На этой свадьбе убили жениха…

– Здорово! – обрадовался папа. – То есть печально, конечно, но интересно. У тебя появилась возможность побыть в шкуре Агаты Кристи.

– Как раз расследованием сейчас и занимаюсь, – вздохнула Аня. – Но только у Агаты Кристи не было такого, чтобы сразу около двухсот подозреваемых.

– Да какая разница – сколько? – воодушевленно воскликнул отец. – Так еще интереснее. Ты знаешь детскую загадку про трамвай?

– Нет.

– Старая загадка, еще из моего детства. Едут в трамвае десять пассажиров. На остановке трое вышли и двое вошли. Сколько стало людей в трамвае?

– Девять, – неуверенно ответила Аня, не понимая, в чем подвох.

– Двенадцать! – улыбнулся Михаил Васильевич. – Потому что один из вышедших вернулся, а в вагоне находились еще вагоновожатый и кондуктор. Сколько всего людей присутствовало на той свадьбе?

– Около двухсот гостей приблизительно. Не знаю наверняка, но полторы сотни точно.

– А ведь еще были люди из обслуживающего персонала, родители жениха и родители невесты. У тебя есть много данных. Есть снимки, память твоя тоже что-то хранит. Кто-то уехал к тому времени… Хотя кто-то мог и вернуться. Понятно, что само убийство ты не запечатлела, но точно знаешь, когда оно произошло, а значит, сотню, а то и полторы сотни подозреваемых можно отсечь сразу. Видеосъемки производились, ведь так? Значит, есть дополнительный материал для расчета. А если мы узнаем о взаимоотношениях покойного с ближайшим окружением, если вдруг выяснится, что у него были неприязненные отношения с кем-то из них… Может, для кого-то он представлял угрозу? Его экономические связи мы должны выяснить: долги, обязательства, подлые поступки. А самое главное, узнай, почему его убили именно на свадьбе, а не в каком-то укромном уголке за гаражом. Что за срочность такая? Зачем убивать там, где это сделать практически невозможно? Столько свидетелей, и вообще случайный взгляд, кем-то брошенный, может помешать задуманному… Расскажи, что тебе известно, а я поразмышляю над этим во время доклада премьера.

Рассказывать было особенно нечего, но Михаил Васильевич слушал внимательно, разглядывал фотографии, на которых он даже узнал кое-кого. Назвал фамилии и дал характеристики этим людям…

– Это Обнорский – финансовый спекулянт. Подленький человечишка и большой трус. Но от дел давно отошел. А это Горовец – при делах, но всем занимаются его подчиненные, а сам он не вникает особо, увлечен политической деятельностью. Безуспешно пока, а в дальнейшем будет еще хуже. Но деньги на свою политическую активность откуда-то достает, пока есть заказ. На убийство не пойдет, потому что с убитым вряд ли был знаком. Но ты проверь… Маклаков, который инвестирует в разные проекты с участием государства – туда, где можно отщипнуть. Этого я знаю только в лицо, какой-то чиновник местный, а раньше был вице-губернатором где-то… Там были какие-то скандалы…

– Возможно, следует проверить, был ли у убитого соперник, желавший жениться на дочери олигарха? Может, девушка уже с кем-то встречалась и обнадеживала другого? – предложила Аня.

– Это самое примитивное решение, но не значит, что такого не может быть, – согласился отец. – Проверь. Хотя наверняка так думает и полиция. Кстати, у тебя есть возможность переговорить со следователями?


Утром отец уехал рано. Аня проводила его до дверей и собралась сесть за компьютер поработать, когда раздался телефонный звонок.

– Это капитан юстиции Тарутин, – представился звонивший. – Мы с вами общались по поводу убийства на свадьбе. А потому сразу еще раз прошу прощения за мой тогдашний тон. Я почему-то решил, что вы одна из этих… в смысле гостей.

– Так я и в самом деле была приглашена. Только меня пригласили еще и поработать немного.

– Но все равно простите. Звоню вам по делу. Меня включили в состав оперативно-следственной группы, я должен поработать со всеми видео– и прочими фотоматериалами на предмет установления, кто, где, когда, с кем. А поскольку вы отдавать снимки отказались…

– Я отказалась отдавать не снимки, а камеру, – напомнила Аня. – Но сейчас готова предоставить вам все, что успела отснять. У вас же наверняка есть ко мне и другие вопросы. Так что подъезжайте и побеседуем. Записывайте адрес.

Пришлось снова откладывать работу и ждать следователя. Позвонил отец и сообщил, что сейчас на форуме перерыв, а вообще там очень весело, хотя все внимательно доклад премьера слушают и никто не смеется.

– Если будут новости о том убийстве, – заканчивая разговор, сказал Михаил Васильевич, – держи меня в курсе, сбрасывай мне текстовые сообщения на телефон.

К полудню подъехал капитан Тарутин. Он долго вытирал ноги о коврик перед входной дверью, потом вошел и с любопытством оглядел скромную квартиру Ани.

– Все, что может заинтересовать следствие, я скинула на флешку и готова ее отдать, – сказала Аня.

– Спасибо, но лучше я здесь посмотрю, – ответил капитан, – вдруг у меня будут вопросы.

И он расположился возле компьютера, но вопросов не задавал, смотрел молча. У Ани сложилось впечатление, что он специально нашел повод, чтобы задержаться. Она присела на диван и включила телевизор. На экране появилось задумчиво-деловое лицо чиновника из Министерства финансов.

– Инвестиции в экономику страны снизились практически до нуля по сравнению с предыдущим периодом. Но мы в тренде, и это должны знать все. Сейчас мы как раз занимаемся таргетированием…

– Вы были вместе с режиссером Летягиным, – обратился к ней капитан, – но в то время, когда был убит Лесневич, вашего спутника рядом с вами нет. Когда он вернулся за стол?

– Перед началом салюта, – ответила Аня, хотя точно не была уверена в этом, вполне возможно, что режиссер подсел, когда уже прозвучали первые залпы.

– Оба оператора, работавшие на свадьбе, не зафиксировали время возвращения вашего спутника, какое-то время вы сидели одна. Что Летягин говорил, когда покидал вас?

– Сказал, что по берегу залива пройдется. Звал меня с собой, но я не могла: работа, сами понимаете.

Тарутин показал на монитор компьютера, где он увеличил снимок: Лесневич-младший обнимался с другом, рядом стоял еще один парень и смотрел на невесту.

– Знаете этих людей?

Аня покачала головой.

– Тот, кого обнимает Мирослав Лесневич, его ближайший приятель Семен Лисовой, второй – Денис Казанов, – объяснил Тарутин. – У обоих, по слухам, в разное время были отношения с невестой. Мы поговорили с подружками невесты, и те рассказали очень много интересного. Даже слишком много. Например, они сообщили, будто Красильникова вела беспорядочную… Как бы сказать помягче…

– Скажите так, как говорили ее подруги.

– Это, пожалуй, слишком, – смутился полицейский. – Но, мне кажется, вы поняли, что имели в виду эти подруги. Среди ее связей, как я и сказал, были оба эти приятеля Лесневича. Денис Казанов, говорят, был увлечен не на шутку и даже преследовал девушку, предлагал ей выйти за него.

– А Мирослав знал об этом?

– Говорят, что знал, но относился спокойно. Хотя они с Денисом однажды даже подрались в каком-то клубе. Схватились, но их растащили. Потом они вместе весь вечер выпивали и даже уехали вместе. После чего конфликтов вроде не было. Но, возможно, у девушки были и другие… как бы помягче…

– Бойфренды, – подсказала Аня.

Тарутин кивнул и, помолчав, продолжил:

– На нашу беду, народа на свадьбе было очень много. Мы попросили каждого указать на плане, где он сам находился в момент убийства и кто был рядом с ним. Практически все показания совпали. Отснятый операторами материал подтверждает эти показания. Кое у кого мы проверили руки на присутствие микрочастиц порохового заряда, остающихся после выстрела, от которых не избавиться несколько дней. Все чистые. Проверили также и персонал – такой же результат. Но с десяток человек остались не охвачены: они-то и попадают под подозрение. Среди них ваш приятель Летягин.

– Он мне не приятель, просто мы вместе прибыли на свадьбу, а потом вместе оттуда уехали.

– В ту ночь вы поехали сразу к себе домой? – поинтересовался капитан.

– Естественно. А куда же еще? Я поехала домой, в эту квартиру, а Летягин – в отель. Он останавливался в «Астории».

– Дорогое заведение.

– Меня будете проверять на наличие пороховых частиц? – спросила Аня.

– В этом нет нужды. Все вас видели, то есть видели, как вы работали и никуда не отходили.

– А тех не в меру разговорчивых подружек проверяли?

– Нет. Но, кстати, они не все разговорчивые. Одна сразу сказала, что отвечать не наши вопросы не будет. А мы настаивать не стали. Потому что у нее папа вице-губернатор.

– Колобов, – догадалась Аня.

Тарутин кивнул.

Он продолжал рассматривать фотографии, а на экране телевизора появился отец. Аня сделала звук погромче.

– Инвестиции, конечно, хорошо, – говорил с экрана профессор Игнатьев. – Только нужны ли они нам? Инвестиции биржевых спекулянтов разрушают нашу экономику. Вот, предположим, некий господин завез в Россию сто миллионов долларов и поручает уполномоченному банку купить ему акции российских предприятий. Что банк и делает – покупает акции за рубли. А через день продает их на бирже в Лондоне какой-нибудь конторке с Каймановых островов, но уже за доллары. Курс доллара за эти пару дней вырастает, рубль падает – рублевые активы, естественно, обесцениваются. Доллары возвращаются инвестору с еще большей эффективностью. После этого приобретаются акции другого российского предприятия, заранее заведомо заниженные в цене. Уполномоченный банк получает свои проценты от сделки, сто миллионов долларов превращаются в сто десять, не считая маржи. Я бы и сам с удовольствием взял на Западе кредит под три процента годовых, чтобы получить за месяц сто двадцать процентов прибыли без уплаты налога на прибыли, как резидент далекого острова… А то, что островитянин и инвестор, хотя и разные юридические компании, на самом деле есть одно и то же физическое лицо, никого не волнует. К инвестициям в нашу экономику это не имеет никакого отношения. Наша страна беднеет и разворовывается самым примитивным способом…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении