Птица Феникс. Полёт над пеплом

Екатерина Феникс

Птица Феникс. Полёт над пеплом

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОЙ КНИГЕ

Как и в первой книге, имена всех героев изменены. Любовная линия этой истории, а также события, связанные с людьми, которые стали частью моего пути, переданы с максимальной достоверностью, но имена и детали, позволяющие идентифицировать реальных людей, намеренно изменены. Это сделано для защиты их частной жизни и моей собственной.

Эта книга начинается не с победы, а с тихого, внутреннего выдоха. С того самого момента, когда я впервые за долгие годы почувствовала, что могу дышать полной грудью — не потому, что всё закончилось, а потому, что всё началось заново.

В первой книге я рассказала вам историю девочки, которая выживала. Историю о том, как можно тащить пьяного отца домой через ночной двор, собирать бутылки, чтобы купить мороженое, и терпеть, потому что тебя так научили. Та девочка знала только одно — как выжить. Она не умела жить. Не знала, что такое быть счастливой, что такое позволять себе радость, что такое строить — не выживать.

Но эта книга — не про неё. Эта книга про меня сегодняшнюю. Про женщину, которая перестала выживать и научилась строить. Которая косила траву, в мае на собственном участке, которая утепляла полы, потому что больше некому было, которая клала плитку вместе с дочкой, потому что это было не просто работой, а способом вложить в дом свою душу, свою энергию, свою любовь.

Построила дом. Своими руками. Без поддержки. Без мужчины. Без чьей-то помощи. Строила его так, как строят мечту — медленно, с кровью, с мозолями, с бессонными ночами, но с полной уверенностью, что я справлюсь. Справилась. Потому что Птица Феникс не ждёт, пока кто-то согреет её крылья, — она сама разжигает огонь, в котором будет гореть, и сама возрождается из пепла.

Эта книга — про то, как я строила себя. Как училась любить без условий, как училась прощать, как училась отпускать. Про то, как я проигрывала суды, но выигрывала себя. Как теряла имущество, но находила опору. Как ждала мужчину десять лет — и наконец-то отпустила его, не потому, что разлюбила, а потому, что поняла: настоящая любовь — это не удержать, а позволить.

В этой книге я стою на своей лоджии в Москве, смотрю на Ходынское поле и понимаю: я дома. Не в чужом, не в съёмном, не в «доме, который построил мужчина». В своём. В том, который я построила сама. Эта мысль — не про гордость. Она про свободу.

Если первая книга была историей о том, как выжить в аду, — эта книга о том, как построить рай из пепла. Своими руками. Своим трудом. Своей волей. Птица Феникс больше не сгорает. Она парит. Её полёт только начинается.

---

ПРОЛОГ КО ВТОРОЙ КНИГЕ

Этот пролог я могла бы начать с фразы: «Я сделала это. Я пережила всё. И я не сломалась». Но это было бы неправдой. «Выжить» — это только первый шаг. Настоящая победа начинается тогда, когда ты перестаёшь просто дышать и начинаешь жить.

Когда держала в руках документ о разводе, не чувствовала боли. Чувствовала облегчение. Такое, какое ощущает человек, который долгие годы нёс на плечах неподъёмный груз, а потом наконец-то решился сбросить его. Была свободна. Но эта свобода была пустой, как недостроенный дом. Снаружи — стены, внутри — ветер.

Осталась одна. Без сценариев. Без привычных ролей. Без «жены», без «спасателя». Просто — сама. В этой тишине, в этой пустоте услышала то, что никогда не слышала раньше: себя. Свои желания. Свои страхи. Свои мечты.

Эта книга — о том, как я училась быть собой. Как строила дом, который сначала существовал только в моей голове: триста квадратных метров, огромный, с высокими потолками, с эркерными окнами, с местом для камина, где по вечерам будут собираться мои дети, мои родители, мои близкие. Косила траву, и в этом была какая-то особая, почти сакральная правда: возвращала себе землю, которая когда-то казалась мне чужой. Грунтовала стены, и с каждым движением дом становился всё более моим — продолжением меня, моих рук, моей души.

В этой книге я плачу в самолётах над ночными городами. Плачу, когда проигрываю суды. Теряю имущество. Понимаю, что человек, которого любила, ушёл, не оставив даже записки. Но встаю. Снова и снова. Птица Феникс не ждёт, пока кто-то спасёт её из огня. Она сама бросается в пламя, чтобы возродиться.

Десять лет я ждала мужчину. Десять лет надеялась, верила, ждала, что он изменится, что он придёт, что он скажет те самые слова. Однажды поняла: ждать — это не про любовь. Это про страх. А я больше не боюсь.

Научилась отпускать. Не потому, что разлюбила. Потому, что поняла: настоящая любовь не требует ответа. Она просто есть. Этого достаточно.

Стою на лоджии своей квартиры на Беговой. Смотрю на Ходынское поле — огромное, зелёное, живое. Внизу бегают дети, гуляют мамы с колясками. Понимаю: это моё. Построила это сама. Не с мужчиной, не с поддержкой. Сама.

Эта мысль наполняет меня не гордостью, а тихой, глубокой радостью. Я не выжила. Я живу.

Птица Феникс больше не сгорает. Она парит. Высоко. Свободно. Счастливо.

Её полёт только начинается.

---

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. У ВСЕГО СВОЯ ЦЕНА

ГЛАВА 72. РЕЗИДЕНЦИЯ

Всё началось с Анны. Она появилась в моей жизни незаметно — просто ещё одно имя в списке клиентов, просто ещё один адрес в телефоне. Китай-город. Старинный двухэтажный особняк. Тогда я ещё не знала, что этот адрес откроет мне дверь в совершенно другой мир.

Анна — помощница, правая рука, та, кто решает вопросы, не задавая лишних. Ей нравился мой массаж. Говорила об этом со сдержанностью — скупо, но так, что я чувствовала: это не дежурный комплимент, это правда.

Однажды, после очередного сеанса, она сказала:

— Есть человек. Очень состоятельный. Очень любит массаж. Раньше у него работала массажистка в штате, но сейчас нет. Я могу предложить вас. По деньгам он не обидит.

Согласилась. Работы много не бывает — эту истину я усвоила ещё в детстве. Тогда каждая бутылка была шагом к маленькой радости. Теперь каждый клиент был шагом к дому, к ремонту, к будущему, которое я строила сама.

Позже, когда я уже начала с ним работать, передо мной постепенно открылся масштаб этого человека. У него была огромная резиденция в Снегирях, куда я ездила чаще всего. Многоуровневая квартира на Остоженке — с собственным лифтом, который поднимал прямо в апартаменты, и окнами, выходящими на старые московские переулки. Старинный двухэтажный особняк на Китай-городе — тот самый, где я когда-то работала с Анной и где время, казалось, застыло между веком позапрошлым и нынешним: лепнина на потолках, дубовые панели, тяжёлые портьеры и особенное эхо старых стен, которое помнит шаги прежних хозяев. И ещё одна резиденция — огромная, в Твери, на берегу реки, о которой он сам рассказывал с особой теплотой.

Он платил огромные суммы денег за массаж — иногда в рублях, иногда в долларах. Когда я приезжала работать к нему, мне приходилось подолгу ждать в кабинете. Не могла никому позвонить, спросить, через сколько он будет, не могла никому написать. Была вынуждена просто ждать. Но именно благодаря этому человеку я заработала хорошие деньги для ремонта собственного дома — того самого, на Новорижском шоссе, который купила в феврале того же года.

Все договорённости шли через Анну. Не знала фамилии этого человека, не знала его контактов, не знала ничего. Только то, что за мной будут приезжать и отвозить обратно. И я поехала. Это был январь 2021 года.

Москва стояла в сугробах — настоящая русская зима с морозом, от которого перехватывает дыхание, с небом, которое на закате становится нежно-розовым, почти прозрачным. Снег лежал повсюду — тяжёлый, пышный, как взбитые сливки на огромном торте.

За мной заехали. Чёрный автомобиль — дорогой, но не кричащий о своей дороговизне. Кожаный салон пах дорого и сдержанно. Водитель — молчаливый, в костюме, с едва заметным наушником в ухе. Всё говорило о том, что я вхожу в мир, где у всего есть свой протокол.

Ехали долго. За окном проплывали заснеженные леса, поля, какие-то далёкие огни. Навигатор велел держаться прямо, и мы держались прямо, пока цивилизация не начала редеть, уступая место бескрайней зимней тишине. Снегири. Новая Рига. Место, где живут те, чьи имена не гуглятся.

Когда мы подъехали, водитель остановился перед высокими воротами. Связался с охраной — по рации, короткими, рублеными фразами. Выяснилось, что мы приехали немного раньше. Нам велели ждать. Сидела в машине и смотрела на ворота. Высокий забор. Ни одной щели. Ни одного случайного просвета. Только снег, падающий на чёрные прутья решётки, и ощущение, что там, за этой стеной, — совсем другая жизнь.

Спустя какое-то время нам дали разрешение. Ворота медленно, бесшумно разъехались. Мы въехали на территорию. То, что я увидела, заставило меня замереть. Огромная территория — нет, не огромная, бескрайняя. Несколько двухэтажных зданий разного предназначения: одно, кажется, жилое, другое — для приёмов, третье — спортивный комплекс, судя по панорамным окнам. Заснеженные хвойные деревья — голубые ели, высоченные, почти касающиеся неба. Ухоженный участок с большим фонтаном посередине — сейчас он спал подо льдом, но даже сквозь снег угадывалась его роскошь.

Охрана. Много охраны. Люди в чёрном, с рациями, переговаривающиеся между собой на каком-то особом, только им понятном языке. На входе меня тщательно досмотрели. Не сопротивлялась — в конце концов, я здесь чужая, и у них свои правила. Охранник кивнул и дал команду проводить меня в одно из зданий.

Шли по расчищенной дорожке. Снег скрипел под ногами. Мороз пощипывал щёки. Вдыхала холодный воздух, пропитанный запахом хвои и едва уловимым ароматом горящих дров — где-то топили камин. Думала: «Господи, куда я попала?»

Когда мы подходили к корпусу, у охранника зашипела рация. Он остановился, выслушал и сказал:

— Вас проводят в другое здание. Идёмте.

Мы развернулись и пошли к соседнему корпусу. Здание, в которое меня привели, было огромным. Спортивный зал. Теннисный корт. Массажный кабинет. Соляная комната. Хамам. На втором этаже — гостевой зал для приёмов, с панорамными окнами в пол, через которые лился бледный зимний свет.

Мне показали, где переодеться. Надела униформу — белую, свежую, хрустящую — и вошла в массажный кабинет. Стол был уже застелен: ровно, без единой складки, белоснежная простыня. Всё идеально. Всё готово.

Стояла и смотрела на этот стол, на этот кабинет, на панорамные окна, за которыми падал снег. Не могла поверить. Я — та самая девочка, которая когда-то отмывала стеклотару до блеска, чтобы позволить себе самое дешёвое мороженое, которая ела картошку на застывающем говяжьем жире, которая мыла полы в квартире, потому что родители пропадали на заводе. Я стою здесь. В резиденции человека, чьё имя мне даже не назвали. И сейчас буду делать ему массаж.

Сердце колотилось, где-то в горле подступал комок. Дрожала от волнения. Тут он вошёл. Мужчина в возрасте, очень большой комплекции. Он занимал собой всё пространство — не просто физически, а какой-то особой, властной энергетикой, которая заполняла комнату до краёв.

Увидела то, что никогда не забуду. Прислуга — а их было несколько человек — тут же упала на колени. Буквально. Прямо перед ним. Они снимали с него обувь, надевали тапки на ноги, помогали снять верхнюю одежду. Всё это происходило в полной тишине — только шорох ткани и сдавленное дыхание людей, которые, видимо, за такое отношение получали очень хорошие деньги.

Стояла и смотрела. Внутри всё сжалось. Не от страха — от осознания: вот как выглядит настоящая власть. Не та, про которую пишут в журналах, не та, которой кичатся на публике. А эта — спокойная, будничная, устоявшаяся. Когда человек не требует уважения — оно просто есть. Как воздух. Как снег за окном.

Прислуга закончила, сняла с него одежду, оставила нас одних. Стояла. Он смотрел на меня — молча, внимательно. Волновалась — безумно волновалась, — но старалась не подавать виду. Мои руки, которые всегда были моим главным инструментом, сейчас казались мне деревянными. Неужели я сейчас буду делать массаж этому человеку?

— Давайте сначала поговорим, — сказал он. — Зайдёмте в соляную. Подышим гималайскими солями. Я люблю начинать с этого.

Не возражала. Мы прошли в соляную комнату. Стены, пол, потолок — всё было покрыто розоватой гималайской солью. Воздух был сухим, чуть солоноватым, и от него странно кружилась голова — но приятно, мягко, как от хорошего вина.

Мы сели. Он задавал вопросы: про работу, про детей, про то, откуда я приехала. Отвечала. Он слушал — не просто кивал, а именно слушал, вникал, как будто каждое моё слово имело значение. Потом он попросил мои руки. Протянула ладони. Он взял их в свои — большие, тяжёлые, но удивительно осторожные — и начал смотреть. Внимательно. Долго.

Вдруг заговорил. Он говорил о таких вещах, которые знала только я: о событиях моего прошлого, о потерях, о болях, о том, что я никому и никогда не рассказывала. Слова ложились точно, одно за другим, как будто он читал книгу, которую никто, кроме меня, не открывал. У меня мурашки побежали по коже.

— Откуда вы это знаете? — спросила я, и голос дрогнул.

Он улыбнулся — спокойно, без превосходства.

— Хиромантия. Я изучаю её много лет. Она помогает мне видеть людей, понимать, что они из себя представляют, стоит ли с ними работать, доверять ли им.

Вспомнила маму моего убитого друга. Ту самую, которая когда-то, в день похорон, взяла мои руки и сказала: «Ты выйдешь замуж, и у тебя родится ребёнок». Тогда не поверила. А она оказалась права. Теперь — снова. Человек, которого я вижу первый раз в жизни, смотрит на мои ладони и говорит то, что не знает никто.

В тот момент я поняла: это не случайно. Хиромантия вошла в мою жизнь уже во второй раз. Вселенная подавала мне знак, и я не имела права его игнорировать. После этой встречи я активно стала изучать данный вопрос. Но это уже совсем другая история.

После разговора в соляной комнате мы перешли к массажу. Массаж ему очень понравился. Он был не очень продолжительным — часа полтора. После он предложил подняться наверх и продолжить общение за чашечкой чая. Мы поднялись. Там было уже всё накрыто: на столе стоял чай с конфетами, орехами, сухофруктами. Любовались потрясающей природой, заснеженными деревьями через панорамные окна его резиденции.

В общении он сказал, что у него есть ещё огромная резиденция в Твери, на берегу реки, — гораздо больше, чем эта. Что если наше сотрудничество будет очень долгим, он с удовольствием пригласит меня туда. После чаепития он рассчитался со мной огромными деньгами. Теперь мне было понятно поведение прислуги — которая, видимо, за такое отношение получала хорошие деньги.

Мы с ним распрощались. После водитель отвёз меня домой.

Урок стойкости

Иногда самые значимые встречи приходят к нам через других людей: через помощниц, через рекомендации, через случайные разговоры за массажным столом. Анна привела меня к человеку, который не только щедро платил, но и напомнил мне то, о чём я почти забыла: что линии на ладони — это не просто складки кожи, что судьба говорит с нами, надо только уметь слушать. Когда вы попадаете в мир очень богатых людей, не суетитесь, не спрашивайте лишнего, не пытайтесь узнать фамилию или контакты. Просто делайте свою работу качественно. Деньги придут сами — большие деньги, те, которые помогут осуществить мечту.

Прямо сегодня: слушайте знаки, которые посылает вам судьба. Они повсюду — в случайных встречах, в словах незнакомцев, в линиях на вашей ладони.

---

ГЛАВА 73. ПОХОЖИЙ

После того, как Анатолий пропал, прошло совсем немного времени. Я ещё не успела ни забыть, ни отпустить, ни хотя бы перестать вздрагивать при звуке телефонного уведомления. Тишина, которую он оставил после себя, была ещё слишком громкой.

Тут меня пригласил Вячеслав — тот самый, что знал продавца дома и поручился за него в закрытом клубе. Позвал на массаж. Согласилась — работа есть работа, а клиенты не должны страдать из-за моей личной жизни.

Он был интересный мужчина: солидный, уверенный в себе, разведённый, с уже взрослыми детьми. Знали друг друга давно, я работала с ним не первый год. Ничего никогда личного — только профессиональное общение, только массаж, только ровные, спокойные отношения.

Но в тот вечер всё пошло иначе. После сеанса он предложил выпить по бокальчику вина. Согласилась. Мы сидели в полумраке его квартиры, разговаривали о чём-то неважном, и атмосфера постепенно менялась — становилась теплее, интимнее, опаснее. Потом он наклонился и поцеловал меня.

В этот момент случилось то, чего я не ожидала. В его лице я увидела Анатолия. Тот же рост, та же комплекция, та же причёска, та же лысинка на голове, те же черты лица, тот же овал. Когда он прикасался ко мне, когда его руки скользили по моему телу, мне казалось — это Анатолий. Его объятия. Его губы. Его тепло. Дрожь пробегала по всему телу — не от страха, не от холода, а от узнавания, от невозможного, невероятного сходства.

Закрывала глаза — и видела Анатолия. Открывала — и снова терялась: кто передо мной? Кого я целую? С кем я сейчас?

Только когда всё закончилось, когда я пришла в себя и реальность медленно, неумолимо вернулась, поняла: это не он. Это совсем другой человек. Чужой. Незнакомый. Просто похожий.

Казалось, что я схожу с ума. Сердце, душа, мысли — всё было там, с тем, кто пропал и не оставил мне ничего, кроме тишины. А здесь, рядом, — чужой мужчина, который просто оказался похож. Запуталась: в себе, в своих чувствах, в том, чего я на самом деле хочу.

Быстро оделась, пробормотала что-то про позднее время и уехала домой. Когда в следующий раз он позвонил и пригласил на массаж, согласилась — но сразу после сеанса, под первым попавшимся предлогом, сбежала. Встреча с подругой, срочные дела, что угодно — лишь бы не оставаться с этим человеком ни на секунду дольше.

Поняла одну простую, но жестокую вещь. Нельзя заменить одного человека другим. Нельзя заполнить пустоту кем-то похожим внешне. Нельзя целовать одного, а видеть перед собой другого. Это нечестно — ни по отношению к нему, ни по отношению к себе. Сначала нужно забыть, отпустить, пережить. Только потом — открываться заново.

Вячеслав всё понял. Больше не звонил. Так я потеряла постоянного клиента. Вскоре после этого случая всё и закрутилось с Георгием Николаевичем. Но это уже совсем другая история.

Урок стойкости

После разрыва мы иногда пытаемся заполнить пустоту кем-то похожим: тем же ростом, той же комплекцией, той же причёской. Но это ловушка. В его лице я видела Анатолия, его прикосновения казались такими знакомыми, что дрожь пробегала по телу. Но когда наваждение спало, поняла: рядом чужой человек. А я всё ещё там, с тем, кто пропал. Нельзя заменить одного человека другим, нельзя начать новые отношения, пока старые живут внутри вас. Сначала нужно забыть, отпустить, дать себе время. Только потом — открываться заново.

Прямо сегодня: если вы пытаетесь забыть одного человека с помощью другого — остановитесь. Это не работает. Дайте себе время.

---

ГЛАВА 74. МИСТЕР МАЛЫШ

После операции я почувствовала себя другим человеком. Наконец-то нравилась себе в зеркале — уже не просто привычно оценивала: «ну, нормально», а смотрела и чувствовала: да, красиво. Грудь, о которой мечтала столько лет, теперь была частью меня. Ловила кайф от своего отражения, от своего тела, от того, как на мне сидит платье или бельё.

Вместе с этим пришло новое ощущение — я знала, что нравлюсь мужчинам. Не просто догадывалась, а именно знала, чувствовала это кожей. Во мне появилось что-то сексуальное, манящее, притягательное — то, чего раньше не было. Или было, но пряталось глубоко внутри, задавленное комплексами, неуверенностью, вечной гонкой за выживание. Теперь оно вырвалось наружу. Мне это нравилось.

Разные мужчины обращали на меня внимание. Ловила их взгляды — в метро, в магазине, на улице. Каждый раз внутри что-то сладко замирало: «Я всё ещё могу. Я всё ещё желанна».

Был у меня один очень состоятельный клиент. Жил он на Новой Риге, недалеко от моего дома — в том самом направлении, которое я выбрала для себя. Звали его Георгий Николаевич. В прошлом — бандит. Когда-то давно у него была кличка Мистер Малыш. Теперь — предприниматель. Хороший, заботливый отец семерых детей от пяти разных женщин.

Ездила к нему часто, очень часто. Работала не только с ним — с его детьми, друзьями, бизнес-партнёрами. Он всегда был радушен, гостеприимен, встречал с улыбкой, провожал с благодарностью. Двери его дома были для меня открыты в любое время. Массаж делала ему подолгу — по три часа. Прорабатывала каждую мышцу, каждую клеточку его тела. Он лежал расслабленный, доверяющий, а я чувствовала его энергию — властную, сильную, мужскую. Она обволакивала, заполняла пространство, и с каждым сеансом между нами росло напряжение, которое уже трудно было игнорировать.

Спустя какое-то время он начал намекать на отношения — без обязательств. Шла весна 2021 года. Совсем недавно я пережила глухое молчание Анатолия и странный, неловкий эпизод с Вячеславом. С мужем мы уже не жили вместе — только на бумаге. Развод ещё не был оформлен официально, но для себя я уже была свободна. Сердце потихоньку отпускало прошлое, а тело хотело жить.

Боялась. Боялась потерять хороший доход. Сказала ему об этом прямо — честно, без игр, глядя в глаза:

— Если у нас что-то случится, а потом не сложится, я не хочу потерять тебя как клиента.

Он выслушал и ответил спокойно, уверенно — так, как говорят люди, которые привыкли держать слово:

— Если не получится — на работе это никак не отразится. Я слишком ценю твой профессионализм в массаже.

Мы прояснили ситуацию. Закрутился роман — страстный, горячий, неожиданный. Он был старше меня, чуть выше ростом, стройного телосложения, очень темпераментный в постели, с хорошим достоинством и отличной потенцией. Лев по знаку зодиака — страсть, огонь, власть. В постели и в жизни он привык добиваться всего, чего хочет, привык брать силой то, что ему недоступно.

Он не спрашивал. Просто клал ладонь на мои бёдра, и в этот момент моё тело переставало мне принадлежать. По коже пробегала дрожь — не от холода, а от предчувствия. Знала, что он будет делать со мной, и хотела этого с такой силой, что сама пугалась собственного желания.

Он прижимал меня к стене, и его дыхание касалось моей шеи. Чувствовала его власть каждой клеткой — в том, как он сжимал мои руки, в том, как он не спешил, давая мне возможность сопротивляться, зная, что я не стану. Это ожидание было слаще любого прикосновения. Моё тело дрожало — не от страха, а от возбуждения, которое я не могла контролировать.

Он смотрел на меня сверху вниз и улыбался той улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги. Знал, что я хочу этого. Знал, что я сдамся. И я сдавалась — не потому, что он брал силой, а потому, что мне хотелось быть взятой. Хотелось ощутить эту тяжесть, эту власть, эту мужскую энергию, которая накрывала меня с головой.

В такие моменты я переставала быть той, кто всё контролирует. Становилась просто женщиной — и это освобождало сильнее любого оргазма. Его руки были единственной реальностью, которая имела значение. Позволяла им вести себя туда, куда я сама никогда бы не решилась пойти.

Именно это, наверное, меня и цепляло. Прекрасно знала: если я приеду к нему и не поддамся — в следующий раз он прижмёт меня в углу своей властью, своей силой. От одной этой мысли у меня перехватывало дыхание. Не от страха — от желания.

Эта страсть была дикой, животной, необузданной — такой, какой я, наверное, не испытывала ни с одним мужчиной. Сказать, что у меня были к нему чувства, не могу. Симпатия — да, он был приятен мне как человек. Но в постели он был тем мужчиной, который заставлял меня дрожать от удовольствия, тем, кто брал, не спрашивая, тем, кому я позволяла больше, чем кому-либо.

Это была не любовь. Это была страсть — честная, взаимная, без иллюзий. Мне это было нужно.

Урок стойкости

Иногда в жизни случаются отношения не для души, а для тела — не про любовь, а про страсть. Это нормально. Георгий Николаевич — Мистер Малыш, бывший бандит, Лев — вошёл в мою жизнь в нужный момент. Я была свободна, я наконец-то нравилась себе. Позволила себе эту страсть — без чувств, без обязательств, без будущего. Это была не любовь, это был огонь. Мне это было нужно.

Прямо сегодня: не осуждайте себя за желания. Не всё должно заканчиваться свадьбой. Иногда нам нужен просто огонь — чтобы согреться, чтобы ожить.

---

ГЛАВА 75. МАЛЬДИВЫ

К сентябрю 2021 года от общения с Георгием Николаевичем у меня набралась весьма крупная сумма денег. Он платил щедро, не торгуясь, все эти месяцы — с самой весны. Понимала: это не просто оплата массажа, это его благодарность — за профессионализм, за внимание, за то, что я была рядом.