Екатерина Белецкая.

Дар. Горькие травы. Книга 3



скачать книгу бесплатно

– Надо как-то держаться, не раскисать, – Джессика коротко глянула на Скрипача. – Сам понимаешь.

– Никто не раскисает, – твердо ответил тот. – Просто ты же знаешь Ита. Он для себя что-то решил. Что-то, что с его точки зрения даже обсуждению не подлежит. И ведет себя сама понимаешь как. Сегодня с самого утра весь мозг мне вынес. И не только мне.

– Не злись, – попросила Джессика. – Ему тяжело, вот он и…

– Он идиот, – емко констатировал Скрипач. – И зануда. И достал.

– Ему тяжело, – повторила Джессика. – Наверное, даже тяжелее, чем Ри. Потому что Ри сейчас где-то очень далеко… от всего, что с ним происходит. А Ит – нет.

– Тебе страшно? – шепотом спросил Скрипач.

– Первые дни было страшно, – Джессика опустила голову. – От бессилия. От того, что я видела. От его лица, от того, как он выглядел. Потом… я привыкла, и поняла, что надо просто ждать. Всё будет как раньше. Надо ждать.

– Не будет всё как раньше, – Скрипач понурился. – То есть не так, я неправильно сказал. Жизнь, она всё равно продолжается. Они оба… ну да, восстановятся, наверное, но в любом случае – ничего уже не будет прежним. Мы словно вышли на какой-то другой уровень. Понимаешь?

– Чувствую, – улыбнулась Джессика. – Но еще не вышли. Только выходим.

– И ты думаешь, это возможно сделать без крови?..

– А что, крови было еще недостаточно?

Скрипач не ответил. Отвернулся, снова посмотрел на Ри – сейчас рядом с тем стояли уже четверо врачей, и лица друга было не видно. Но Скрипачу с лихвой хватило самого первого взгляда, чтобы понять: находиться рядом с этим роскошным модулем-полиморфом и тем, кто в нем лежит, он сможет, только собрав всю волю в кулак. Чтобы ничем себя не выдать.

– Достаточно, – еле слышно ответил Скрипач. – Крови было достаточно. Но, боюсь, что будет еще…


***

В филиал института они шли в молчании. Берта несколько раз пыталась заговорить со Скрипачом, но тот лишь отворачивался – отстань, мол, не сейчас – и она сдалась. Не хочет говорить, не может? Ну и не надо. Потом.

Снова начался дождь, уже не такой слабый, как был утром, а серьезный. Берта вытащила зонтик, но толку от этого зонтика было чуть больше, чем ничего. К тому же зонтик не позволял идти быстро. В результате они тащились нога за ногу больше чем полчаса, когда как дойти от госпиталя до института можно было, по слова Берты, минут за двадцать.

Филиал располагался в низком одноэтажном здании, притаившемся во дворах неподалеку от улицы Большие Каменщики. В холле, пустом и гулком, они первым делом сложили заупрямившийся зонт, потом сняли куртки – Берта объяснила, что гардероба нет, и что куртки потом можно будет повесить в кабинете.

Скрипач огляделся. Помимо воли у него сейчас включались прежние рабочие навыки, и он тут же оценил здание и находящихся в нем людей с точки зрения агента. Так… работает тут, судя по смеси запахов, человек двадцать, не больше; многие часто бывают во внешке; все без исключения – люди, ни рауф, ни когни тут отродясь не бывали; в здании не кормят, значит, есть ходят куда-то на улицу, может быть, в столовую; помещение эти люди заняли недавно, до этого тут располагалась какая-то контора…

– Пойдем, – позвала Берта. – Рыжий, идем, у нас времени мало.

Ты ведь хотел вернуться пораньше.

Скрипач кивнул.

– Иду, – отозвался он. – Интересно…

– Что интересно? – не поняла Берта.

– Запах, – Скрипач поморщился. – Нечто знакомое.

– Да? – Берта удивилась. – И что же?

– Площадки, мертвечина, – неохотно ответил Скрипач. – Они ведь ездят на площадки, так?

– Ездят, – недоуменно ответила Берта. – Но…

– Потом, – Скрипач тряхнул головой, словно отгоняя какие-то неприятные мысли. – Всё потом. Сейчас другое.

Федор Васильевич встретил их в кабинете, расположенном в дальней части неширокого коридора. Кабинет этот до недавнего времени принадлежал какому-то мелкому начальству – об этом говорила обитая бордовым дерматином дверь с потускневшей латунной ручкой, все прочие двери в коридоре были деревянными. В кабинете стоял сильно потасканный конторский стол и пара древних венских стульев, оставшихся, видимо, от прежнего владельца. Прочая же обстановка принадлежала уже владельцу новому. Скрипач с удивлением понял, что Томанов успел оборудовать свой кабинет по самому высшему разряду, возможному для Терры-ноль.

Шикарный симбиотический диван у стены. Вместо окна – завеса, причем не простая, такими же завесами частенько пользовались медики. На стене – несколько секций блоков памяти повышенной емкости, которые выглядят как тонкие светящиеся линии, проходящие от пола до потолка, и для непосвященного выглядят, как элемент декора. Скрипач только присвистнул – он-то знал, сколько стоит такой декор. Над столом парили одновременно три визуала, два в привате, один открытый.

– Добрый день, Берта, – Томанов поднялся из-за стола. Все три визуала мгновенно свернулись. – Привет, Скрипач. Что-то вы долго.

– Ну, это немудрено, – в голосе Скрипача зазвучал легко различимый холод. – Знаете, Федор Васильевич, уставшей и не очень здоровой женщине трудно быстро идти под таким дождем. Вы уж нас простите.

– Скрипач, сейчас не время ехидничать, – нахмурился Томанов.

– Правда? – Скрипач сделал удивленное лицо. – Да ну? А вот мне кажется, что поехидничать будет в самый раз.

– Рыжий, не надо, – попросила Берта – точно так же, как утром просила не ругаться с консьержкой. – Я тебя очень прошу, не надо…

– Нет, надо! – рявкнул Скрипач, высвобождая локоть, за который Берта попыталась его схватить. – Надо, вашу мать! Вы издеваетесь, да? Если вы намерены и дальше продолжать в том же духе, так лучше отдайте нас всех обратно Официальной! Хоть бегать никуда не придется!..

– Не ори на меня! – гаркнул Томанов. Берта попятилась к двери – она знала, что Томанов переходит на «ты» только тогда, когда крайне разражен и рассержен. – Заткнись и сядь!

– И не подумаю! – рявкнул в ответ Скрипач. – Какого хрена, Федор Васильевич, а?! Какого лысого хрена вы не перевели Ита в Бурденко?! Расой не вышел или статусом?! Какого хрена наша жена бегает, как собачка, туда и сюда, за день по восемьдесят километров наматывая, и тратя по четыре часа только на дорогу, а вы ее еще и торопить вздумали и упрекать, что опоздала?! Какого…

– Такого, что мне дали вывезти только Ри!!! – заорал в ответ Томанов. – Только одного! Да, мне предоставили выбор, и я…

– И вы, конечно, выбрали того, кто с вашей точки зрения лучше, – горько закончил за него Скрипач.

– О, да, он лучше, – саркастически рассмеялся Томанов. – Он гораздо лучше!.. Спившийся человек, лишенный половины мозга.

– А то вы за нами не следили, и не знали, что он давным-давно не пьет, что вернулась Джессика, и что у него растет сын!

– Знал, – Томанов тяжело вздохнул. – Ладно, Скрипач. Вы правы. Я действительно выбрал Ри… из-за того, что я знаю, кто такой Ри. И на что он способен.

– Спасибо за откровенность. Бертик, я тебя подожду в коридоре, – попросил Скрипач. – Давай недолго, хорошо? Отдай документы, и поехали отсюда.

– Рыжий…

– Уже очень много лет рыжий. Клоун. Дебил. Точнее, нас два дебила, да? – Скрипач, склонив голову к плечу, неподвижно смотрел на Томанова. – Разменные карты. Не говорите глупости, Федор Васильевич. И не лгите. Мне тошно вас слушать. Вы могли перевести двоих, но перевели только… того, кто был выгоднее для вас. На Ита вы просто забили. Или у вас не хватило времени. Ведь так?

– Да, я был вынужден уехать, – Томанов отвернулся. Подошел к окну – завеса тут же стала прозрачной. Упругие дождевые струи наталкивались на силовое поле и разлетались водяной пылью. – Боюсь, что вы не захотите слушать мои объяснения, почему и куда я уезжал. Для вас это значения не имеет.

– Да, не имеет, – кивнул Скрипач. – И для Ита не имеет. Для меня сейчас имеет значение лишь одно – вытащив Ри, Ита вы просто бросили погибать. Великолепно зная, что выжить там невозможно.

– Скрипач…

– Я не закончил. Потерпите еще минуту, прежде чем начнете рассказывать пустым стенам, куда и зачем вы ездили, и оправдываться перед ними. Значит, так. Никаких считок ни моя жена, ни Джессика больше сдавать не будут. Если потребуется, подъеду я, и сдам всё сам – но не раньше, чем Ит пройдет все этапы вмешательства…

– Скрипач, да послушайте же…

– Значит, полтора месяца вы переживете без считок. Дальше. Денег просить я, разумеется, не буду, но вы, как я полагаю, хорошо знали, что сотворили с нашим жильем, и никак этому не препятствовали. Дело ваше, бесспорно. И ситуация к вам отношения не имеет. Но! Когда вы начнете работать с обеими женщинами, извольте предоставить им на рабочие дни возможность нормального ночлега.

– Рыжий, у Джессики и детей есть квартира! – в голосе Берты звучало отчаяние. – Подожди, не надо, прошу тебя! Сядь, ради Бога, помолчи, и послушай!!! Я…

– Это ты помолчи, – приказал Скрипач. – Извини, но так надо.

– Что-то еще? – поинтересовался Томанов, садясь за стол.

– Да. Я требую, чтобы Ита перевели. Сейчас. До операций. И чтобы эти операции делались в нормальных условиях.

– Чем плох тот госпиталь?

– Вы там были? – голос Скрипача упал до едва различимого шепота. – Сорок километров от города. Заброшенная территория. С этого здания кирпичи на головы людям падают. Он лежит сейчас по сути дела в бывшем гостиничном номере – с такими травмами! Бригады будут работать на операциях в холле!.. Если вы этого не сделаете – а я больше чем уверен, что не сделаете – я до конца дней своих не забуду, что мы для вас не более чем мусор. Учтите, у отбросов своя логика. И я вам про это напомню. При первом же удобном случае. Боюсь, напоминание станет для вас неприятным сюрпризом.

– Скрипач, вы сошли с ума, – Федор Васильевич устало вздохнул. – Винить вас в этом было бы глупо. Любой от такого свихнется… Вы же понимаете, что перевести кого бы то ни было куда бы то ни было я не могу. Это вне моих полномочий. И даже если я буду пробовать что-то предпринять, ваши же коллеги никогда не позволят его куда-то переводить на этом этапе лечения.

– Ну кто бы сомневался, что вы сумеете выкрутиться, – Скрипач усмехнулся. – Я вот – ни секунды. Браво. Очень изящно. А оказался он в этом госпитале…

– Потому что его не взял никакой другой! Насколько я знаю, переговоры шли при вашем непосредственном участии, – Томанов тяжелым взглядом посмотрел на Скрипача. – Вы сами подавали запросы.

– Да, подавал, – кивнул Скрипач. – Стоя рядом с 1/13. Знаете, что это такое? Агония. Но с того момента прошло уже больше двух месяцев, если вы не заметили. Ладно, Федор Васильевич. Разговор я считаю оконченным. Все точки над «и» поставлены, все выводы сделаны. Перевода я буду добиваться сам, начну сегодня же. Теперь далее. Что потребует непосредственно от меня ваша богадельня?

– Ничего, – неприязненно ответил Томанов. – При таких вводных – ничего. На этом этапе. Потом… подумаю. Спасибо за урок, кстати.

– За какой урок? – неприязненно произнес Скрипач.

– За тот, который вы мне сейчас преподали.

– И в чем же суть этого урока? – рыжий прищурился.

– В том, что не следует помогать тем, кто не способен адекватно воспринять ни помощь, ни потраченные на её оказание усилия. Вы хотели идти? Идите, Скрипач. И вы, Берта, идите тоже. Увидимся… как только позволят обстоятельства. Которые, как я сейчас вижу, у вас несколько изменились.

– Господи… – Берта стояла посреди кабинета, прижав кулаки к груди. – Да что же это такое… Взрослые мужчины, а ведете себя, как два маленьких ребенка! Рыжий, сядь! Сядь, я сказала!!! И замолчи уже ради всего святого. Федор Васильевич, вы просто не понимаете, о чем он говорит!

– Я отлично понял, и со слухом у меня всё в порядке, – отозвался Томанов.

– Вы действительно не были в «Полях», а «Поля» на самом деле помойка по сравнению с Бурденко, – голос Берты дрожал. – Это так. Но сейчас это неважно, потому что вы не правы оба. И ты, рыжий – потому, что сделал слишком поспешные выводы. И вы, Федор Васильевич – потому что слушаете и принимаете всерьез то, о чем он, – кивок в сторону Скрипача, – говорит. Успокойтесь, оба. Пожалуйста!..

– Я, собственно, и не волновался, – неприязненно заметил Томанов. – Если вы не заметили…

– Тогда объясните Скрипачу, что это ваша группа работала над тем, чтобы нас всех освободили. Что вы тогда были спешно вызваны во внешку Маден, которая предоставила ряд свидетельств, которые нас оправдали. Что вы не пропустили ни одного судебного заседания, и добились того, чтобы суд шел в открытом режиме, а не в закрытом, как планировалось изначально. Объясните, не сидите просто так!

– Как я могу объяснить, если он орет, не прекращая? – резонно поинтересовался Федор Васильевич. – Скрипач, вы же никого, кроме себя, не слышите. И слышать не хотите.

– То, что сказала Берта – правда? – Скрипач поднял голову. – Это на самом деле так?

– Да, это так, – кивнул Томанов. – Но отчасти вы тоже правы. Я действительно был поставлен перед выбором, и выбрал Ри. Вы думаете, я не чувствую себя виноватым перед вами и перед Итом? Чувствую. Но я ничего не мог поделать! Я отсутствовал почти три недели, а когда вернулся… в общем, мне сказали, что из комы он вышел, но перевозить его нельзя, потому что он на аппаратном дыхании, у него пневмония, и он не перенесет дорогу.

– И вы поверили? – Скрипач тяжело вздохнул.

– Я не врач, – развел руками Федор Васильевич. – В больницу меня не пускали. Я не думал, что там всё… настолько плохо.

– То есть вы думали, что там всё нормально? – горько спросил Скрипач. – В тюремной больнице? Вам самому не смешно?.. Богадельню в Домодедово вы тоже успели позабыть?

– Рыжий, он действительно понятия не имел о том, что там происходило, – Берта подошла к Скрипачу, взяла его за руку. – Родной, я очень тебя прошу – не надо. Не надо сейчас.

– Я просто хочу, чтобы для всех… для нас… были всё-таки равные условия, – Скрипач говорил, опустив голову, с трудом подбирая слова. – Я отдаю себе отчет в том, что Ит и Ри в ваших глазах – величины, конечно, несравнимые…

– Скрипач…

– Еще минуту, пожалуйста. Я уже почти закончил. Так вот, величины действительно несравнимые. Для вас, Федор Васильевич. А для меня… последние годы мы вчетвером работали в госпитале, а Ри занимался тем, что возил раненых. И разница между нами несколько подстерлась. Поэтому… я всё равно буду настаивать на том, чтобы Ита немедленно перевели туда, где условия лучше, и…

Он не договорил. Горло сдавило спазмом, он поперхнулся, закашлялся. В ушах зазвенело. Берта всё еще держала его за руку, и Скрипач сейчас вцепился в эту руку, как утопающий – в спасательный круг. Берта испуганно вскрикнула: пальцы у Скрипача были железные.

– Федор Васильевич, дайте, пожалуйста, воды, – попросила она. – Рыжий, успокойся. Если ты не соберешься, мы не доедем обратно. Ты слышишь?

– Слышу… прости… – Скрипач тяжело поднялся со стула. – Я лучше подожду на улице… Извините, Федор Васильевич, я действительно… немного не в состоянии сейчас разговаривать.

Он медленно вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Томанов помолчал с минуту, затем провел пальцем по выскочившему перед ним визуалу – включил акустическую защиту, догадалась Берта.

– Ну и дела, – протянул Томанов. – То есть я знал, что всё плохо, но, оказывается… Господи…

– Федор Васильевич, я тоже пойду, пожалуй, – Берта посмотрела на дверь. – Вы же видите.

– Вижу. Вот что, – Томанов решительно хлопнул по столу ладонью. – На полтора месяца исследования прекращаем. По крайней мере, с вами. С Джессикой – по обстоятельствам, как получится. Вы завтра что планируете делать?

– Поедем в Москву. Навестить Ри, убрать в квартире. Поедем втроем, если вы об этом. Фэбу сейчас еще хуже, чем Скрипачу.

– Вы справки привезли?

– Да, – Берта полезла в сумку, вытащила помятый конверт. – Какого числа нам нужно будет отмечаться?

– Завтра узнаю, но, кажется, двадцать второго… ага, хорошо, всё правильно, – Томанов скользнул по бумагам рассеянным взглядом. – Берта, возьмите, – он вытащил из кармана сложенную пополам десятирублевку. – Возьмите, я сказал. Хотя бы еды нормальной купите. И… еще момент. Может быть, не стоит завтра вести к Ри всех троих? Если Скрипач до такой степени неадекватен, то что могут устроить остальные?

– С остальными всё нормально, – заверила Берта. – Рыжий просто очень тяжело переживает ситуацию, он не в счет. Кир уже был у Ри, и ему ни одной подобной мысли в голову не пришло. Так что…

– Ладно. Идите, Берта, а то мне как-то неспокойно, что он там один, – Томанов отвернулся. – На счет перевода я, конечно, поговорю.

– Можете не стараться, – Берта хмыкнула. – Я уже говорила месяц назад. Сказали, что это рискованно и нецелесообразно. Ну да, наша часть семьи в некотором роде второго сорта, я знаю. Ничего, справимся. Покатаюсь на катере. Я уже привыкла.

– И вы туда же? – с тоской спросил Томанов. – Ну, тогда я вынужден признать, что у официалки всё отлично получилось. И что крайнего нашли – удачнее не придумаешь.

– Я не считаю вас крайним. Скорее, индикатором. Или, если угодно, ситом, – Берта встала, улыбнулась. – Что-то в сите задерживается, что-то проходит сквозь ячейки. Всё правильно. Это жизнь. Так и должно быть.

Томанов молча смотрел на нее, ожидая продолжения. Но Берта ничего больше не сказала. Подняла с пола сумку, и молча вышла, плотно закрыв за собой дверь.


***

На обратной дороге им повезло – очень удачно сели, в каюте, под крышей, в сухом углу. Когда катер отвалил от пристани, Берта вытащила из сумки коробку с рационом, открыла, и протянула Скрипачу.

– Ешь, – приказала она.

– Не хочется, – Скрипач покосился на коробку с явной неприязнью.

– Ну, тогда я поем, – Берта, кажется, рассердилась. – Ты не против?

Скрипач пожал плечами и отвернулся. Берта принялась орудовать ложкой – сначала съела половину мяса с овощами, затем половину желе с кусочками какого-то незнакомого фрукта, потом – половину сладкой пасты, немного напоминающей шоколадную. Прямоугольную серую булочку она тоже разломила пополам, и принялась жевать свой кусочек. Булочки эти она не очень любила (на её взгляд в Санкт-Рене были какие-то странные представления о хлебе), но сейчас Берта шла на принцип, поэтому с булочкой расправилась в два счета.

– Ну, и? – поинтересовалась Берта, ставя коробку рядом с собой. – Так и будешь молчать?

– А что говорить? – Скрипач, наконец, повернулся к ней. – Всё ясно.

– Что планируешь делать?

– Пойду сейчас к Андрею, разговаривать. Подам запрос в Бурденко.

– Сам? – полюбопытствовала Берта, незаметно придвигая коробку с едой поближе к Скрипачу. Тот никак не отреагировал.

– Не сам, куда мне самому. Статус низкий. Через Фэба, видимо. Или через Илью.

– А если они откажутся? – справедливо поинтересовалась Берта.

– Тогда они – суки, – пожал плечами Скрипач. – Тогда сам. Не знаю как, но сам. Кроме Ильи и Фэба есть еще масса народу. Кто-нибудь да согласится.

– А если нет?

– Ну что ты заладила – «а если, а если»? – рассердился Скрипач. – Понятное дело, что восторга они от этого не испытают. Но у меня другого выхода нет.

– Рыжий, если серьезно – зачем? – Берта нахмурилась. – Ты ведь отлично понимаешь, что не согласятся, и что это бессмысленно.

– Да? – Скрипач улыбнулся. – Бессмысленно? Хотя бы попробовать определить его в место с человеческими условиями – бессмысленно? Здорово. От Томанова набралась?

– Вот что, – Берта разозлилась. – Во-первых, ешь. Ешь, сказала! Во-вторых, пока ты ешь, я на пальцах объясню тебе, доктору, почему они ни на какие переводы не согласятся…

– Не надо ничего объяснять, я и так всё знаю, – Скрипач, наконец, взял в руки коробку и запустил ложку в контейнер. – Скажут, что начали работу здесь, что блоки регенерации работают здесь, что по договору эндопротезы пойдут в «Поля», и так далее.

– И что ты собираешься им на это возразить? – прищурилась Берта.

– Да ничего. Я просто перережу себе горло у них на глазах, если они откажутся, – спокойно ответил Скрипач, продолжая ковыряться в отделении с овощами. – Это не угроза и не детский сад, Бертик. Ты меня знаешь. Я – товарищ последовательный. Сказал, значит, сделаю.

– Идиот, – емко констатировала Берта. – Спасибо тебе большое. Чтобы вместо одного у меня было два инвалида, да? Ты этого хочешь добиться?

– Нет, не этого, – отрицательно покачал головой Скрипач. Подцепил кусочек желе, отправил в рот. – Я хочу добиться перевода. Во что бы то ни стало. Хочу добиться нормальной палаты, а не клетушки размером со спичечный коробок. И не надо меня шантажировать, пожалуйста.

– Это не я, это ты шантажируешь. Причем почему-то меня, – заметила Берта. – Я-то тебе что сделала?

– Охотно объясню. Во-первых, ты молчала.

– О том, какие условия в Бурденко?

– Да. Во-вторых, ты сейчас почему-то на их стороне, а не на моей.

– Ты сам всё отлично понимаешь, и…

– И чего? Бертик, как хочешь. Вот ей Богу, как хочешь, но я буду делать то, что считаю нужным, а не то, что диктует какой-то придурошный здравый смысл. Замазку будешь?

– Чего буду? – не поняла Берта.

– Замазку, – рыжий ткнул ложкой в отделение с пастой. – Мы её в «Вереске» так называли. Она вкусная и калорийная просто до ужаса. Ешь, маленькая. Поправляться тебе действительно надо.

– Сил моих на тебя нету, – пожаловалась Берта. Отобрала у Скрипача ложку. – Ты ведь понимаешь, что впустую потратишь время.

– Не-а, не понимаю, – безмятежно отозвался Скрипач. – Или – или. Или Ит окажется в Бурденко, или я наложу на себя руки.

– А ты Ита спросить не хочешь?

– Нет, не хочу. Потому что знаю, что он ответит. Что ему всё равно. Ну так вот, маленькая. Ему, может, и всё равно. Мне нет. А теперь доедай замазку, и пошли искать воду. На пару чашек чая эта коробочка еще вполне способна. Заряда точно хватит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9