Екатерина Белецкая.

Дар. Горькие травы. Книга 3



скачать книгу бесплатно

– А это не моё дело, как. Идите по черной лестнице.

– Вы, простите, офигели? – поинтересовался Скрипач. – С двадцать первого этажа с тяжелой сумкой?

– Не знаю, кто вы такой, и какое вам дело, но…

– Я её муж, – жестко ответил Скрипач. Голос его не предвещал ничего хорошего. – И попрошу с моей женой в таком тоне не разговаривать.

– Вот раз муж, то и последите, чтобы ваша жена не пакостила.

– А не пошли бы вы… – начал Скрипач, но Берта схватила его за рукав и потащила к лифту. Когда двери кабины закрылись, она прошептала:

– Рыжий, забей. Они всё время орут. Эта – в особенности. Я просто не обращаю внимания.

– Почему орут?

– Потому что квартира, солнышко, это лакомый кусок, на который претендовали многие, и который в результате не достался никому, потому что Томанов её сумел удержать за нами. Из-за вашей однушки тоже была свара. Понимаешь?

– Понимаю, – глаза Скрипача нехорошо сузились. – Вот что. Когда мы пойдем обратно, я этой суке скажу пару ласковых. И не смей меня останавливать.

– Рыжий, нет, ты не понимаешь. Мы сейчас здесь даже не на птичьих правах, мы… Господи… Родной, правда. Не надо с ними ссориться. Будет только хуже.

– А что, есть куда хуже?

– Есть. Можно оказаться в бараках в Бирюлево, например. Мне тут этим угрожали недавно.

Скрипач смотрел на неё неподвижным тяжелым взглядом.

– Почему ты молчала? – спросил он.

Лифт остановился. Берта вышла первой, посторонилась, пропуская Скрипача. Когда двери кабины закрылись, и она поехала куда-то вниз, тихо сказала:

– Не хотела, чтобы вы отвлекались на мелочи.

– Мелочи?! Над тобой измывается любая сволочь, а мы трое…

– Вам надо заниматься делом. Нужно спасать Ита. Спасать Ри. Это действительно мелочи, родной, которые можно как-то пережить. Не надо ссориться с ними, прошу тебя. Мы же враги народа, официалка выставила нас настоящими врагами России, и теперь… придется жить… ну, вот так. Какое-то время.

Скрипач отвернулся. Полминуты помолчал.

– Вот что, – глухо сказал он. – Во-первых, в город одна ты больше не поедешь. Во-вторых, с этой мразью я на выходе всё равно поговорю. В-третьих, с Томановым я поговорю тоже, и заранее прошу тебя: не вмешивайся. В-четвертых, спасать надо, это ты права, но я тебе клянусь, что таскать тяжелые сумки и выслушивать гадости ты больше не будешь. Чего бы мне это ни стоило.

Берта слабо улыбнулась.

– Спасибо, родной. Ладно, пойдем. Ты только соберись как-то… и не расстраивайся.


***

Дверь в квартиру представляла собой странное зрелище. Эта была дверь, собранная из двух половинок двери, правой и левой. Половинки были кое-как соединены брусочками и досками, и держались в буквальном смысле на четном слове. Дверь украшал пудовый амбарный замок. Берта вытащила ключи, с минуту повозилась, отпирая, потом замок громко щелкнул.

– Рыжий, помоги, – попросила Берта. – Надо приподнять чуть-чуть, иначе не откроем.

Она в пол упирается.

Скрипач примерился, аккуратно взялся за дверь.

– Это ты каждый раз тягаешь такую тяжесть? – спросил он.

– Нет, мы чаще всего с Джесс вдвоем, или с Ромкой, – объяснила Берта. – Кстати, дверь разбили уже после того, как я тут побывала в первый раз. До этого… осторожно, гвоздь… до этого она была нормальная. Просто опечатана. Ну, ничего. Мы с Ромкой вон как починили. Он набрал на какой-то стройке дощечек, и получилась почти что новая дверь.

Коридора и прихожей не было. Точнее, коридор и прихожую можно было угадать по фрагментам стен, торчащих из пола, как гнилые обломанные зубы. Скрипач присвистнул.

– Несущие стены они оставили, – объяснила Берта. – Слушай, закрой обратно. Не хочу, чтобы эти все пялились…

На внутренней стороне двери обнаружился крючок, прибитый опять же гвоздями. Скрипач поставил дверь на место, накинул крючок.

– А почему так темно? – вдруг сообразил он.

– Потому что вместо половины стекол фанера, – сообщила Берта. – Выбили. Причем, как мне кажется, тоже сравнительно недавно.

– То есть квартиру разнесли уже после того, как мы тут оказались?

– Ммм… – Берта задумалась. – Не знаю. По-моему, в два этапа. Сначала – когда мы сбежали, ну и сейчас, да. Пошли, посмотришь. Да не хмурься ты, все равно уже ничего не изменить.

– Что верно, то верно, – Скрипач покачал головой. – Но в любом случае, это всё надо как-то убирать и приводить в порядок.

– Ну да. Плохо, что денег нет. С деньгами было бы проще.

…Стены действительно сохранились лишь частично. Обломки усеивали пол, и обломки эти были перемешаны с тем, что когда-то было мебелью и вещами. Под ногами хрустело стекло, и Берта сказала, чтобы он был осторожнее: Настя пару недель назад порезала ногу об осколок.

Убрать Берта и Джессика с детьми сумели только кухню и коридор, точнее, пространство, которое было раньше кухней и коридором. В кухне на полу обнаружился обломок стены такого размера, что сдвинуть его двоим женщинам и подросткам оказалось не по силам. Сам пол, однако, был чисто выметен, и, кажется, даже вымыт. На подоконнике стоял старый помятый чайник, рядом – пара алюминиевых кастрюль.

– Плиту удалось сделать, – с гордостью сообщила Берта. – Чай будешь?

– Будешь, – кивнул Скрипач. – Так… что бы такое придумать с этим камушком… ходить-то мешает…

– Я его потихоньку молотком разбиваю и вытаскиваю. Он был гораздо больше. Правда, разбивать не дают. Снизу ругаются, что стучу.

– Угу. Ладно. Камушек этот мы завтра с Киром решим, – пообещал Скрипач. – Пусть хоть обругаются.

– Ой, слушай! Забыла совсем. Двери целы, представляешь себе? Их кто-то аккуратно снял, завернул, и поставил на балкон, который был застекленный, представляешь? Коробки и наличники тоже там. Видимо, хотели увезти, но почему-то не увезли. Так что минус одна статья расходов.

– К этим дверям должны прилагаться стены, – проворчал Скрипач. – Но да, это неплохо. Слушай, получилась квартира-студия, – засмеялся он. – Ладно, ничего. Прорвемся. Кирпич бы где-нибудь достать. Сами сделаем.

– Если бы только кирпич. Так, что еще интересного. Сейчас соображу, – Берта вытащила из сумки коробку с рационом. – Одного на двоих нам сейчас хватит? Второй можно будет ближе к вечеру съесть.

– Хватит, конечно, они же большие, – заверил рыжий. – Давай чайник поставлю. Что мы сегодня тут делаем?

– Мусора немножко вынесем, и я тебе буду очень благодарна, если ты поставишь шкаф. Мы его поднять не сумели.

– Понял, сейчас подниму. Веди и показывай, чего и куда.


***

Два часа они разбирали завалы и таскали на помойку сумки с обломками и мусором. Скрипач понял, что такими темпами они за три месяца не управятся, и решил, что следующие пару недель нужно будет наведываться на Котельническую втроем, а то и вчетвером, чтобы за эти недели, как минимум, просто разобрать завалы. Временные перегородки можно будет сделать из чего угодно, хоть из той же фанеры (правда, оставался открытым вопрос, где достать фанеру), электрику и прочую мелочевку они запросто восстановят вместе с Киром. И обязательно привезти сюда Фэба! Фэб совсем закис, ему поработать руками будет только на пользу.

Вытащив к мусорным контейнерам два десятка пакетов, они наскоро перекусили, ополоснулись, почистили одежду, и засобирались: сейчас пришла пора отправляться в Бурденко. На улице снова зарядил дождь, от которого старый протекающий черный зонтик, захваченный предусмотрительной Бертой, оказался слабой защитой, и Скрипач уже морально подготовился к тому, что они снова вымокнут, но стоило им отойти от дома, как дождь внезапно прекратился, а из-за туч выглянуло холодное осеннее солнце.

– Здорово, – восхитилась Берта, пряча зонтик в сумку. – Просто праздник какой-то. Рыжий, это погода явно для тебя расстаралась, не иначе.

– А может, для тебя, – рассеянно возразил Скрипач. Он то и дело оглядывался, но времени, чтобы остановиться и хотя бы взглянуть на город толком сейчас у них, увы, не было. – Погода, она такая… Как же тут поменялось всё, – печально заметил он, когда проходили мимо знакомой булочной. – Закрыто, блин…

– Никаких особенных перемен не заметила, разве что город вырос, – возразила Берта. – А булочная работает, ты что! Просто санитарный день сегодня, вон же объявление, на окне.

Скрипач облегченно вздохнул.

– Слойки свердловские, – мечтательно произнес он. – Помнишь? С посыпкой сверху. Я про них почему-то в одиночке часто думал эти три месяца, пока сидел. То есть как – часто. Когда почему-то не думал про то, что случилось в портале… Помнишь наши Ужины Имени Душевной Лености?

– А то, – Берта усмехнулась. – Двадцать слоек и двухлитровая банка джема.

– И развесной зефир в кульке, – подхватил Скрипач. – И белевская пастила в бумажке. И кос-халва. И трубочки с орехами. И сахарные карамельки. И…

– И остановись, пожалуйста, а то я сейчас слюной захлебнусь, – попросила Берта. – Садист ты всё-таки.

– У меня просто память хорошая, к сожалению, – Скрипач досадливо махнул рукой. – Что есть хочется, это ты права. Тебя, кстати, долечили?

Будучи в тюрьме, Берта чем-то отравилась, и последствия этого отравления, по словам Саиша, оказались серьезными: не в порядке кишечник, поджелудочная, печень… Это всё можно было бы вылечить дней за десять практически полностью, вот только у Берты не было пока что десяти дней.

– Нет, – Берта прибавила шагу. – Это не к спеху. Успею как-нибудь.

– Ты хоть ферменты принимай, – попросил Скрипач. – Это Терра-ноль. Новую поджелудочную взять неоткуда.

– Знаю, – отмахнулась Берта. – Ерунда. С хроническим панкреатитом вполне можно жить. Без паники.

– Вот взять ремень, и выпороть тебя, – проворчал Скрипач. – Сказала тоже, ерунда.

– Переживу…

Сейчас им предстояло перейти Таганскую площадь и снова спуститься к Яузе – они решили срезать дорогу, и пошли не по набережной, а дворами и переулками, так выходило короче. Регулировщик в плащ-палатке махнул жезлом – толпа (на Таганке всегда было людно) быстро пошла через проезжую часть.

– Рыжий, хватит глазеть, – Берта рассердилась. – Скорее давай.

– Прости, задумался. В сквере рынок, что ли? – удивился он.

– Колхозы и фабрики привозят что-то, – Берта пожала плечами. – Я не смотрела, некогда было. Да, вроде бы рынок. Полулегальный.

– Картошечка, – мечтательно протянул Скрипач. – Вот кончится это всё, и первое, что я у тебя попрошу приготовить, это будет…

– Скалкой по лбу это будет! Теперь ждать придется, – сейчас они стояли на «островке», вместе с другими опоздавшими, не успевшими перейти площадь.

– Ну и ладно, ну и подождем, – Скрипач, вытянув шею, смотрел на маленький рынок.

– Каждая минута на счету, а тебе лишь бы отвлекаться. Солнце, ну нет времени, понимаешь ты это?!

– Ох… Да понимаю, конечно. Ладно, не переживай, идти совсем чуть-чуть осталось.


***

Джессики в холле первого этажа не было, и Берта справедливо предположила, что она ушла к Ри в палату. Дети подойдут попозже, объяснила она, занятия уже закончились, но Ромка и Настя, во-первых, подрабатывают, и, во-вторых, на них практически всё хозяйство, поэтому до больницы им нужно и на рынок сходить, и еду приготовить, и постирать.

– Подрабатывают? – удивился Скрипач.

– Ромка нашел работу. Да, подрабатывают. Курьерами, по два часа в день, после школы. Отвезут в пару мест документы, параллельно успевают купить еду… рыжий, потом сами всё расскажут, может, не сегодня, но расскажут.

– Зачем им работать? – Скрипач нахмурился. – Им же дают вполне приличные деньги.

– Квартира, которую надо будет восстанавливать, одежда, мелочи, – принялась перечислять Берта. – Роман Игоревич у нас мужчина серьезный. Я так поняла, что он на каникулы планирует Настю в Питер свозить… ладно, родной, времени у нас немного, поэтому пошли вошегонку проскочим, быстро пообщаемся, и сразу к Томанову.

Возле зоны биоконтроля (в просторечии – вошегонка) они повстречали Поля и Заразу, который, едва завидев Скрипача, издал радостный вопль, и, если бы не железная рука Поля, вовремя ухватившая его за ворот, рванул бы к нему, в зону стерилизации.

– Да стой ты, чокнутый, куда?! – рявкнул Поль. – Привет, рыжий! Давайте, переодевайтесь, ждите, и подходите сразу в палату. Джесс пришла уже. Детей сегодня не будет.

– Почему не будет? – расстроилась Берта.

– Ромка позвонил, сказал, что подработка какая-то срочная подвернулась, – объяснил Поль.

– Ничего, в следующий раз увидитесь, – пообещал Зараза. – Рыжий, как там дела?

– Средней паршивости, – Скрипач вздохнул. – Конца и края не видать. Лечимся.

– А говорили, что через три недели первая операция, – удивился Зараза. Его огненные волосы сейчас были убраны под шапочку, но пара упрямых прядок выбилась наружу, и гермо принялся поспешно заправлять их обратно.

– Если вес сумеет набрать, то да, обещают через три недели. Руку. Но ты же понимаешь, там второй этап с подвздошной, и параллельно четыре полостных мишени. Не считая мелочей, типа переустановки портов, и прочей хрени.

– Да знаю я, – Зараза на секунду помрачнел, но тут же повеселел снова. – Ничего, прорвемся. Так, ладно. Про сейчас. Ты, рыжий, самое главное не расстраивайся, хорошо? Оно всё, конечно, может и выглядит не очень, но тут действительно реальные шансы, потому что уникальный получается проект, аналогов нет. Ну и сейчас уже готовим потихоньку к нейропротезированию, и переговоры идут полным ходом, «карта» делается. Другой вопрос – с памятью, но и это, оказывается, решаемо. В общем, мы на пост, а вы в палату идите.

…Джессика, как выяснилось, в отделение института, к Томанову, ездила по утрам, когда у Ри были процедуры, и её присутствие было бы лишним. Что они обе вообще там делают, Скрипач спросить не успел – позже, с запоздалым раскаянием, он долго корил себя, что не спросил, но в тот момент просто не подумал про это. Ну ездят, и ездят. Значит, надо.

– Сегодня хоть смены не будет, – Берта расстегнула кофту, поправила майку. – Черт, опять я из штанов вываливаюсь, – пожаловалась она. – Может, сделать пояс из косынки?..

– Какой смены? – не понял Скрипач.

– Да у Томанова. Мы сегодня так… поговорить, справки отдать… день халявы, в общем.

– Что за смена? – требовательно спросил Скрипач.

– Ну… – Берта замялась. – Поскольку вы все вне доступа для группы, приходится работать нам. Мы с Джесс… в общем, мы вспоминаем. И записываем.

– Что именно? – Скрипач нахмурился.

– Всё подряд.

– То есть?

В вошегонке им предстояло провести еще пять минут, и Берта поняла, что попалась: уйти и отвертеться от разговора не представлялось возможным, рассерженный и встревоженный Скрипач сидел напротив, деваться некуда.

И Берта решилась.

– В общем, мы сдаем считки, – стала объяснять она. – Свои. По тем событиям, которые группе кажутся ключевыми и важными. Если я правильно поняла Томанова, то у нашей семьи тоже есть какие-то внутренние циклы развития, и они сейчас ищут закономерности.

– И каким образом вы сдаете эти считки? – ледяным голосом поинтересовался Скрипач, который уже всё понял.

– По-разному. Иногда это воздействие, иногда…

– Химия, – подсказал Скрипач.

– Да. Кое-что удается достаточно подробно вспомнить самостоятельно, но чаще всего это не устраивает группу, и…

– Можешь не продолжать, – Скрипач со злостью оскалился. – В общем… когда ты последний раз что-то сдавала?

– Вчера.

– Значит, это действительно был последний раз. Потому что еще что-то сдавать в этих режимах ты будешь только через мой труп. Господи, но почему ты молчала про это всё?! – в голосе Скрипача звучало ожесточение и отчаяние. – Берта, ты же взрослая и умная девочка!.. Зачем?!

– Мы с Джесс это делали с одной-единственной целью, – голос Берты стал холодным и отстраненным. – Для того чтобы хоть какое-то время не трогали вас. Чтобы оставили в покое.

– Не обязательно за покой платить такую цену, – возразил Скрипач. – Он того не стоит.

– Я имела в виду работу в госпитале.

– Да понятно. Но поверь, маленькая, я бы нашел способ их послать так, чтобы они отвязались на три месяца, и…

– Всё, идем, – Берта поднялась с узенькой лавки. – Сейчас зона откроется.


***

Палата, в которой лежал Ри, оказалась поистине роскошной. Она располагалась в так называемом командирском крыле, на втором этаже; окна, целых три, выходили в больничный сад. Скрипач поневоле на секунду замер на пороге палаты – его поразило удивительно красивый пейзаж за окном. Свинцово-серое небо, несколько ярких до слёз в глазах солнечных промоин, и – контрастом небу – желтый клен, листва с которого еще не успела облететь.

– Вот это да, – пробормотал он едва слышно.

Палата оказалась просто огромной, не меньше двадцати пяти метров, и оснащалась (опытный Скрипач тут же понял) аппаратурой седьмого и восьмого уровней. Шикарный диагностический модуль-полиморф, деление на рабочие зоны не круговое, а с приоритетными секторами, причем один желтый, как успел заметить Скрипач, подходил вплотную к кровати, которую кроватью язык не поворачивался назвать. Даже им, даже на «Альтее», не полагалось ничего похожего… да какое, к черту, «на «Альтее»! Ни в бытность свою агентами, ни позже, они подобного и в глаза не видели. Меняя специальность, видели – но, разумеется, не вживую. Чисто теоретически, во время обучающего курса.

– Здорово, – одобрил Скрипач. – Джесс, привет! Можно к вам?

– Подожди, – попросила Джессика, которая сейчас стояла с одним из врачей в желтом секторе. – Родной, минутку, я сейчас.

В красной зоне находилось два врача, и Скрипач тут же понял: в ближайшее время постоять рядом, в желтой зоне, не получится. Он оказался прав. Через минуту Джессика подошла к ним и тут же сказала:

– Велели пока подождать. Рыжий, привет. Как же я соскучилась.

Скрипач обнял её, прижал к себе.

– Сестрёнка, прости, что раньше не приехал, – прошептал он со всем раскаянием, на которое был в тот момент способен. – Если сможешь, прости…

– Ну что ты, что ты, – едва слышно сказала Джессика в ответ. – Рыжий, не надо… я же понимаю…

– Всё никак не придумаю способ разорваться на части, – признался Скрипач.

– Типун тебе на язык, – шепнула Джессика. – Уже разорвались тут… некоторые…

– Что делают сейчас? – Скрипач отстранился от Джессики, посмотрел на Ри – и тут же отвел взгляд. – Карта?

– Да, – кивнула Джессика в ответ. – Уже вторая неделя пошла. Говорят, что еще месяц предстоит работать, как минимум. Может быть, и больше.

Скрипач кивнул. Еще до поездки Илья в подробностях рассказал им о плане и методах, которые были выбраны для Ри, и Скрипач, пожалуй, знал даже больше, чем Джессика. Группа, которая в данный момент вела Ри, составляла «карту разрушения связей» и моделировала тот участок мозга, который предстояло восстановить. Затея (с общепринятой точки зрения) выглядела абсолютнейшим безумием и авантюрой. В подобных случаях утраченный участок протезировался совершенно другими способами, которых было множество, и через непродолжительный срок разумное существо могло, как минимум, себя обслуживать, а потом, постепенно, восстанавливалось полностью. Да, с частичной утратой личности. Зачастую – с травматической амнезией. С какими-то изменениями, которые были неизбежны. В редких случаях восстановление оказывалось практически полным. Но – это Илья в разговоре подчеркнул особо – никому и никогда не приходилось воссоздавать полную и абсолютно точную клеточную копию утраченного участка. В этом нет смысла. Во всех случаях – в этом просто нет смысла. Это несоразмерно дорого, это долго, это рискованно. В этом нет необходимости для разумного, которого лечат.

Но не в случае Ри.

– Джесс, как он – в общем и целом? – спросил Скрипач.

– Судя по тому, что мы видим, нас уже начал узнавать, – Джесс улыбнулась. – Ромку, Настю, Берту, меня узнает вообще без проблем. С врачами путаемся, – она слабо усмехнулась. – Видимо, их слишком много.

– Узнает, узнает, – подтвердила Берта. – Джесс подходит, так каждый раз шквал эмоций. Ромка – то же самое. Нам с Настей достается поменьше.

– Я ему читать начала по вечерам. Мне кажется, ему нравится. Правда, долго не почитаешь, потому что с ним работают почти постоянно, – Джесс поскучнела. – Минут по десять-пятнадцать получается.

– Здорово, – одобрил Скрипач. – Нет, правда, Джесс, это здорово. Я пока не увидел, не верил, что есть такие подвижки… думал, что тебя и Берту успокаивают… теперь вижу, что ошибался. Как же я люблю так ошибаться.

– Может, ты и Ита хоть немного успокоишь, – подсказала Берта. – Он до сих пор уверен, что тут всё хуже некуда.

– Попробую, – кивнул Скрипач. – Джесс, спроси врачей, можно ли будет подойти сегодня, или лучше подождать другого раза?

– Рыжий, прости, но мне кажется, что лучше в другой раз, – вздохнула Джессика. – Неудачно ты приехал. Ребят нет, у Ри сменная группа из внешки новая работает. Слушай, может быть, вы на днях еще раз выбраться сумеете? С Киром, или с Фэбом. Мы по вам скучаем, очень.

– Мы тоже, – Скрипач опустил голову. – Черти что. Да, действительно, приехал неудачно. Да и вообще день так себе получается. На Берту вон наорали в подъезде, думал, прибью эту тварь, и…

– Опять консьержка? – поинтересовалась проницательная Джессика.

– А кто ж еще, – развела руками Берта. – Лифт, видите ли, побелкой засыпали.

– И завтра еще засыплем, – пообещал Скрипач. – Джесс, у Ри завтра та же группа, да?

– Нет, завтра отдыхаем как раз.

– Вот мы втроем и приедем, – пообещал Скрипач. – С Киром и с Фэбом. И кухню в порядок приведем, и со всеми пообщаемся.

– Это было бы хорошо, – Джессика слабо улыбнулась. – Как там у вас дела?

– Да никак, – Скрипач дернул плечом. – К операции готовят, ничего интересного. Настроение у всех… соответствующее. Средней паршивости.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9