Дыши. Твори

Екатерина Аслизлова

Дыши. Твори

Мама, дыши

В одном лесу, где сосны доставали макушками до облаков, а белки прыгали с ветки на ветку быстрее, чем падают капли дождя, жила Ежиха.

И была она не простая ежиха, а самая заботливая на свете. У неё было пятеро ежат, пять маленьких колючих комочков, которые всё время хотели есть, играть, куда-то бежать и о чём-то спрашивать, совсем не хотели ложиться спать и вовремя чистить зубки.

– Мама, а почему солнце жёлтое?

– Мама, а где спят звёзды?

– Мама, а можно ещё одну ягодку?

– Мама, а ты меня любишь? А кого из нас ты любишь сильнее?

– Мама, а почему белки рыжие, а мы с иголками?

– Мама, а ты устала?

– Конечно, нет, у меня много сил, – отвечала Ежиха и бежала дальше: тащить в норку сухие листья, искать червячков посочнее, стирать платочки из паутинок, укладывать, укутывать, петь колыбельные.

Она так привыкла заботиться о других, что совсем перестала замечать одну маленькую, но очень важную вещь. Она забыла, что ей самой тоже нужно дышать.

Не просто вдыхать и выдыхать, чтобы жить. А дышать глубоко, с удовольствием, чтобы внутри разливалось тепло, чтобы колючки перестали быть такими острыми от усталости, чтобы в сердце оставалось место для радости.

Она дышала, но не чувствовала. Бежала, но не замечала. Делала сотни разных дел, но не все равно успевала.

И однажды утром она проснулась и поняла: воздух закончился.

Не в лесу, в лесу он был по-прежнему свежим и сладким. А у неё внутри. Будто кто-то закупорил маленькое окошечко, через которое в душу заходит свет.

Она попыталась вдохнуть и не смогла сделать это глубоко. Грудка сжалась, в горле встал комок, а на глаза навернулись слёзы.

Тут проснулись ежата, засуетились, запищали:

– Мама, мама, мы есть хотим!

– Мама, мама, поиграй! Нет, пойдём лучше гулять сейчас.

А она сидела и не могла пошевелиться. Потому что сил не было. Совсем. Ни капельки.

– Малыши мои, сходите к тёте Белке, – прошептала она чужим голосом. – Я… я чуть-чуть посижу.

Ежата удивились, но послушались и побежали к тёте Белке, которая всегда была рада угостить орешками.

А Ежиха осталась одна. Сидела у входа в норку, смотрела на свой дом и не знала, что делать дальше. Она так привыкла быть сильной, что забыла, как просить о помощи. Она так долго заботилась, что разучилась принимать заботу.

Как раз Медведица проходила неподалёку, она собирала кору и травы и заметила Ежиху.

Она не спрашивала, что случилось. Она просто села рядом. Тяжёлая, тёплая, мохнатая. Посидела, послушала тишину, а потом сказала:

– Мама, дыши.

Ежиха подняла на неё глаза.

– Я не могу, – прошептала она. – Воздуха нет.

– Есть, – спокойно сказала Медведица. – Он есть везде. Просто ты забыла, как его впускать. Давай вместе.

И она положила свою огромную мягкую лапу на маленькую грудку Ежихи, прямо туда, где живёт дыхание.

– Смотри на меня, – сказала Медведица – и делай, как я.

Она медленно, глубоко вдохнула – так, что её мохнатый живот округлился, а ноздри затрепетали. Потом замерла на мгновение. А потом выдохнула долго-долго, с тихим, уютным шумом, похожим на ветер в верхушках сосен.

– Давай вместе, – шепнула она. – Вдо-о-о-ох…

Ежиха попробовала. Сначала получилось плохо, воздух застревал где-то в горле, не хотел идти внутрь.

– Ещё раз, – терпеливо сказала Медведица. – Не спеши. Ты никуда не бежишь. Ты просто дышишь. Это твоё право. Это твой воздух. Впусти его.

И на третьем вдохе Ежиха расслабилась.