Один этаж до ада: микро-хорроры

Один этаж до ада: микро-хорроры

Предисловие от автора

Добро пожаловать в мир коротких кошмаров!

Перед вами — коллекция историй, созданных специально для тех, у кого мало времени, но много смелости. Каждая из них займет всего пару страниц, поэтому сборник идеально подойдет, чтобы скоротать время в метро, в дороге или во время перерыва. Одна страница — один автономный кошмар.

Если вам понравится мой стиль и вы захотите добавки, у меня для вас отличная новость. Прямо сейчас параллельно с этой книгой я веду большой интерактивный сериал ужасов «Хоррор-байт: 60 способов не уснуть» тоже на Литрес. Новые рассказы выходят там каждую неделю.

Чтобы всегда быть на связи, не терять меня на просторах платформы и первыми узнавать о новинках:

1) Приглашаю вас в свою группе ВКонтакте - я там публикую анонсы, новости, иллюстрации, отрывки: https://vk.ru/filippov_books (название группы: "Егор Филиппов | Фэнтези и мистика")

2) Просто нажмите «Подписаться на автора» здесь, на Литрес.

Переворачивайте страницу. И... не оборачивайтесь.

Ваш автор, Егор Филиппов.

Лифтовое зеркало помнит зло

Этот лифт не меняли с момента постройки дома в семьдесят третьем году. Облезлые фанерные стены, исписанные маркерами, тусклая желтая лампочка под потолком, защищенная железной решеткой, и тяжелый, удушливый запах машинного масла и старой пыли.

Я возвращался домой в третьем часу ночи. На уровне седьмого этажа кабина резко, с оглушительным скрежетом металлического троса, дернулась и застыла. Лампочка моргнула, свет стал совсем слабым.

Я вздохнул, подошел к исцарапанной панели и нажал на ржавую, западающую кнопку вызова диспетчера.

В динамике долго что-то трещало, шипело, словно сквозь радиопомехи пробивался далекий, подземный гул. Наконец, раздался тяжелый басистый вздох.

— Диспетчерская слушает... — голос был странным. Слишком низким, скрежещущим, будто говоривший через силу проталкивал слова сквозь забитое песком горло.

— Здравствуйте, я застрял между седьмым и восьмым этажом, — сказал я, прижимаясь ближе к микрофону.

— Я знаю, где ты, — прошипел динамик. В голосе мелькнула жуткая, издевательская усмешка. — Я прямо рядом с тобой. В шахте. Здесь так темно и холодно. Хочешь ко мне?

— Что? Какая шахта? Вызовите мастера! — у меня по спине пробежал ледяной пот.

— Мастер не придет, — динамик захлебнулся мертвым, булькающим смехом. Тут я понял, что со мной говорит не человек. — Трос такой старый... Он держится на честном слове. Знаешь, что будет, если я перережу его своими пальцами? Ты будешь лететь вниз три секунды. Твои колени войдут в твои ребра, а зубы пробьют череп. Я люблю слушать, как лопаются кости. А к рассвету этот лифт будет абсолютно цел, никто даже не узнает, что с тобой случилось. Только я и ты.

В эту же секунду кабина лифта страшно, с оглушительным металлическим стоном просела вниз на полметра. Я упал на колени.

Сверху, прямо из-под щели между потолком и стеной лифта, раздался жуткий, скребущий звук. Кто-то длинными, железными когтями яростно рвал металл обшивки, пытаясь пробраться внутрь кабины. Потолок лифта начал выгибаться внутрь. Из динамика доносился сплошной, оглушительный свист и безумный хохот злого духа:

— Еще немного! Я иду за твоей кожей! Тебе не уйти!

Я зажмурился, вжался в угол, понимая, что это конец. Когти уже пробили ржавый участок в углу, из дыры пахнуло могильным холодом и тухлым мясом.

И вдруг — бам!

Лифт резко дернулся, под потолком вспыхнула аварийная лампа, гудящий мотор на чердаке ожил, и кабина с бешеной скоростью рванула вверх. Вмятины на потолке исчезли, потолок вернулся в свой прежний обычный вид. Снизу раздался разочарованный, полный ярости и голода дикий звериный рев, который быстро затих где-то в шахте. Оно не успело. Мне повезло.

Лифт включился за секунду до того, как тварь ворвалась внутрь.

Кабина со скрежетом остановилась на моем двенадцатом этаже. Двери медленно, со скрипом начали разъезжаться. Я рванулся на выход, но краем глаза бросил взгляд на маленькое, мутное зеркало, прикрученное к стене лифта.

И застыл на пороге, не в силах сделать шаг.

Зеркало показывало не меня. В отражении лифт стоял на том же седьмом этаже в полной темноте. Но посреди кабины на коленях сидела молодая девушка. Она безумно кричала, закрывая лицо руками. А прямо из пола, разрывая металл, медленно вылезало оно — гигантское, угольно-черное существо с вытянутым, как у мертвеца, лицом и провалом вместо рта, с четырьмя длинными когтистыми лапами. Когти были длиной в полметра.

Я завороженно, в оцепенении смотрел в зеркало, как чудовище вонзило когти в плечи девушки. С леденящей душу медленностью оно начало рвать ее живую плоть, отделяя руки от туловища. В отражении вся кабина лифта заливалась густой, темной кровью, девушка судорожно дёргалась, ее глаза закатывались от невыносимой боли, а дух впивался зубами в ее шею, вырывая куски мяса.

Это было то, что происходило здесь когда-то. Точно так же этот лифт застрял, точно так же настоящий диспетчер молчал... Но той девушке не повезло. Лифт не заработал вовремя.

Я с ужасом перевел взгляд на реальные стены лифта — они были чистыми, со старыми надписями. Но когда я снова посмотрел в зеркало, чудовище в отражении вдруг оставило растерзанное тело девушки. Оно медленно повернуло свою окровавленную голову, уставилось своими мертвыми черными глазницами прямо на меня через стекло и беззвучно произнесло:

«В следующий раз он не поедет. Обещаю».

Я выскочил на площадку, двери лифта за моей спиной с хлопком закрылись, и кабина сама по себе, без вызова, с тяжелым гулом начала спускаться обратно. Вниз по шахте.

Гость из карельских лесов

Максим вернулся из недельного одиночного похода по лесам Карелии на день раньше срока.

Он вошел в квартиру молча, не обнял Марину с порога, как делал всегда, и даже не разулся — так и прошел в комнату в грязных тяжелых ботинках. В бытовом плане он вел себя пугающе странно. За ужином Максим не стал пользоваться вилкой, а хватал куски тушеного мяса прямо руками, жадно заталкивая их в рот и почти не жуя. Когда Марина попыталась взять его за руку, его кожа показалась ей неестественно ледяной и сухой, словно у покойника.

— Макс, да что с тобой такое? Ты сам не свой, — тревожно спросила Марина, заглядывая ему в глаза.

Максим резко замер. Он взял нож и с грохотом бросил его на тарелку. Он медленно повернул к ней голову. В его глазах горела глухая, звериная ярость, а лицо перекосила жуткая маска гнева.

— Если ты спросишь меня об этом еще два раза — пожалеешь очень сильно, — процедил он низким, каким-то словно чужим голосом, от которого у Марины по спине побежали мурашки.

Ночью они, вопреки всему, мирно уснули. Максим лежал отвернувшись к стене, не шевелясь и дыша слишком редко — один тяжелый вдох в минуту.

На следующий день на работе Марина не могла ни на чем сосредоточиться. Тревога выжигала ее изнутри. Не выдержав, она открыла мессенджер и написала ему: «Макс, ну правда, что с тобой? Давай нормально поговорим вечером, я же переживаю».

Ответ пришел мгновенно. Экран телефона высветил короткую строку:

«Последний раз ты задаешь этот вопрос, сука».

Марину бросило в жар. Сердце бешено заколотилось. В состоянии полного шока она отпросилась с работы пораньше. Она накупила его любимых продуктов, решив во что бы то ни стало помириться и сгладить это странное, пугающее напряжение.

Она открыла дверь квартиры своим ключом. В доме стояла гробовая тишина и пахло… сырой землей и гнилыми листьями. Максим сидел на кухне в полной темноте. Неподвижно. Выжидающе.

Марина включила свет, подошла к нему и ласково положила руку на плечо:

— Зай, ну прости меня. Я просто очень люблю тебя. Я могу узнать у тебя… — она не договорила.

В ту же секунду Максим вскочил. С дикой, неестественной силой он ударил Марину наотмашь по лицу. Женщина отлетела к кухонному гарнитуру, больно ударившись спиной и рассекая губу.

— Я запретил тебе спрашивать! Заткнись, тварь тупая! — рявкнул он.

Марина лежала на полу, плача от боли и страха. Разум отказывался верить, что ее любящий муж способен на такое. И тут глупость, рожденная отчаянием и истерикой, взяла верх. Она подняла на него заплаканные глаза и закричала:

— Да что с тобой не так?! Кто ты такой?!

В кухне резко стало тихо. Максим вдруг перестал злиться. Вся ярость мгновенно испарилась с его лица, уступив место леденящему душу спокойствию.

— Ну ладно, — тихо сказал он. — Ты сама этого хотела.

Он медленно опустился перед ней на корточки.

— Я не твой муж, Марина. Твой Максик остался в глухой карельской чаще. Он отошел от лагеря ночью поссать, а там был я. Если бы ты знала, как жестоко я его убивал... Я ломал ему пальцы один за другим, выпускал кишки, пока он был в сознании. Он верещал как трусливая псина. Звала ли эта мразь тебя перед смертью? О да, он звал тебя, захлебываясь собственной кровью.

Марина застыла, не в силах даже вздохнуть от ужаса.

И тут лицо Максима начало меняться. Кожа на его щеках лопнула, разрываясь до самых ушей. Его рот раскрылся в чудовищной, неестественной улыбке шириной во всю голову. Внутри этого провала не было человеческих зубов — там в несколько рядов плотно росли сотни мелких, бритвенно-острых, игловидных зубов, как у глубоководного монстра.