Ефим Гальперин.

Бешенство подонка



скачать книгу бесплатно

– Это голословно. Бундовцы могут печатать в своей газетенке любой бред. Я, как адвокат с громадным стажем, вижу, что веских доказательств нет. Большевики выиграют суд. И вообще, я тороплюсь. У меня выступление.

– Езжайте, Саша! На манеж! Там вам и место. Оркестр туш! Та-та-та! На арене сам Керенский. Спаситель России!

– Вы, Пинхас, много на себя берете!

– Вы даже не представляете, гражданин Керенский, как много я на себя взял!

И тут в перепалку вмешивается Терещенко:

– Но простите, гражданин Рутенберг! Что вы хотите? Вот я, например, тоже не верю в эту болтовню! А, граждане министры?! – Терещенко весело оглядывается на министров, приглашая их повеселиться вместе с ним, – Сейчас все ловят шпионов. Вон и вдовствующую императрицу Марию Федоровну обвиняют. Давайте ее, старушку, под суд. Тоже! Хотя нет! Кто же будет у нас в стране «вдовствующей»? Чепуха все это! Ленин-пенин – шменин. У вас гражданин Рутенберг, просто идея фикс, честное слово!

– Вы так считаете?! – ощеривается Рутенберг.

– Да! Как министр иностранных дел, я…

– Вы министр?! Ну, я тогда японский император. Вы просто дойная корова! Им, – он показывает на министров, – нужны не вы с вашими красивыми пустыми словами, а деньги и связи династии Терещенко. Вас раскрутили на военный заем как последнего фраера. Министр он, бля! Как там, в «Нью-Йорк Таймс»: «мальчик, рожденный с серебряной ложечкой во рту! Олигарх!» Какой вы на хер олигарх?!

– Как это?

– А так! Олигарх – этот тот, кто идет во власть для пользы себе и своему бизнесу. А вы!? Мало того что, не заработали, так ведь еще и разорились. Тоже мне… Министр иностранных дел! Где ваши решительные заявления? Где ваше встряхивание за шиворот союзников?! Зато приятное времяпрепровождение, коктейли, фраки и возможность потрахивать дочерей и жён послов. Главное, чтобы вам было не скучно? Верно?! Да, я вижу, в завещание от дедушки Николы пункт – «поделиться умом» – внесен не был.

– Что?! Как вы смеете!? Да, я вас… Вызываю на дуэль! – Терещенко бросается на Рутенберга, но его удерживают.

– Бросьте, гражданин Терещенко! – говорит Рутенберг. – Ну, не надо так горячиться. Я не из дворян. Да и вы не из князей. Дуэль это не из нашего обихода. Вот морды друг другу набить… Хотя нет! Детей не бью!

Рутенберг выходит из зала заседаний. Терещенко смотрит вслед.


Пригород Петрограда Сестрорецк.

Пристань. Утро.

Ленин сходит с катера на берег. Он уже в одежде рабочего. Такой себе конторщик Путиловского завода Ильин. Сопровождает его Сталин. Они уходят по улочке.


Пригород Петрограда. Сестрорецк.

Окраина. Утро.

Жарко. Солнце слепит. Пыль. Из авто выходит Терещенко. Элегантный и веселый. За ним из машины выходит его адъютант-поручик Чистяков. Терещенко останавливает его:

– Не боись, Чистяков! Всё в порядке. Видишь, птички поют. Пройдусь пешочком. Жди здесь.

Терещенко идет по переулку вдоль заборов, сверяясь с запиской, рассматривает дома.

Останавливает мальчика девяти лет.

– Скажи-ка, малец, где тут дом Емельянова?

Мальчик подводит Терещенко к дому. У калитки женщина, тревожно оглядывает улицу.

– Тетка Надежда, тут вот Емельяновых спрашивают, – говорит мальчик.

– А чё?! – пугается женщина. – А-а-а… Мы никак не Емельяновы. Мы это…

– О!? Тетка Надька?! Емельянова ж ты? – удивляется мальчик. – У нас на квартале других Емельяновых и нет.

– Ну, ладно! – громко, чтобы услышали в доме, говорит женщина, – Емельяновы мы! Не расслышала. Но вам ежели молока, так это через три дома.

– Нет, я к вам, – Терещенко сам открывает калитку, проходит по двору.

Женщина семенит рядом.

Терещенко поднимается на крыльцо.

В доме суматоха. Сталин вынимает наган, Емельянов[34]34
  Емельянов Николай, 46 лет – знакомый Сталина. В 1932 году Емельянов и его жена будут осуждены на десять лет лагерей. После лагеря был в ссылке в Казахстане. Дожил до смерти Сталина и даже вернулся из ссылки. Многочисленные сыновья Емельянова будут репрессированы, а двое из них – расстреляны.


[Закрыть]
нож. Вместе с Лениным они переходят из гостиной в кухню.

Терещенко входит в дом.

Женщина паникует:

– Вы чё безобразничаете, господин хороший?! Я чичас власть позову. Городового.

– Так я как раз и власть. Министр Михаил Иванович Терещенко. Пришел поговорить с господином Ульяновым.

– Вы с ума сошли, господин хороший! Нет тут никакого Льянова. Уходите подобру-поздорову!

На кухне Сталин показывает жестом – чирканье по горлу. Ленин отрицательно качает головой:

– Успеем, – шепчет он. – Проверьте вокруг! С кем он? Казаки? А я…

– Да, бросьте вы, мадам! – продолжает Терещенко. – Мне нужен Ульянов. Он здесь!

– Конечно, здесь! – Ленин, как в омут с головой, входит в комнату. – С вами я не буду играть в прятки. Потому что весьма и весьма… Наслышан! Вы тот самый герой, который своими действиями разогнал это идиотское правительство князя Львова. Позвольте пожать вашу героическую руку! Мы, большевики, ведь тоже за предоставление независимости Украине. Проходите, садитесь. Сейчас чайку попьем.

Ленин усаживает Терещенко, проходит к дверям на кухню:

– А ну-ка, хозяюшка, наладьте-ка нам с гражданином министром самоварчик! Сядем, будем чаи гонять. С баранками. Вы любите свежие баранки, Михаил Иванович?

– Баранки люблю. Да… Я вообще-то ненадолго, – Терещенко выкладывает перед Лениным газету. – Вот у нас спор случился. Я проголосовал против Указа о вашем аресте…

– Почему? Не верите газетам?!

– Нет! Я верю только в то, в чем сам убедился. Пощупал. Вот и сейчас… Пришел спросить. Прямо, глядя вам в глаза. Это же печатный орган революционной партии. Бунд. Как я понимаю, они социалисты тоже. В какой-то степени соратники ваши.

– В том то и дело, что в какой-то степени, дорогой Михаил Иванович! Вы, насколько я знаю, в политике человек свежий. А ведь это такая особенная французская борьба, батенька. Да еще к тому же без всяких правил. Подножки, оплевывание, наговоры, явное вранье! И потом, Бунд мелкобуржуазная еврейская секта. Они давно отошли от линии, увязли в болоте национализма. Враги революции!

– Ну, для меня все эти ваши партийные дела темный лес…

– А я, знаете ли, батенька, этим занимаюсь всю жизнь. И поверьте мне, это настоящие войны! С убитыми и ранеными. Ведь идет борьба за чистоту идеи. И в ход идут самые жуткие средства. Похуже газов на войне. Всякий иприт это ерунда по сравнению с…

– А мне помнится… – Терещенко рассматривает гладковыбритого Ленина. – У вас усы были. И бородка. Когда мы встречали вас на Финляндском вокзале.

– Да… – Ленин трет голый подбородок. – Но сами понимаете, таких как вы, мудрецов, не верящих в газетные бредни и провокации, архимало! Так что это для тех, кто, не заглянув в святцы, уже бьет в колокола! Лжецы, клеветники, кадетские негодяи. Давайте без обиняков. Мы же с вами умные люди. Реалисты! Вот я смотрю вам прямо в глаза. Располагает ли прокуратура, ваши министры и, наконец, разведка какими-то доказательствами? Кроме вот этих бредней! Ну, документы какие-нибудь. Мое досье, как, ха-ха, шпиона? Вот! Видите! Всё инсинуации этих негодяев! Милюковы, Гессены, Даны и прочие…

Ленин выглядывает на кухню:

– Хозяюшка! Так как там с чайком для нас?!

Емельянов шепчет ему в ухо:

– На площади стоит автомобиль. Водитель и офицер. Ни полиции, ни казаков.

Ленин облегченно вздыхает и уже весело возвращается в комнату с самоваром. За ним испуганная женщина выносит чашки и вазу с баранками. Ленин, улыбаясь:

– Чаёк поспел. Поговорим сейчас вдоволь. Я вижу, вы умный и мудрый. И вас волнует судьба России, как и нас.

– Простите. Посидел бы с удовольствием. Но водитель так плутал по Сестрорецку, что время всё вышло. У меня в три встреча с представителями Красного Креста.

– Ничего страшного. Езжайте. Но только, батенька, дайте слово, что вы приедете завтра. Баранок с вареньицем. У хозяйки чудное кизиловое. Поговорим. Жду-с! С нетерпением. Ну и сами понимаете, никому ни слова. Не все такие, как вы, Михаил Иванович.

Ленин с улыбкой провожает гостя к двери.

Терещенко спускается с крыльца. Пересекает двор. Хлопает калитка.

Ленин, в изнеможении падает на стул. Поднимает голову на вышедших из кухни спутников:

– Бляди! А говорили, безопасное место, безопасное место. Немедленно уходим! Ни минуты!


Пригород Петрограда. Сестрорецк.

Окраина. День.

Мостик над ручьем. На перилах сидит тот самый соседский мальчик. А мимо быстрым шагом проходят Сталин и Емельяновы. Вроде бы муж с женой.

Мальчик подбегает к тетке Надежде, дергает ее за юбку.

– Тетка Надька, а барин мне целый целковый отвалил!

Тетка оглядывается и мальчик видит, что это не соседка, а какой-то дядька, но в платье и платочке тетки Нади. Это переодетый Ленин.

Он крепко ухватывает мальчишку за плечо и перегибает через перила мостка:

– Молчать, мальчик, а то утоплю к че'тям!

Ленин говорит таким шепотом, что мальчик не умом, а всем содрогнувшимся нутром понимает, что дядька утопит.

Беглецы торопливо исчезают за поворотом.

КОММЕНТАРИЙ:

Спустя сорок лет этот мальчик, но уже лысый и толстый, будет регулярно выступать перед пионерами и бойко, в соответствии с канонической биографией Ленина рассказывать, как дядя Николай Емельянов посылал его в шалаш с едой для дорогого Владимира Ильича. В мировой истории этот бредовый по наивности миф известен под названием «Великое сидение в шалаше в Разливе». Согласно ему будущий «великий вождь» целых два месяца под носом у полиции кормил комаров в болотах под Сестрорецком.

Журчит ручей. Успокаивает. Мальчик сидит, болтает над водой ногами.

Обдав пылью и запахом бензина, возле мальчика останавливается автомобиль. Спортивный «Паккард» серии 4-48. За рулём щеголеватый гауптман.[35]35
  Штольц Ганс, 32 года – гауптман (капитан) германской армии, разведчик, диверсант.
  Руководитель одной из боевых групп операции «Лорелея».
  В 1929 году будет участвовать в организации встречи Сталина с немецким путчистом Адольфом Шикльгрубером (в будущем фюрером Германии Гитлером) на яхте в Черном море.
  Будет убит 30 июня 1934 года в «ночь длинных ножей», когда Гитлер уберет своих бывших соратников – Эрнста Рёма и его штурмовиков.


[Закрыть]
Рядом с ним шустрый морячок Лёха.[36]36
  Лёха (Панченко Алексей), 24 года – матрос, комендор линкора «Императрица Мария», взорванного немецкими диверсантами в 1916 году в Северной бухте Севастополя.
  Спасен одним из организаторов взрыва гауптманом Гансом Штольцем. Активный сотрудник его боевой группы.
  Летом 1918 года в Украине, после отъезда гауптмана Штольца, станет атаманом большого отряда крестьян. Примкнет к батьке Махно. Будет у него командовать полком Революционной повстанческой армии Украины. В 1920 году вместе с батькой отвоюет у генерала Врангеля Крым – последний оплот Белого движения. Когда после победы, большевики, нарушив обязательства, примутся за уничтожение армии своего бывшего союзника, «Лёха – матрос», прикрывая отход Махно и его штаба, погибнет.


[Закрыть]
Оба, конечно, в штатском.

– Эй, мальчик! – окликает гауптман. – Тут соседи твои Емельяновы? Ты их не видел?

– Никого не видел! – огрызается мальчик.

– Это не так надо, Франц Иванович, – Лёха выбирается из авто, присаживается рядом с мальчиком. Достает из кармана конфету. Дает. Из другого кармана рубль. Тоже дает. – Как звать?

– Минька?

– Чё!? Строго наказали молчать?

– Ага! Утопить грозился!

– Кто?

– Да, дядька, что в платье тетки Надьки нарядился.

– И куда этот дядька пошел?

– Да на станцию они пошли. На Дибуны.

Лёха встает. Достает еще рубль. Отдает. При этом мальчик замечает, что под мышкой у морячка парабеллум.

– Наган! Дай подержать, дядя!

– Тороплюсь, – улыбается Лёха и гладит мальчика по голове. – Но в следующий раз обязательно. Только про нас уж точно, чтобы никому. Ага?

Лёха садится в машину:

– На станцию Дибуны едем. Может, хоть тут успеем.

– Да-а-а. И чтобы я, Лёха, без тебя делал, – улыбается гауптман.


Станция Дибуны. Платформа пригородного поезда.

День.

Ленин в женском одеянии со Сталиным и Емельяновым ждут поезда. Садятся в вагон. Уезжают.

Гауптман и Лёха вбегают уже на пустой перрон. Смотрят вслед поезду.

– В Финляндию бежит, – говорит гауптман. – В Гельсингфорс.[37]37
  Гельсингфорс – название столицы Финляндии Хельсинки до 1917 года. Город расположен на берегу Финского залива. В годы Первой мировой войны база Балтийской эскадры России, где находилось около семидесяти тысяч матросов и солдат. Обстановка в Гельсингфорсе мало чем отличалась от того, что происходило тогда на всех крупных российских военно-морских базах (см. Кронштадт).
  К началу 1917 года согласно плану Германского Генштаба было налажено бесперебойное снабжение города наркотиками, отработана система их распространения по мизерным ценам, а то и вовсе бесплатно. По воспоминаниям современников «матросы, почти поголовно были кокаинисты».
  Неудивительно что, именно Гельсингфорс и Кронштадт отреагировали на Февральскую революцию особенно кроваво. Уже в марте 1917 года подстрекаемая агитаторами и возбужденная кокаином толпа матросов подняла на штыки, растерзала, затолкала под лед 120 морских офицеров.


[Закрыть]


Станция Удельная. Вечер.

Ленин в женском одеянии со Сталиным спускаются с перрона. Идут по переулку. Заходят во двор дома.


Петроград. Мариинский дворец.

Коридор у зала заседаний Временного правительства.

Вечер.

Министры расходятся после заседания. Терещенко подходит к Рутенбергу, ведущему разговор с министром продовольствия. Останавливается. Достает коробку сигар:

– Прошу! Угощайтесь! Кубинские!

Рутенберг и его собеседник не отказываются. Берут по сигаре.

– Кстати, гражданин Рутенберг, а ведь всё клевета. Ульянов чист! – победоносно улыбается Терещенко, – Никаких связей с немцами!

– Это с чего вы взяли?

– А он мне дал честное благородное слово. Буквально три часа назад. Звал с ним чаи погонять. С баранками! Но я торопился. А завтра ведь погоняю. С таким интересным собеседником…

Довольный, что вот так эффектно он отомстил Рутенбергу, Терещенко уходит.

Рутенберг смотрит ему вслед. Потом срывается с места, бежит по коридорам, по лестницам. Выбегает из Дворца. Пересекает улицу. Вбегает в Губернскую управу.


Петроград. Губернская управа. Вечер.

Рутенберг быстро идёт по длинному коридору. Резко останавливается перед дверьми сыскного отдела. Сразу не входит. Стоит у окна. Барабанит пальцами по стеклу и всё же не может успокоиться.

Врывается в кабинет. Подходит к столу. На него поднимает невинные глаза ротмистр Маслов-Лисичкин[38]38
  Маслов-Лисичкин Алексей, 27 лет – ротмистр следственного отдела Губернской управы Петрограда.
  Будет расстрелян в августе 1921 года вместе с Николаем Гумилевым по подозрению в причастности к Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева.


[Закрыть]
с напомаженным пробором и аккуратно подстриженными усиками.

– Послушайте, ротмистр! – изо всех сил сдерживая себя, тихо произносит Рутенберг, – Адрес, по которому прятался Ленин… Да! Который вы получили от своего осведомителя. По долгу службы, вы должны были принять в разработку и выслать наряд для задержания. Я не знаю, сколько вам дал Терещенко, чтобы… Сто, триста рублей!? Ладно, этот «мешок золота», играющий в демократа. Но вы?! Считайте, ротмистр, что это были тридцать сребреников. Вы же русский офицер! И я, еврей, вам говорю: «вы продаете Россию!». Ох, как вы пожалеете!

КОММЕНТАРИЙ:

Ротмистр Маслов-Лисичкин будет расстрелян в августе 1921 года вместе с Николаем Гумилевым по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева».

Пригород Петрограда. Сестрорецк.

Окраина. День.

Всё там же останавливается авто Терещенко.

Теперь он привычно проходит по улице. Заходит во двор дома Емельяновых. Взбегает на крыльцо. Дверь забита. Окна забиты.

Оглядывает двор. Из-за забора высовывается соседка.

– А вам, господин, чего? Молока? Так ремонт у хозяев. Съехали они к родне. А корову мне оставили. На пока. Так что, пожалуйте за молочком.

Из-за угла сарая появляется Рутенберг. С ним ротмистр Маслов-Лисичкин и мальчик-сосед.

– Ну, что, гражданин министр, попили чаю? С баранками? – язвительно говорит Рутенберг. – Согласно опросу, в доме было трое мужчин. Сильно вы рисковали, Михаил Иванович. Зарезали бы как барашка. К чертовой матери! А как только вы вышли, они поднялись и бегом. Этот ваш «с честными глазами» даже переоделся в платье хозяйки. Спугнули вы их…

Два автомобиля пылят по улочкам Сестрорецка. «Ролс-Ройс» Терещенко и старенький «Рено» следственной группы.


Петроград. Штаб военного округа.

Двор. Вечер.

Командующий округом генерал Половцев. Перед ним офицер и взвод юнкеров. Офицер повторяет полученный приказ:

– Пункт назначения станция Удельная. Цель: арест гражданина Ульянова. Разрешите выполнять?

– Есть вопросы?

– Есть, – тихо говорит офицер, – Желаете получить этого господина в цельном виде или в разобранном?

– Ну, знаете, – усмехается генерал Половцев, – арестованные ведь часто совершают попытки к бегству.

Офицер понимающе кивает, командует:

– По коням!

Юнкера взлетают в седла.


Станция Удельная. Вечер.

Ленин, уже в мужской одежде, в парике, с удостоверением на имя сестрорецкого рабочего Константина Петровича Иванова в сопровождении Сталина идет по железнодорожным путям.

Подходят к паровозу. Ленина знакомят с чумазым машинистом.

Сталин шепчет на ухо Ленину:

– Там в Гельсингфорсе на вокзале встретит… Верный человек. Тоже кавказец. С усами. С букетом гвоздик.

Ленин поднимается в паровозную будку. Сталин платит машинисту за контрабандный провоз Ленина через границу в Финляндию. Паровоз пыхтит.

Ленин смотрит на огонь в топке паровоза. Потом в окно на проносящиеся перелески.

Там остается Россия. И он всем нутром понимает, что уже не хочет назад. Ни за какие коврижки.


Хельсинки (Гельсингфорс). Вокзал. Вечер.

Среди прибывших пассажиров в очереди на контрольно-пропускном пункте к финскому пограничнику стоит Ленин. Он взглядом отыскивает в толпе встречающих кавказца с усами и букетом. Переглядывается с ним.

Подходит очередь. Ленин протягивает пограничнику удостоверение рабочего Иванова.

– Господин Иванов?

– Да. А что? – напрягается Ленин.

– Всё нормально. – Пограничник смотрит на гауптмана, стоящего в толпе встречающих. Тот кивает. – Просто вас, господин Иванов, встречают.

Ленин выходит за барьер. И его любезно под руку подхватывает гауптман. Они идут к выходу на площадь.

Кавказец торопится за ними, но спотыкается об подставленную ногу. Падает. Вскакивает и бросается на обидчика. Это Лёха, который ласково улыбается и показывает парабеллум под пиджачком.

Ленин с гауптманом, нервно оглядываясь, выходит на привокзальную площадь.

– В чем дело?! Почему вы идете со мной рядом?! На нас смотрят! Это нежелательный контакт. При этом скандале… – твердит истерично Ленин.

– Успокойтесь, герр Ульянов. Мы не в Петрограде. Мы в Финляндии. Птички поют. Люди гуляют. Напрасно вы не связались с нами сразу. И в панике бросились бежать. Пришлось вычислять. Кронштадт, Сестрорецк, Удельная, Терриоки… Граф Мирбах очень волновался за вас…

Они садятся в пролетку. Едут. Потом идут через дворы. Входят в дом.


Хельсинки (Гельсингфорс).

Дом начальника милиции Гельсингфорса.

Вечер.

Из кресла встает начальник милиции города Густав Ровно.[39]39
  Ровио Густав, 30 лет – начальник милиции Гельсингфорса (Хельсинки).
  В дальнейшем на партийной и административной работе в руководящих органах советской России.
  Будет арестован в Москве в 1937 году, обвинен в троцкистском заговоре. 21 апреля 1938 года осужден Военной коллегией Верховного суда СССР и в тот же день расстрелян.


[Закрыть]
Он в мундире:

– Очень приятно. Рад такому гостю! Разрешите представиться. Начальник милиции Гельсингфорса Густав Ровно.

И тут у Ленина случается нервный срыв. Он покрывается холодным потом, валится как пустой мешок на пол…


Петроград. Здание суда. День.

Полицейские выводят под конвоем арестованных Троцкого, Рошаля, Коллонтай и других членов Петроградского совета депутатов. Сажают в арестантский фургон. Вокруг толпятся репортеры.

Мальчишки-газетчики снуют между прохожими и выкрикивают:

– Троцкий собирается выступить на суде! Аресты продолжаются! Гражданка Коллонтай жалуется на условия содержания в тюрьме! Прокурор приводит чрезвычайно слабые косвенные доказательства государственной измены! Газета «Новое время»! Только у нас! Съезд большевиков высказался против явки Ленина на суд!


Австрия. Курорт Бад-Гаштайн. Клиника.

День.

Ленин открывает глаза. Белый потолок, белые стены. Он в кровати. Внимательные глаза профессора Адлера.[40]40
  Адлер Альфред, 47 лет – австрийский психолог, психиатр и мыслитель, ученый мирового уровня, один из предшественников неофрейдизма, создатель системы индивидуальной психологии, автор теории психологических комплексов. В частности, о комплексе неполноценности. Бывший соратник, а затем оппонент Фрейда. Президент Венского психоаналитического общества.
  В отличие от Фрейда, акцентировавшего роль бессознательного и сексуальности как определяющих поведения человека, Адлер утверждал, что характер человека складывается под воздействием сложившейся в детстве системы целенаправленных стремлений, в которой реализуется потребность в достижении превосходства, самоутверждении как компенсации комплекса неполноценности.
  Адлер считал, что в основе социального характера лежит врождённое социальное чувство (Gemeinschaftsgef?hl). У невротиков и асоциальных элементов это чувство отсутствует, заменяясь стремлением к неосознанным фиктивным целям. В патологических случаях человек может пытаться скомпенсировать свой комплекс неполноценности за счёт стремления к власти над другими (компенсаторная теория власти). Сам Адлер, принадлежавший к австрийской социал-демократии, видел в индивидуальной психотерапии программу достижения гармонии в человеке и обществе.
  В 18 лет Адлер поступил в Венский университет на отделение медицины. В университете он заинтересовался социалистическими идеями. Участвовал в нескольких политических собраниях. На одном из них Адлер встретил свою будущую жену студентку из России Раису Эпштейн. К концу обучения Адлер стал убеждённым социал-демократом.
  В 1921 году Адлер осуществил давнюю мечту: основал в Вене сеть детских клиник с обязательным наличием в штате не только врачей разного профиля, но и детских психологов. Позже подобные заведения появились в Германии и США. Но с приходом в Австрию нацистов эти клиники были закрыты, а самому Адлеру с семьей пришлось спешно эмигрировать в Америку.
  В США он занялся преподавательской деятельностью, став профессором психологии в медицинском колледже в Лонг-Айленде. Кроме того, Адлер продолжал консультировать клиентов частным образом и часто посещал Европу, читая лекции в университетах.
  Во время одной из поездок, в 1937 году в шотландском городе Абердине Альфред Адлер неожиданно умрет. Официальная версия смерти – сердечный приступ. Несколько дней спустя Фрейд язвительно напишет: «Мне непонятна всеобщая симпатия к Адлеру. Хотя стоит признать: для бесталанного еврейского мальчика из пригорода Вены смерть во время европейского турне уже сама по себе – доказательство неслыханной карьеры». Похоже, Фрейд так и не простил бывшему ученику давней измены.
  Дочь Альфреда и Раисы Адлер Валентина и ее муж, жившие в СССР, в том же 1937 году будут арестованы и осуждены за троцкизм. В 1942 году Валентина умрет в лагере.


[Закрыть]

– Ну, всё в порядке. Я профессор Адлер. Можете встать?

Ленин оглядывается. У кровати на стуле сидит, улыбаясь Карл Радек.

Ленин неуверенно встает. Поддерживаемый санитаром, он проходит по палате. Подходит к окну. За окном чудный пейзаж – заснеженные вершины Альп. Он вопросительно оглядывается.

– Да, пастор Рихтер, вы в Австрии. Бад-Гаштайн. Альпы. Всё будет хорошо. Вам предстоит небольшой курс лечения нервной системы. И модный сегодня психоанализ, – улыбается профессор Адлер. – Вопросы?

– Какое сегодня число и какой год? – спрашивает Ленин.

– Пятнадцатое июля 1917 года. Есть какие-нибудь просьбы?

– Бумагу, ручку. И свежие газеты.

– Давайте договоримся, repp пастор. Первые две недели никаких газет.

– Соглашайтесь, Учитель, – улыбается Радек.

– Хорошо. Тогда работы Маркса и Энгельса.

– Найдем, – улыбается Радек. – Разве что на немецком языке.

– Пусть! Буду сам переводить! – бодро заявляет Ленин.


Железнодорожная станция Луга.

День.

В каморку станционного телеграфа вбегает начальник станции. Телеграфист потрясает ворохом телеграфных лент:

– Зиновий Петрович! А они настаивают, чтобы вы пропустили эшелон 214!

– И куда же я его пропущу! Телеграфируй, все пути забиты!

– кричит в ответ начальник станции и с тоской смотрит в окно.

Действительно, мощный железнодорожный узел в коллапсе. На всех путях военные эшелоны. На платформах броневики, пушки. Вагоны с надписями «40 человек, 8 лошадей» полны лошадей и солдат.

Начальник станции вытирает пот с лысой головы:

– Телеграфируй, Тимоша! По приказу Верховного главнокомандующего генерала Корнилова![41]41
  Корнилов Лавр, 47 лет – генерал, Верховный главнокомандующий Российской армией, намеревавшийся в конце лета 1917 года навести порядок в стране, подавив всякую анархию путем установления диктатуры.
  По его приказу от 21 августа (3 сентября н. ст.) 1917 года в районе Великих Лук были сконцентрированы наиболее надежные части: 3-й кавалерийский корпус и «Дикая» дивизия. Когда начальник штаба Корнилова генерал Лукомский, до тех пор не посвященный в план, потребовал объяснений, Корнилов сообщил ему, что «имеет целью защитить Временное правительство от Советов даже против воли самого правительства. Я повешу германских агентов и шпионов во главе с Лениным и разгоню Советы». Эту операцию Корнилов доверил провести генералу Крымову, так как знал, что тот «не колеблясь, развесит на фонарях всех членов Совета рабочих и солдатских депутатов».
  После убийства генерала Крымова и провала похода на Петроград генерал Корнилов был обвинен в попытке захвата власти, лишен должности главнокомандующего и арестован вместе с группой генералов, выразивших ему солидарность. Таким образом, провал Корниловского выступления обеспечил приход к власти марионеточного правительства Ленина.
  В дальнейшем генерал Корнилов активный участник войны с большевиками. Будет убит весной 1918 года на Кубани в результате диверсии.


[Закрыть]
У меня в гостях корпус генерала Крымова. «Дикая дивизия»![42]42
  Кавказская туземная конная дивизия («Дикая дивизия») – одна из частей Русской Императорской армии. Сформирована 23 августа 1914 года. На девяносто процентов состояла из мусульман-добровольцев, уроженцев Северного Кавказа и Закавказья, которые, не подлежали призыву на службу.
  Многие представители русского дворянства служили в дивизии офицерами.


[Закрыть]
И убираться пока не собирается. Пусть Рогожкин пускает свои поезда через Демьянск! – он натягивает фуражку и выходит по коридорчику на пристанционную площадь. Смотрит.

Площадь забита стоящими на коленях казаками – мусульманами из «Дикой дивизии». Это совершается намаз.

Сзади начальника возникает опять телеграфист с лентой телеграммы:

– Зиновий Петрович! А они опять…

– Тихо! – обрывает его начальник станции шепотом, – Видишь, молятся. Уважение поимей!

– И долго они у нас будут это…? Стоять? – тоже переходит на шепот телеграфист.

– А черт их знает, – отвечает начальник станции. – Генерал Крымов[43]43
  Крымов Александр, 46 лет – боевой генерал. 24 августа (6 сентября н. ст.) Верховным главнокомандующим генералом Корниловым назначен командующим отдельной Петроградской армией. В его задачу входило, подавление анархии и наведения порядка в столице.
  Прибыл в Петроград для встречи с Керенским 31 августа (13 сентября н. ст.). В тот же день погиб. Официальная версия смерти – самоубийство.


[Закрыть]
поехал в Петроград к Керенскому. Видать, ультиматум повез от генерала Корнилова.

– Да чего там тянуть?! Вперед! По коням! Опять же станцию освободят.

– Не-е-ет… Генералы наши русские люди. А русский человек, Тимоша… Он до-о-олго запрягает…


31 августа (13 сентября по новому стилю) 1917 года.

Петроград. Мариинский дворец. Приемная

Председателя Временного правительства Керенского.

День.

В приемной адъютант генерала Крымова и два офицера в форме туземной дивизии. Газыри, папахи, кинжалы.

И еще там топчется полковник Самарин.[44]44
  Самарин Сергей, 37 лет – полковник. Заместитель начальника кабинета военного министра. Пользуясь доверием генерала Крымова, он заманил его в Петроград. Войска, оставшись без командира, потеряли боеготовность.
  Сыграв роковую роль в судьбе генерала Крымова, он, тем самым, сыграл ее и в истории России.


[Закрыть]

В приемную входит Терещенко.

– Александр Федорович свободен? – спрашивает он секретаря.

– Никак нет-с! У них генерал Крымов. Просили не беспокоить.

С грохотом распахиваются двери кабинета. В приемную вылетает разъяренный генерал Крымов. За ним семенит Керенский, приговаривая:

– Вы меня не так поняли, генерал. Я наоборот…

– Я вас прекрасно понял, гражданин Керенский! – орет генерал – И мне плевать на твоих прокуроров! Смотри! – он тянет Керенского к окну. Показывает.


Петроград. У входа в Мариинский дворец.

День.

Стоят машины эскорта генерала Крымова. Два грузовика казаков Дикой (Туземной) дивизии. Все вооружены до зубов.


Петроград. Мариинский дворец. Приемная

Председателя Временного правительства Керенского.

День.

– Так что ты мне, гражданин Керенский, не балуй! – продолжает Крымов, – Скажу своим чеченам. Враз порвут в клочья! – он натыкается на Терещенко: – Прости, Михал Иваныч, не заметил.

– Что случилось, дорогой Александр Михайлович? – Терещенко жмет руку генералу, – Может, я могу чем-то быть полезен?

– Да ну… Не такое видывали, – обнимает его Крымов, – Ты ж у нас по иностранным делам. А тут внутренние. Так что я уж сам! Скажи поклон маменьке, Марго, сестричке, – он резко разворачивается к Керенскому: – И зарубите себе на носу, «штафирки»! Приказ генерала Корнилова для меня никто не отменял! Третья кавалерийская бригада Туземной дивизии уже в районе Гатчины! Останавливаться, крысы, я не намерен! Возвращаюсь в войска и продолжаю движение на Петроград. Вот только заскочу на пять минут с семьей повидаться, – поворачивается к бледному полковнику Самарину, ожидающему пощечины: – Да, братец, гавном ты оказался… Не боись! Бить не буду. Но уж не обессудь, руки больше никогда не подам.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14