Врата зари

Энджи Эфенди

Врата зари

Глава 1

Глава первая

Иногда в начале октября погода улыбается жителям Верхнего Оактингтона: снова, как и летом, начинает светить солнце, прогревая стылый воздух до танцующих в лучах пылинок, тучи исчезают, а небо становится ярко-синим, как на старых открытках с тропических островов. Но не стоит слишком доверять октябрьскому солнцу, сам его свет открыто заявляет о том, что духи зимы уже иногда покидают свои обиталища, чтобы побродить по ночным замерзающим дорогам. Оранжевые лучи низкого осеннего солнца гармонируют с пожелтевшими листьями, с тыквами, которые продают в магазине на Ньюберри-стрит, и со всеми хэллоуиновскими украшениями, которые заполнили витрины едва ли не с первых чисел сентября.

Один из средневековых монахов, который как-то увидел это яркое солнце в Верхнем Оактингтоне (вплоть до восемнадцатого века Оактингтон назывался Рованбрумхилл), то записал в манускрипте, что сидеть в помещении в такую погоду – величайший грех. Так как в манускрипте не было записей тем же почерком, остаётся предположить, что сам монах тоже воспользовался собственным указанием, и более никогда не вернулся, чтобы не грешить в тёмной келье против залитого солнцем мира.

Кэмми Тасмор распахнула окна книжной лавки навстречу дыханию октябрьского дня, подставила лицо и задумала, какой пикник можно устроить, пока позволяет погода. Явно, что это будет последний пикник в сезоне, так что стоило подготовиться основательно. Взять большой термос в красно-белую клетку, наполненный горячим чаем. Достать пирог с земляникой и уложить его в плетённую корзину для пикников. Так-то этой снеди было вполне достаточно, потому что октябрь не предполагал, что кто-то долго будет сидеть на воздухе. Но, зная по опыту, что прогулка вызывает аппетит, Кэмми решила упаковать также несколько сэндвичей с яйцом и огурцами.

Дело оставалось за малым – уговорить Эйлин, которая свернулась клубочком, подобрав ноги, в кресле, листала книгу и притворялась, будто согласна вечность провести на этом удобном сиденье, откуда никогда не будет вылезать.

Сейчас Кэмми позовёт Эйлин на прогулку, а та наконец решится рассказать о том, что её беспокоит. Это запустит целую цепь событий, которые дадут многим из заинтересованных лиц узнать массу тайн и даже кое-что об устройстве мира. И не одного. Но о событии, которое когда-то стало поворотным для жизни Кэмми, она пока узнает мало. Она знает, что её родители таинственно пропали во время крушения яхты «Роскошь желудей». Катастрофические обстоятельства их исчезновения дали их другу Леонарду Гордону возможность уговорить правосудие признать их погибшими и быстро оформить опекунство над сироткой. Но то, что в истории с гибелью её родителей не всё так просто, свидетельствуют многочисленные оговорки опекуна, а также то, что ей досталось от родителей – зашифрованное послание, три хэллоуиновские куколки, оставшаяся после какого-то спектакля картонная Луна, обклеенная фольгой, а также кристалл-призма, преломляющий свет. И Кэмми совершенно справедливо подозревала, что у этих предметов ещё более загадочный смысл, чем это представляется на первый взгляд. Ну, и, разумеется, у Кэмми есть тайна, в которую её посвятил опекун, и которую они оба получили от родителей девушки.

Кэмми ещё раз наполнила лёгкие свежим солнечным воздухом и повернулась к Эйлин, которая явно не читала взятый с полки магазина детектив, а излишне часто переворачивала страницы, будто искала между ними спрятанные двадцать фунтов.

– Скажи, – спросила Кэмми, – как ты относишься к идее рискнуть, вступить в сражение с бациллами простуды, и выпить чашечку горячего чая где-нибудь снаружи, предпочтительно в Лабиринте Шёпотов?

– Ты бы согласилась принять целое состояние, если бы ты при этом не понимала, зачем его тебе предлагают? – ответила Эйлин.