Теряя рассвет

Эбби Коэн

Теряя рассвет

Плейлист

Callum Kerr – Cold Beer Cold

Mikolas Josef – Please Don't Go

Michael Patrick Kelly – Renegade

June Skye – God In My Mess

Elvis Presley – Can't Help Falling in Love

Elvis Presley – Jail House Rock

Chris Isaak – Wicked Game

Jeremy Camp – My Defender

Mikolas Josef – Lullaby

Arya Music – Inner Flame

A R I Z O N A – Nostalgic

NEEDTOBREATHE – WALKING ON WATER

Elvis Presley – Always on My Mind

Chris Kläfford – If Not With You, For You

Harry Hudson – Cry For Love

Robin Packalen – Better Than That

Unlike Pluto – Worst in Me

Tom Gregory – Fingertips

Walking On Cars – Colonize My Heart

Oscar Enestad – Heaven On My Skin

Vin Bogart – Songs For You

James Bay – Hold Back The River

Глава 1.

Утро в «Stone & Co» не просто началось – оно обрушилось на Отэм Уильямс лавиной чужой суеты. Калеб Стоун, в свои шестьдесят обладавший энергией вышедшего из берегов Ганга, промчался мимо её стойки. Графики в его руках шелестели, точно крылья испуганных птиц.

– Отэм, деточка, если позвонят из мэрии – скажи им, что я в зоне созидания! – крикнул он, даже не притормозив.

Она проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает глухой гул тревоги. Обычно хаос, создаваемый Калебом, действовал на неё терапевтически, но сегодня мир казался слишком громким. В голове, перекрывая шум офиса, тягуче и болезненно выводил куплеты Элвис – «Always on my Mind». Эта песня была как заноза: стоит задеть, и из раны начинает сочиться прошлое.

Отэм сжала картонный стакан с латте так сильно, что крышечка жалобно хрустнула. Обед на рабочем месте это жалко даже для неё, если вообще это можно назвать обедом. Коллеги уже готовились вскочить с мест, чтобы скорее узнать последние сплетни компании в их кафетерии за углом, где новости разносились быстрее медоносной пчелы. Сегодня Отэм нужна тишина, и она останется в офисе.

В ящике стола лежал телефон. Она не видела его, но кожей чувствовала, как он вибрирует от сообщений Джеймса. Каждое из них – либо извинение, либо упрек, либо попытка снова затянуть её в ту вязкую трясину, из которой она с трудом выбралась полгода назад.

– Уильямс, если ты продолжишь так сверлить взглядом монитор, в нем прогорит дыра. Калеб бережлив, он вычтет её стоимость из твоих премиальных, – раздался за спиной голос, похожий на рокот осыпающейся горной породы.

Николас Стейт. Местный «Торквемада» и лучший адвокат в этом месте, возможно и во всём штате Техас. Он стоял, прислонившись к косяку, – чертовски высокий, темноволосый, снова небритый, угрюмый, с колючим взглядом. От него пахло горьким кофе и дорогим парфюмом. Отэм задумалась: почему Стейт перестал бриться? Ведь гладкие скулы шли ему гораздо больше.

– Стейт, – Отэм не обернулась, её пальцы замерли над клавиатурой. Голос был пропитан чистым, концентрированным ядом. – Мой монитор – единственная вещь в этом здании, которая не требует твоего экспертного и, несомненно, высокомерного мнения. Я просто пыталась вычислить, что острее: твой язык или твоё самомнение. Пока счёт в пользу последнего.

Ник сделал шаг вперёд. Его тень, тяжёлая и массивная, накрыла её рабочий стол, отрезая Отэм от света.

– Ядовито. Жаль, что юридические справки не пишутся шутками, – он прищурился, глядя на её побелевшие костяшки пальцев. – Но твои руки дрожат, Отэм. Кофе перепила? Или твоя знаменитая выдержка наконец-то дала трещину?

– Уходи, Ник, – почти прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она инстинктивно скрутила рыжие волосы в жгут и спрятала их под блузкой. – Просто уйди.

В этот момент тишину, в которой искрила напыщенная ненависть, разорвал резкий звонок рабочего телефона. Отэм вздрогнула. В офисе Стоуна стационарным телефоном пользовались только в экстренных случаях. Она подняла трубку, чувствуя, как ладони мгновенно стали ледяными.

– Алло? – голос предательски сорвался.

– Отэм, милая! Это я, – тёплый голос Минки Роу мгновенно вызвал у Отэм невольную улыбку.

Лучшая подруга. Их связь всегда была крепка, но последнее время, звонки от той, кто всегда была рядом, раздавались не чаще, чем Отэм решалась покинуть стены своей добровольной крепости. Возможно любовь Стивена совсем не оставляла места для других. «Нет», Отэм прогнала эту мысль. Это мысли девчонки, которую загнали в клетку, но она выбралась. И Стивен – не Джеймс.

– Минка… Как я рада тебя слышать.

– Как ты там, в своем большом Далласе? Совсем зарылась в бумаги? Твой отец вчера хвастался – представляешь, он начал восстанавливать ту старую мельницу на ручье. Говорит, это его новый проект на пенсии.

Отэм прикрыла глаза, расслабляясь. Образ отца, копающегося в древесине под техасским солнцем, принёс мгновенное облегчение. Тревога начала отступать, она даже рассмеялась, представляя отца в опилках.

– Он никогда не успокоится, – прошептала она.

– Да… – голос Минки вдруг изменился, стал серьёзным и тяжёлым. – Отэм, послушай. У меня есть повод для такого срочного звонка! Мы… мы… Через три недели я выхожу замуж! И я должна была сказать тебе лично, и по правде говоря давно. Знаю, знаю, знаю. Я худшая подруга на свете! Но в защиту скажу, что не хотела тебе докучать такой «болезненной» темой.

Отэм перестала слушать после слова «замуж». Она была очень рада за подругу, и уже во всю представляла ее румяные щёки и платье королевы.

– …И я должна предупредить. Джеймс. Он узнал. Он сказал Стивену, что как совладелец ранчо и «член семьи», он не пропустит такое событие. Он приедет, Отэм.

Мир вокруг Отэм начал медленно вращаться. Улыбка сползла с лица, оставив лишь бледную маску.

– Минка, я… я не знаю… Я безумно рада за тебя, дорогая, правда. Ты же знаешь, что это должно было случится намного раньше, на второй день вашего знакомства. – Попыталась пошутить Отэм, но вышло скверно. – Но, я…

Она видела перед собой только воротник рубашки Ника Стейта, который всё ещё стоял рядом, внимательно вслушиваясь в её реакцию.

– Он будет там, – повторила Отэм мёртвым голосом.

– Пожалуйста, послушай меня, – голос Минки задрожал от жалости. – Ты приедешь. Но тебе нужен щит. Возьми с собой кого-то. «Плюс один». Чтобы этот человек не отходил от тебя ни на шаг. Чтобы Джеймс не рискнул показаться в твоем присутствии.

Отэм почувствовала, как воздух вылетает из лёгких. Джеймс. Опять. На ранчо, которое она любила.

– Я… я постараюсь, Минка. Я перезвоню.

– Я люблю тебя!

– Как будто может быть по-другому, будущая миссис Макнайт. – Отэм постаралась вложить в слова всю лёгкость.

Минка засмеялась в ответ и Отэм медленно опустила трубку. Успокоить подругу было легко – та верила каждому её слову. Успокоить же саму себя было невозможно. Отэм чувствовала себя загнанным зверем.

– Свадьба? – коротко бросил Ник. Он не ушёл. Он видел её панику.

– Ты… Ты подслушивал? – её голос дрожал, и она ненавидела себя за эту слабость.

– Я юрист, Уильямс. Я слушаю всё, что касается наших сотрудников. О чем был звонок на самом деле?

Отэм горько усмехнулась, закрыв лицо руками.

– Свадьба на земле, где я выросла. Вернон. Хотя, это не просто свадьба, Ник. Это казнь. Моя личная, публичная казнь.

– И в чем проблема? Найми эскорт. Или соседа. Город полон парней, готовых подыграть за ужин, – Стейт пожал плечами с присущим ему цинизмом.

Отэм подняла на него глаза, в которых блестели злые слёзы.

– Ты же знаешь, Джеймс – это не просто бывший муж. Это холодный металл у горла. Любой мой знакомый рядом с ним будет выглядеть как картонная декорация. Мне нужен кто-то, кто сможет его раздавить одним взглядом, если он появится. Кто-то, от кого реально можно ждать угрозы. А у меня в списке контактов только мой отец-фермер, пара коллег и доставщик пиццы.

Она безнадёжно обвела взглядом пустую приёмную.

– У меня нет такого человека, Ник. В моём мире не водятся акулы, способные перекусить хребет такому, как Джеймс.

Ник Стейт молчал долгую минуту. Он смотрел на неё – маленькую, зеленоглазую девушку, отчаянно пытающуюся сохранить достоинство под прицелом прошлого. Его острые скулы на секунду дрогнули.

– Значит, тебе нужна акула? – его голос стал еще тише и опаснее. – И ты считаешь, что в твоём окружении их нет?

Отэм медленно подняла взгляд, и её глаза встретились с его – холодными, как арктический лёд, в которых сейчас плясали искры недоброго веселья.

– Ты? – она издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли радости. – Ник, мы говорим о семейном торжестве в маленьком городке, а не о слушание в суде. Если я приеду с тобой, люди решат, что я приехала не на свадьбу, а объявить войну соседнему округу. Или что я наняла киллера, но у него закончились патроны, и он решил просто загрызть всех присутствующих своим сарказмом.

Ник оттолкнулся от косяка и сделал шаг в её личное пространство – туда, куда Отэм не пускала никого последние полгода. Он опёрся ладонями о край её стола, нависая над ней, как грозовая туча над беззащитным побережьем.

– А разве это не так, Уильямс? – его голос вибрировал у самого её лица. – Ты и так на тропе войны. Просто ты пытаешься сражаться зубочисткой против танка. Джеймс – не просто «бывший муж». Он паразит, которого я когда-то выжег из твоей жизни калёным железом правосудия. Ты думаешь, я позволю какому-то недобитому юристу-неудачнику испортить мою работу? Я потратил три месяца, чтобы лишить его тебя и растоптать его эго в пыль. Если он прикоснется к тебе, это будет личным оскорблением моей профессиональной квалификации.

Даже после официального развода Джеймс не считает себя проигравшим. Для него Отэм – это собственность, которую он намерен вернуть. Потеря статуса адвоката из-за вспышек гнева и алкоголя сделала Джеймса ещё более непредсказуемым.

– О, конечно, – Отэм вскочила со стула. – Всё дело в твоей квалификации! Как я могла забыть? Мистер Стейт не терпит изъянов в своих кейсах. Я для тебя просто «дело №42», которое внезапно решило ожить и испортить статистику.

Она обошла стол, пытаясь увеличить дистанцию, но Ник последовал за ней, его движения были хищными и точными. Отэм никак не удавалось привыкнуть к такой разнице в росте, подавляюще высокий, он умел наводить страх.

– Не обольщайся, – парировал он, сузив глаза. – Если бы ты была просто «делом», я бы сейчас сидел в кабинете и пил виски, а не тратил своё время. Но я видел, как этот подонок смотрит на тебя. Он не хочет вернуть любовь, Отэм. Он хочет вернуть контроль. А ты стоишь здесь и дрожишь, как осиновый лист, подтверждая его право на этот контроль.

– Я не дрожу! – выпалила она, хотя её пальцы всё ещё впивались в край стола так, что костяшки побелели.

– Лгунья, – почти ласково произнёс Ник. Он внезапно перехватил её запястье. Его хватка была железной, но странно тёплой. – Смотри.

Он поднял её руку. Пальцы Отэм заметно мелко вибрировали.

– Ты боишься, что без брони он снова заберётся к тебе под кожу. Так вот, – он сделал ещё шаг, сокращая расстояние до опасного минимума, – я предлагаю тебе лучшую броню, которую можно купить за деньги или, в твоём случае, за терпение моего скверного характера. Я поеду. И я сделаю так, что Джеймс будет бояться даже дышать в ту сторону, где находишься ты.

Отэм вырвала руку, чувствуя, как на месте его прикосновения кожа начинает гореть.

– И что я скажу отцу? Стивену? «Познакомьтесь, это Ник Стейт, человек, который ненавидит весь мир и меня в частности, но он здесь, чтобы Джеймс нечаянно не съел меня с потрохами»? Это безумие. Это жалко. Ты же не умеешь просто… быть гостем. Ты начнёшь допрашивать священника и предъявишь иск торту за недостаточное количество сахара!

Ник внезапно усмехнулся – редко, остро, так, что у Отэм на мгновение перехватило дыхание.

– Я буду само очарование, Уильямс. Буду улыбаться, хвалить дешёвое вино и держать тебя за руку.

Он развернулся в сторону выхода и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– У тебя есть время, чтобы научиться не морщиться, когда я буду стоять рядом и говорить с твоими родственниками. Начни тренироваться прямо сейчас. И закажи мне номер с большой кроватью. Я не собираюсь спать на сеновале.

Отэм замерла на мгновение, а затем её плечи мелко задрожали. Она не выдержала. Громкий, искренний смех, в котором смешались истерика, облегчение и чистый сарказм, эхом отразился от высоких потолков приёмной. Хорошо, что её никто не слышал.

– Номер с большой кроватью? О, Стейт, твоё эго явно занимает больше места, чем всё наше ранчо вместе взятое, – она вытерла выступившую в уголке глаза слезинку и сложила руки на груди, глядя на него с вызовом. – Спустись с небес на землю. Ты едешь в Вернон, а не в Лас-Вегас. В гостевом домике стоит кровать, на которой спал ещё мой прадед, и матрас там такой жёсткий, что твоя спина решит, будто её допрашивает инквизиция. Никаких пяти звёзд, Ник. Только скрип половиц, запах полыни и полная изоляция от цивилизации.

Ник обернулся у самой двери, медленно подняв одну бровь. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах, которые всё ещё дрожали от остатков смеха.

– Прадедовский матрас? Звучит как начало плохого триллера, где столичного мужчину приносят в жертву богам урожая. – сухо заметил он.

– Неужели адвокаты знакомы с поп-культурой? – съязвила Отэм. Ей нравилось задевать этого заносчивого выскочку по всем фронтам.

Ник пропустил её колкость мимо ушей.

– Я надеюсь, там хотя бы есть замок на двери? Или ты планируешь врываться ко мне среди ночи, чтобы обсудить график свадебных тостов?

– Единственное, ради чего я к тебе ворвусь – это чтобы проверить, не задохнулся ли ты от собственного высокомерия, – парировала Отэм, делая шаг к нему. – Я не сказала, что согласна, Ник.

Ник сократил расстояние между ними одним длинным шагом. Его тень снова накрыла её, но теперь в этом не было угрозы – только странная, давящая близость.

– Я не спрашивал твоего согласия, Уильямс. Я констатировал факт.

Отэм не попятилась. Напротив, она упёрлась ладонями в его грудь – твёрдую, как та самая скала, о которую разбилась не одна компания. Ткань его дорогого пиджака была прохладной, но жар, исходящий от его тела, обжигал пальцы.

– Ты не констатировал факт, Ник. Ты просто выписал ордер на исполнение моих действий, – процедила она, глядя ему прямо в переносицу. – Но это не зал заседаний. Здесь нет присяжных, а я – не твой ответчик. Мне нужно работать, Стейт. И мне нужно… дышать.

Ник не шелохнулся. Его руки медленно скользнули в карманы брюк, что сделало его фигуру ещё более массивной и неизбежной.

– Дышать? – его голос опустился до едва различимого рокота. – Ты не дышишь, Отэм. Ты задыхаешься. С того самого момента, как подняла трубку. Ты уже видишь его лицо, чувствуешь запах перегара, слышишь его скулёж и руку на шее.

– Замолчи, – выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается от точности его удара.

– Нет, не замолчу. Давай включим твой хвалёный рационализм, Уильямс. Какие у тебя варианты? Поехать одной? Джеймс зажмёт тебя в углу конюшни раньше, чем вынесут свадебный торт. Поехать с каким-нибудь клерком из архива? Джеймс вытрет им пол, и ты будешь чувствовать вину ещё и за сломанный нос этого несчастного.

Ник наклонился ниже, так что его дыхание коснулось её виска.

– Тебе не нужен «парень». Тебе нужен телохранитель с тузом в рукаве. Кто-то, кто знает все его грязные приёмы, потому что сам владеет ими в совершенстве. Кто-то, кто не побоится сломать ему челюсть, если он посмеет сократить дистанцию. Я – единственный в этом городе, кого он боится больше, чем собственной тени.

– Ты – высокомерный, невыносимый тип, Ник, – Отэм зажмурилась, пытаясь отогнать образ Джеймса, который уже маячил перед глазами. – Ты превратишь свадьбу моей лучшей подруги в игру с Сатаной. Ты будешь сидеть там с таким видом, будто делаешь всем одолжение своим присутствием.

– Я буду образцом добродетели как и говорил, – в его тоне промелькнула опасная усмешка. – Я даже согласен на матрас довоенного времени, если это поможет тебе не выглядеть так, будто ты ждёшь удара в спину. Но хватит лгать себе. Ты боишься не того, что я поеду. Ты боишься того, что тебе это может понравится.

Отэм резко открыла глаза. В их глубине вспыхнул гнев, густо замешанный на панике. Она оттолкнула его, на этот раз сильнее, и Ник, на удивление, позволил ей увеличить расстояние.

– Мне нужно время, – её голос дрожал, но она старалась придать ему твёрдость. – До завтра. Я должна… я должна подумать. Это серьёзный шаг, Ник. Переступить порог отцовского дома с тобой – это всё равно что притащить в курятник волка и надеяться, что он просто хочет попить воды.

– До утра, Уильямс, – Ник выпрямился во весь рост, снова становясь тем самым холодным носителем закона, которого знал весь город. – В девять ноль-ноль я буду ждать ответа. И если ты скажешь «нет» – пеняй на себя. Я не стану смотреть, как ты позволяешь этому ничтожеству снова уничтожать тебя.

Он развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались в тишине приёмной.

– И Ник! – крикнула она ему в спину.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Если я соглашусь… никаких туфель дороже моей годовой зарплаты. Я серьёзно. Найди кроссовки. Самые уродливые, какие сможешь найти.

– Я подумаю об этом, когда ты перестанешь дрожать, Отэм, – бросил он, скрываясь уходя прочь.

Отэм бессильно опустилась на стул. Тишина офиса теперь казалась ещё более тяжёлой. Она посмотрела в торопях на часы, обеденное время закончилось.

В голове всё ещё крутился голос Ника, а на ладонях, казалось, остался след от тепла его груди. Она посмотрела на телефон в ящике стола. Девять пропущенных от Джеймса.

До утра. Ей нужно дожить до утра.

Глава 2.

Вечер в маленькой квартире Отэм тянулся, как хвост кометы. Она не зажигала верхний свет, довольствуясь лишь тусклым пятном настольной лампы, которое выхватывало из темноты кипу бумаг и полупустую чашку остывшего «далеко не латте». Мысли о Нике Стейте и его самоуверенном, почти варварском предложении «стать её щитом» бились в мыслях, как пойманные мотыльки.

«Он невыносим. Он превратит всё в очередной процесс. Мой отец его возненавидит через пять минут после знакомства…» – шептала она себе, подпирая голову рукой. Но перед глазами всё равно стоял его взгляд – тяжёлый, пронизывающий, лишённый жалости, но полный странной, почти животной уверенности в том, что он её не отдаст.

Усталость, копившаяся неделями, наконец взяла своё. Отэм сама не заметила, как её веки потяжелели, а голова опустилась на сложенные руки прямо поверх рабочих отчётов, которые босс ждал ещё вчера.

Её разбудил резкий звук. Телефон на деревянной столешнице вибрировал так неистово, будто пытался выжжечь на поверхности дыру. Отэм вздрогнула, дезориентированная, с отпечатавшимся на щеке краем папки. В комнате было совсем темно, только экран мобильного слепил неоновым светом.

Первое сообщение было от Минки.

«Милая, ты пропала. Всё хорошо? Стивен волнуется, что ты можешь передумать из-за… ну, ты поняла. Пожалуйста, скажи, что ты всё ещё моя единственная и неповторимая подружка невесты. Мне не справиться без тебя, Отэм. Обещаю, мы сделаем всё, чтобы праздник был идеальным».

Отэм судорожно выдохнула, чувствуя, как сердце щемит от любви к подруге. Она быстро набрала ответ, пальцы едва попадали по буквам: «Конечно, Минка. Я буду там. Ни за что на свете не пропущу твой день. Я люблю вас со Стивеном. Всё будет хорошо».

Она уже хотела отложить телефон, когда пришло второе уведомление. Имя отправителя заставило её кровь мгновенно превратиться в кислоту. Джеймс.

«Я знаю, что ты приедешь, Отэм. Не пытайся прятаться за блокировками и игнором. Ранчо – это и мой дом тоже, забыла? Я никуда не делся. Я жду нашей встречи. Нам нужно закончить тот разговор в Верноне. Увидимся на свадьбе, любимая».

Слово «любимая» в его исполнении прозвучало в её голове как скрежет ногтя по стеклу. Отэм выругалась – громко, отчаянно, сминая в кулаке несчастный лист отчета. Её затрясло. В этом коротком тексте сквозило всё то, от чего она бежала: его неспособность отпустить, его тяга к психологическому насилию, его уверенность в том, что он имеет на неё права.

Отэм медленно поднялась и двинулась к шкафу за документами, но на полпути внезапно оцепенела. Перед глазами вспыхнул тот вечер в Верноне – холодный, пропитанный запахом дешёвого виски и ледяным спокойствием Джеймса. Это не был скандал с битьём посуды. Это было медленное, методичное извлечение ее души.

Они сидели в маленькой съёмной гостиной. Отэм только что восторженно рассказала ему, что её пригласили на стажировку, о которой она мечтала больше года. Она светилась, пока не наткнулась на его взгляд – пустой и снисходительный.

– Стажировка? – Джеймс медленно поставил стакан на стол, даже не глядя на неё. – Отэм, милая, ты правда думаешь, что потянешь это? Посмотри на себя. Ты же впадаешь в панику от любого препятствия.

– Я справлюсь, Джеймс. Это шанс…

– Это шанс опозориться, – перебил он мягко, почти нежно, и этот тон был страшнее крика. – Ты ведь понимаешь, что они взяли тебя просто для массовки? Им нужен кто-то исполнительный и тихий, кто будет приносить кофе и не отсвечивать. А ты уже вообразила себя великим специалистом. Это даже мило. Такая трогательная наивность.

Он встал, подошёл к ней и положил руки на плечи – те же плечи, которые она сейчас судорожно обнимала сама.

– Без меня ты – ничто, Отэм. Ты рассыплешься в первый же день. Ты не умеешь принимать решения, ты вечно сомневаешься. Твой успех – это моя заслуга, потому что я терплю твои истерики и собираю тебя по кускам. Ты хочешь уехать в Даллас? Пожалуйста. Но помни: как только ты выйдешь за эту дверь, ты поймёшь, насколько ты маленькая и никчёмная в этом мире. Ты приползёшь обратно через неделю, и я, так и быть, тебя приму. Потому что никто другой на тебя даже не посмотрит.

В тот вечер он говорил долго. К концу разговора Отэм сидела на полу, физически ощущая, как внутри неё выгорает всё живое. Она смотрела на свои руки и не узнавала их. Она верила ему. Верила, что её мечты – это глупость, а ее личность – лишь бледная тень его величия.

Он не просто критиковал её – он стирал её границы, убеждая, что собственные мысли ей не принадлежат, а её чувства – лишь признак психической нестабильности.

«Он не оставит меня в покое. Он сорвёт Минке свадьбу. Он устроит сцену перед папой. Он… он разрушит всё, что мне дорого, просто потому что он неудачник, которому нечего терять».

Она подошла к окну, глядя на огни ночного города. В голове, как в калейдоскопе, прокручивались варианты. Поехать одной? Она сломается на десятой минуте под его взглядом. Попросить папу выгнать его? Начнётся драка, которую Стивену и Минке не нужна на их свадьбе. Гости тоже спасибо не скажут.

И тут перед глазами возник образ Ника. Его острые скулы, его ледяное спокойствие и та манера, с которой он в суде буквально стирал Джеймса в порошок, не повышая голоса. Ник не просто ходячий кодекс. Он – хищник. И сейчас ей нужен был именно хищник, чтобы отогнать гиену.

– Будь ты проклят, Стейт, – прошептала она в темноту, чувствуя, как решение кристаллизуется внутри неё. – Ты ведь знал. Ты знал, что я приду к этому.

Она поняла, что без него она не просто не справится – она будет уничтожена. Ей нужна была его жёсткость, его высокомерие и даже его дурацкие, воображаемые кроссовки.

Отэм схватила телефон и открыла контакт «Скала (Работа)». Пальцы замерли над клавиатурой. Было три часа ночи.

«Надеюсь, ты уже выбираешь самую уродливую обувь в этом городе, Ник. Я согласна. Завтра обсудим детали».

Она нажала «отправить» и без сил рухнула на кровать. Страх перед Джеймсом никуда не делся, но теперь к нему смешалось странное, щекочущее чувство… ожидание того, как «скала» Ник Стейт обрушится на её прошлое, не оставив от него камня на камне.

Глава 3.

Очередное утро в офисе началось для Отэм не с кофе, а с оглушительного осознания: она продала душу Дьяволу в три часа ночи, и теперь Дьявол ждёт её для подписания контракта. Она уже успела занести необходимые бумаги мистеру Стоуну, расписала его вызовы входящих звонков, прежде, чем отправиться в сектор, как она называла «Знаю всё». Сердце бешено стучало, отчеканивало ритм её собственных каблуков, звенящих о кафель.

Как только она переступила порог, её встретил личный ассистент Стейта – Лэндон. Он сочувствующим кивком покорного пса указал на массивную дубовую дверь кабинета Ника. Отэм глубоко вздохнула и с вымученной улыбкой, поправила юбку и вошла.