Лас Вегас, отдыхай!

E.V. Bale

Лас Вегас, отдыхай!

«Моя жизнь не нуждается в джекпотах она сама и есть главный выигрыш. От уютных кафе в горах до виражей на красной ласточке... Здесь всё по-настоящему. Лас-Вегас, отдыхай! Перед вами истории, в которых азарта больше, чем во всех казино мира».

E. V. Bale

Рога для мужа

Я не умею выдумывать… Умею смотреть и чувствовать. Умею запоминать и думать.

Как много супружеских пар повстречались мне, и какие же они разные!

Первая пара для меня – самая загадочная. Когда мама в 83 года похоронила четвертого мужа, я думала – всё. Но через два года она тихо спросила: «Доча, ты не возражаешь, если я буду жить с хорошим человеком?» Конечно, нет! Пятый муж тоже оказался моложе, и еще через пару лет мама призналась: «Я так рада, что мы вместе. Мы много смеемся, вспоминаем наши разные жизни и дорого ценим каждое мгновение».

Вторая пара – друзья молодости. Он – тихий герой с иконостасом наград за Чечню, она – яркая и властная дипломатка. Однажды они официально развелись, нашли себе «другие половинки», но уже через год… снова стояли в ЗАГСе друг с другом. Вторая свадьба и снова – лучшая семья.

Третья пара за 50 лет брака просто поменялась ролями. Раньше она была активным лидером, а он – тихим «тылом». Теперь он – уважаемый глава огромной команды, а она – его верный помощник и мудрый консультант.

Были и те, кто спасал брак в «последнем турне» после измены и счастлив уже десять лет. Были и те, кто в скромном доме и без заграничных паспортов хохотал так, что завидовал весь поселок. Были и романтики, где успешный бизнесмен нес свою «шубутную» умницу на плечах через ночные поля и реки…

К чему я всё это? К тому, что нет смысла искать рецепты счастья. Их нет! Не важно, сколько денег в кармане, сколько вам лет и умеет ли жена варить борщ или только жарит яичницу, от которой срабатывает пожарная сигнализация. Имеет значение только способность видеть ценность того, кто рядом, и желание эту ценность беречь.

И, конечно, важно чувство юмора. Однажды я перевозила из другого города папины вещи: книги и огромные оленьи рога. В поездке меня сопровождал мой начальник. Окинув взглядом багажник, он совершенно серьезно заметил:

– Как всё здорово складывается! Я возвращаюсь в семью к жене, а ты мужу… рога везешь!

Мы хохотали до икоты. Потому что, если в семье есть доверие, то даже оленьи рога под мышкой – это не повод для скандала, а просто ценный сувенир и повод для классной шутки.

Берегите своих «ценных» и пусть соседи продолжают завидовать вашему смеху через забор!

***

Книги, Бидструп и аромат махорки

В нашем советском детстве статус измерялся не айфонами, а тоннами макулатуры. Чтобы раздобыть заветный том Александра Дюма, нужно было собрать все окрестные газеты, связать их в неподъемные тюки и сдать в пункт приема ради крошечного талончика – «билета в рай» для книголюба.

Благодаря папиному упорству у нас была Библиотека! Огромный шкаф во всю стену торжественно стоял в самой большой комнате и вызывал обоснованную зависть у каждого входящего. Мы с сестрой тоже были экспертами… по корешкам. Мы виртуозно умели «козырнуть» фамилиями: небрежно бросить гостям «Жорж Санд» или «Хемингуэй», хотя на деле просто знали их местоположение на полке.

По-настоящему мы читали только одно издание – четырехтомник карикатур Херлуфа Бидструпа. Нашим «интернетом» был любимый серо-зеленый третий том с рассказами в картинках. Их можно было рассматривать бесконечно! А когда мы приставали к папе с вопросами «почему?» и «как?», он игриво отправлял нас к шкафу: «Сами найдите ответ». Так он приучил нас к главному навыку в жизни – уметь искать информацию самостоятельно.

Но самое сокровенное происходило в другом месте. Советские квартиры не баловали простором, и папиным единственным «читальным залом» был крошечный туалет размером со скворечник. Там он уединялся надолго, скручивал сигарету из махорки и курил, погружаясь в чтение или разгадывание кроссвордов.

Я, маленькая девчонка, караулила этот момент. Как только дверь открывалась, я бегом бежала в этот «кабинет» не ради нужды, а чтобы вдохнуть густой, маслянистый аромат дыма. Это был мой единственный и совершенно неповторимый опыт «курения» – пассивный, уютный и пахнущий папиными книгами.

До сих пор кажется: чтобы найти ответ на самый сложный вопрос, нужно просто открыть серо-зеленый том Херлуфа или почувствовать тот самый запах махорки из детства. Интересно, знают ли мои внуки, что такое макулатура и кто такой Бидструп? Или для них это прозвучит как заклинание из древней магии? Пожалуй, отправлю их… К шкафу… пусть сами ищут ответ.

***

Право на ошибку: Письмо о моей маме

У каждого из нас есть свой образ мамы. Моя была соткана из противоречий: военная сирота, одна из тридцати четырех детей, оставшихся без отцов в их огромной семье в 44-м. Девочка, которая с детства умела всё – вязать, шить, торговать на рынке пирожками так ловко, что её прозвали Монеточкой.

Она была красавицей. Когда они с папой поженились, все дивились их ладу. А потом… тишина. Мама просто взяла чемодан и ушла, оставив троих детей в большой квартире с тем самым огромным книжным шкафом.

Я помню, как мы с сестрой-двойняшкой стояли у пыльной дороги и ждали автобус, в котором она должна была проехать мимо со своим кукольным театром. Мы искали её лицо в окнах. Папа берег наши детские души и спрятал все её фотографии… Мы нашли их спустя годы. Помню, как мы украдкой вглядывались в любимые и забытые черты, осознавая, что почти стерли её лицо из памяти.

Помню посылки с синими платьями, которые всегда были нам малы, и крошево овсяного печенья на дне коробки… Можно было бы собрать из этих осколков огромную гору претензий. Можно обижаться за появление мачехи-учительницы, за отсутствие мамы на моей свадьбе, за несправедливость судьбы, за многое.

Но сегодня, глядя на нашу самую младшую внучку, все видят в её личике – прабабушку. Её характер, её смекалку,ум, её гены. И я говорю себе: «Нет!»

Дети мои, я хочу, чтобы вы знали одну важную истину: наши родители проживают эту жизнь в первый раз. У них нет черновика. Моя мама – «Монеточка» из трудного послевоенного детства – возможно, просто не знала, как нести груз взрослой ответственности, когда сама недополучила любви.

Она ошибалась. Она уходила. Она присылала платья не того размера. Но она передала мне удивительную силу и жизнь, которая теперь течет в моих внуках.

Родители имеют право на ошибку. Любить их – не значит оправдывать каждый поступок. Любить их – значит принимать их несовершенными, живыми и просто благодарить за то, что они дали нам старт.

Я не держу тяжесть обиды. Я смотрю на её черты в своих внуках и улыбаюсь. Мама, я благодарю тебя за то, что я есть. Живи долго-долго и знай: я тебя люблю. Просто потому, что ты – моя мама.

***

Ода абсурду, таксистам и одной весомой Причине

«Там чудеса, там Ленин бродит, и Джек Воробей на шлюзы смотрит» (Почти по Пушкину)

E. V. Bale

В этот город я попала по одной крайне Особенной Причине. В тот момент она оказалась куда весомее, чем день рождения любимого сына – да простит меня мой дорогой, но масштаб обстоятельств требовал жертв!

Путь к цели напоминал не просто путешествие, а элитный триатлон на выживание. Для мужчин это Айрон Мэн-железный человек. Моя марафонская дистанция достойна названия Феррум-Леди. Феррум снаружи выглядит как украшение, а внутри плотность 7,874 грамм на см в кубе! Дистанция состояла из трех дисциплин: сначала – автопробег на 500 км по ночной трассе, которую ремонтники превратили в полосу препятствий «интуитивное вождение». Затем – авиаперелет на три часа в режиме турбулентного шейкера с соседом, чей аромат заставлял мечтать о кислородной маске. И на десерт – три часа в такси по горным перевалам. В этот город, кажется, боятся заходить даже междугородние автобусы, не то что поезда. Поэтому на финише я чувствовала себя не туристом, а триумфатором. Праведность моей цели уже не имела смысла – важно было то, что я дошла. Вселенная, оценив мой подвиг, выдала мне награду – золотую увесистую медаль в форме огромной радуги во все небо.

Поиск отеля «Мариотт», разумеется, закончился полным фиаско, (мировые бренды просто не выдержали бы такой конкуренции), и я остановилась на улице Первого Мая, дом один. Логично: всё должно быть Самое Первое! Заводские начальники создали для приезжих такой уголок уюта, что я наслаждалась чистотой апартаментов и видом с каждого дивана. А постель – о, этот алтарь сна! – оправдала даже мои самые стервозные претензии.

Времени было в обрез, и ранним утром я отправилась на осмотр местных чудес. Увиденное свалило меня наповал. Представьте: архитектурный шедевр, возведенный местным «успешным чуваком» в честь внучки Сони. Это просто апофеоз эклектики! Там вождь Ленин мирно приглядывает за Джеком Воробьем, а Волк из «Ну, погоди!» соседствует с лепниной, которую хозяин тащил отовсюду с девизом: «Ставим сюды!». И рабочие, судя по всему, даже не дышали – хозяин платит, хозяин строит.

Пляж у заводского пруда превратился в фешенебельную свалку разномастного искусства.

На острове под названием «Орлиное гнездо» (где орлов сроду не видели) соорудили деревянный замок, где царит истинный дзен: за одной дверью – комната пыток с демонстрацией повешения, а за другой – контактный зоопарк, где среди этого сюрреализма бегают жизнерадостные кролики.

Пытки – направо, зайчики – налево. Я отдала пионерский салют гипсовым наследникам коммунизма, посмотрела на заводскую дамбу и пообщалась с рыбаками, которые несут улов кошкам (видимо, в качестве биологического оружия). И мне стало даже не жаль вложенных в стройку 700 миллионов, просто возник справедливый вопрос к властям: «Ребята, вам реально всё равно?». Где наследие? Где гордость? Стало немного грустно…

Но завершающий день стал по-настоящему фееричным. Я снова сменила отель, и вид из окна поменялся радикально: теперь мне прямо в лоб целилось дуло огромной металлической пушки. Местная «Царь-пушка» как бы немо. по-Пушкински вопрошала: «Ну что, твоя душенька теперь довольна?».

Отель внезапно ожил, превратившись в Вавилон: Беларусь, Москва и «модные» личности заполнили всё пространство. Примчались мальчики-гонщики помериться волей на заросших карьерах. Я, как наивная любительница цивилизации, пытала всех вопросом: «Где здесь смотровая площадка?». Но мой таксист просто увидел точку на карте, и мы «двинулись». В самом клиническом смысле этого слова.

Наш маршрут пролегал через три искусственных озера. В какой-то момент я осознала, что мы несемся по «встречке» по гоночной трассе, распугивая пыль. Оказалось, именно здесь были тестовые заезды ралли, а официальные старты – только завтра. Но когда мой измученный водитель, утирая пот, вернул меня в отель, я поняла: мы выжили и стали настоящей командой, незарегистрированным экипажем, где он – пилот, а я – штурман.

Эта поездка останется со мной навсегда. Лас-Вегас, отдыхай. Тебе со своими картами никогда не достичь такого накала абсурда, где ралли на такси проходит под прицелом Царь-пушки.

Но оставалась Причина… Вопрос решился сам собой, если не считать стремительной, как молния, поездки длиной в две сотни километров туда и столько же обратно в медицинский центр. Там меня не ждали и не пустили оказать «посильную помощь». И именно в этот момент я осознала окончательно и трезво: всё всегда происходит для меня самым наилучшим образом и для моего наивысшего блага!

Я будто вылетела наружу из какого-то невидимого, сковывающего и не дающего дышать шара – на свободу, на свежий воздух, к себе! Благодарю Вселенную за всё это благо. Где-то на просторах YouTube я услышала совет: если вам плохо, просто вставайте и идите! И чем сильнее это самое «плохо», тем выше должна быть скорость. Мой поход превратился в полет. К счастью.

Лас-Вегас, отдыхай. Твой блеск меркнет перед этим ощущением полета. Моя душенька теперь действительно довольна».

***

«Красная ласточка»

Два колеса, один путь и бесконечный горизонт впереди. Говорят, первая любовь не забывается особенно если у неё был цвет спелой вишни и характер ветра.

E. V. Bale Часть 1. Вишнёвый декабрь

Сибирский декабрь это когда воздух звенит, как хрусталь, анастоящий сибиряк познаётся не по смелости, а по умению надеть на себя тридцатьтри одёжки. В ту зиму в нашей студенческой квартире зрела авантюра. Муж сиделна кровати, и в его взгляде читалось редкое качество умение хотеть.Когда-то мальчишкой он сам вытесал себе горные лыжи из простых досок, потомучто их не было в продаже. Теперь он «вытёсывал» нашу новую реальность.

Вопрос «надо ли?» не стоял. Стоял вопрос «как?». На помощьпришла семья: мой папа бесстрашно взял на себя полугодовалого сына, а мачехапревратилась в добрую фею для нашей двухлетней дочки каждое утро косички,бантики и бесконечные слои зимней «брони» перед садиком.

Ленинград встретил нас сыростью, но в карманах грелиналичные «хрустики». И вот выбор сделан. «Ява-350». Аристократ средижелеза: вишнёво-красный бак сиял, как лакированная туфля, а хром на дугахотражал мир ярче зеркала. Полгода ожидания доставки, и вот «день X». В комнатеторт, подружки в нарядах, а в углу, на своём почетном месте,стоит Он красный горделивый конь. У подруг глаза стали как медныетазы: «Твой муж что, совсем того? Мотоцикл в зале?!» А я просто улыбалась. Втот день я поняла: подруги не всегда укрепляют семью. Их скепсис потихонькуотсеял их из нашей жизни. А «Ява» осталась.

Часть 2. Вьетнамские технологии и тайна сандаликов

Как только солнце начинало пригревать, у нашей «Ласточки»«протирались глазки». Зиму она проводила в тепле в своёмотдельном гнездышке-гараже. Но весной её душа требовала полёта.

Самыми яркими стали поездки на реку. Мы напрочь игнорировалирегламенты, используя «вьетнамскую технологию» погрузки: впереди набаке старшая дочка, а младший сын зажат в «кармане» между нами. Так, единымживым организмом, мы мчались навстречу ветру. Дети обучались жизни на скорости,впитывая запах полевых трав и бензина.

Однажды, вернувшись с реки, я ахнула: «А где сандалики?!»Ножки дочери были босыми дорога их просто «стряхнула». В эпоху советскогодефицита это было драмой. Обувь тогда «добывали». Благодаря мачехе и её связямв универмаге, дочка потом щеголяла в дефицитных красных сапожках на белойподошве, а мы на малюсенькой кухне втихаря нарезали «директорскую» колбаску.Сейчас изобильный рай, только деньги подавай! А тогда радость была в мелочахи в красном цвете нашей «Явы».

Часть 3. Картофельный дрифт и семечкоплюи

Осенью «Ява» превращалась в тягловую силу. Советскаятрадиция: весной посадить картошку с красными тряпочками на колышках, а осенью выкопать и рассортировать. Однажды муж взвалил на «Ласточку» два мешкакартошки. На середине пути началась «болтанка» мотоцикл раскачивался, какмаятник, но муж подчинил скакуна осторожным тормозом.

В октябре, в слякоть, у него сдуло колесо за сотникилометров от дома. Без насоса и ремкомплекта он стучался в чужие ворота,«лечил» Ласточку прямо на обочине и всё-таки доехал. Когда он въезжал в город,местные «семечкоплюи» на лавках замирали. Эти люди мастера спортапо щелканью жареных семечек с маслом замирали с открытыми ртами, провожаявзглядом грязный, но гордый вишневый силуэт. Мы точно знали: наше счастьепахнет волей, даже если оно нагружено мешками с картошкой.