Точка Росы

Джо Смит

Точка Росы

Глава 1. Лёд и пепел

Сердце моей пустыни — гул мотора, пульсирующийв такт сбитому к черту дыханию.

Ветер гладит песок, точит камень, шепчет отом, что было до меня, что будет после. Я не слушаю. Я веду машину. Колёса роютсухую, выжженную землю, оставляя за собой след, который через минуту слижетгорячий самум, мертвый ветер мертвой пустыни.

Мир забыл меня. А я — забыл мир.

Когда-то моё имя что-то значило.

Я помню фамильный особняк, зеркала, поймавшиев свои изящные объятия умирающий солнечный свет. Помню тяжесть фамильныхперстней, прохладный металл на пальцах. Голоса, звенящие, как хрусталь. Помнюкниги. Старый дубовый шкаф, запах пергамента, мягкую кожу переплёта подпальцами. Я помню шелест страниц, резкий голос наставника, уроки, которые, какоказалось, мне никогда не пригодятся. Я помню, как мир ещё дышал. Но это былодо того, как он умер. Теперь осталось только то, что выдержало песок и время.Только металл. Только ржавчина. И я.

В зеркало заднего вида на меня смотрит лицо,которое я не помню. Вся мягкость, весь лоск—к чертовой матери! Волосы —сплошьпыль и песок. Глаза. Совсем, как у отца. Только бонусом хищный прищур зверя, закоторым вечная погоня. Выправка, осанка… она всегда здесь, где-то под кожей,даже в конце этого гребанного мира. Сколько раз спасала в Обороне. Привычкадержать спину ровно… даже тогда, когда я хотел упасть и умереть.

Капсулаоткрылась с глухим шипением.

Я думал, чтопроснусь в тепле, в мягком золотом свете. В том же мире, в том же времени, чтои моя семья. Но вместо света — пустота. Вместо тепла — ледяной воздух, пахнущийгарью, гнилью, распадом.

Лёд сжималменя, держал в своих тисках. Я сорвал его, рухнул на колени, пальцы дрожали,как у слепого, ищущего дорогу. Воздух вонзился в лёгкие, обжигая, будто раскалённыйметалл.

Я упёрсяруками в пол. Вдох. Раз. Выдох. Два. Жив.

Они должныбыли быть рядом.

Я поднялся.Рядом — капсулы. Ровный ряд серебряных саркофагов. Я провёл рукой по первой.

Моя сестра.Заморожена. Красный индикатор.

Я вбилкоманду на панели. Замок не двинулся.

Следующая.

Мать.Закрыто.

Отец.Закрыто. Все закрыты. Все.

Кроме меня.

Я стоялсреди мёртвых машин. Свет мигал. Искры разрезали темноту. Далёкий треск рвалмертвую тишину, будто что-то ещё дышало в руинах.

Я пошёлвперёд. Пол под ногами крошился, как трупное мясо, стены разошлись трещинами,словно кожа высохшего трупа.

Крио-центрбыл мёртв.

Я нашёлдисплей.

— Сколькопрошло?

Голосхриплый. Не мой. Пауза. Треск. Ошибки на экране. Я ударил по панели. Цифрывспыхнули. Двести лет. Двести, мать их, лет.

Скалы торчат из песка, как сломанные рёбрадревнего зверя. Я веду машину сквозь этот мёртвый мир.

Лаборатория уже близко.

Я должен был проснуться в другом времени, вдругой жизни. Но что-то пошло не так.

А теперь я еду за товаром. И больше ничего неимеет значения.

Глава 2. Белый лотос

Песок, ветер,горизонт. Всё размыто, всё дрожит в жарком мареве. А в центре этого выжженногомира стоит чуждая ему вещь.

Лаборатория Эолов.

Гладкая. Ледяная. Неподвижная. Плавные изгибы, стеклянныелепестки, не бросающие тени — жуткий идеальный лотос из чужого сна, которыйслучайно забыли здесь, среди дюн.

Он не покрыт песком. Ветер не оставляет на его стенах следов. Егоне коснулось время. Он не здесь. Он не из этого мира.

Воздух вокругнего кажется плотнее, будто пустыня в этом месте задерживает дыхание.

Я лежу на гребне дюны и смотрю вниз.Нет заборов.Нет вышек.Нет охраны.

Просто белый цветок, торчащий среди песков, как привет от тех, ктосчитает, что ухватил бога за бороду.

И сейчас я буду доказывать, что эти белолицые твари очень сильноошибаются.

Три варианта.