скачать книгу бесплатно
Когда изменник, имевший связь типа III, в результате курса терапии и последующего отрезвления вынужденно становится более ответственным, то поначалу он чувствует жуткую скуку. Жизнь до отрезвления была куда интереснее! И хотя умом он понимает, что прежняя модель поведения была деструктивной, потребуется некоторое время, чтобы его ощущения пришли в соответствие с его новыми взглядами. За скукой последует депрессия, самоанализ и, наконец, – возврат к нормальному состоянию и ощущениям, которые необходимы дня восстановления эмоциональной близости с супругой.
Рис. 1. Замкнутый цикл связи типа III[11 - Взята из книги: Out of the Shadows © by Patrick J. Carnes, Ph.D. Published by CompCare Publishers, Minneapolis, Minn. Используется с разрешения.]
В отличие от случаев связей типа I и II, здесь абсолютно необходим профессиональный терапевт с опытом работы в этой специфической области. Этот тип связи во многих аспектах отличается от двух других типов и требует совершенно иного подхода.
Что дальше?
Вспоминая о том, как в этой главе мы определяли, сравнивали и противопоставляли три этих типа связи, попробуйте отнести вашу ситуацию к одному из них. Сначала вам, вероятно, будет нелегко выделить все ваши сложные переживания и проследить повороты вашего «сюжета», но если сосредоточиться, постепенно будет вырисовываться определенная тема, и вы будете склоняться к одному типу. Помните, что не бывает двух абсолютно одинаковых ситуаций; тем не менее, уяснив, какие факторы и черты являются преобладающими, вы, в конце концов, сможете дать правильную характеристику вашей ситуации. И у вас, таким образом, появится более четкое понимание, как преодолеть вашу связь.
Определив различные виды измены, рассмотрим теперь более подробно, что представляет собой осложненная связь.
ГЛАВА 3
Разобраться в хаосе. Осложненная связь
Боб учился вечером в аспирантуре, днем работал; Беки была на хорошем счету в своей компании. У Беки было достаточно своих забот, чтобы скрывать недовольство чрезмерной загруженностью Боба работой и учебой. Они заранее обсудили, каким будет этот период в их жизни, поэтому оба знали, что будет нелегко.
Однако Беки не могла отделаться от ощущения, что для мужа она абсолютно ничего не значит, что он выключил ее из своей повседневной жизни. «Когда учеба закончится, будет лучше. Сейчас нужно терпеть, а не раскачивать лодку. У Боба довольно проблем и без ноющей дома жены», – успокаивала она себя. Поэтому решила подождать, пока ситуация исправится сама собой.
Но стало еще хуже. По окончании аспирантуры у Боба началась другая напряженная учеба: нужно было пройти государственную аттестацию по специальности. Для получения необходимого документа нужно было еще два года учиться в интернатуре. Когда это дошло до Беки, ей показалось, будто бы ее задвинули на самый задний план. Еще два года? Не уверена, что продержусь еще столько – я засыхаю на корню.
Она пыталась рассказать Бобу о своем отчаянии, чувстве отчужденности и эмоциональной усталости, но времени на это как всегда не хватало. Поэтому о своей досаде и неудовлетворенности она рассказывала подругам на работе. Если не слушает Боб, пусть послушают хотя бы они.
Очевидно, кто-то из них упомянул об этом ее начальнику, Тому.
Однажды после обеда Том вызвал Беки в свой кабинет и в деликатной манере поинтересовался, как дела у нее с Бобом. Он добродушно заметил, что, по его наблюдению, работоспособность ее снизилась. Хотя Беки и не собиралась этого делать, она тут же потеряла самообладание и расплакалась. Том выглядел таким добрым и понимающим – он даже предложил ей вечером, когда Боб был еще на учебе, вместе сходить в ресторан. Все еще плача, она согласилась.
Еще прежде, через общение по работе, у них установились дружеские отношения. Сначала она объясняла себе, что между ними нет никаких чувств, что они просто занимаются делом. С таким настроением у нее прошло несколько ужинов после работы.
Вскоре совместные ужины стали регулярным событием в неидеальной жизни Беки. Проводимое вместе время делало работу приятнее, и она теперь работала в предвкушении чего-то особенного, а не просто ждала привычных тоскливых вечеров. Боб никогда не возвращался домой раньше десяти часов вечера и был, как правило, столь утомлен, что не испытывал никакого желания слушать, что произошло у жены за прошедший день.
По мере того как Беки и ее начальник лучше узнавали друг друга, взаимопонимание их росло. У Тома были такие грани характера, которые она не замечала до того, как они перешли на новый этап отношений. Вскоре, прощаясь после ужина, они стали обнимать друг друга. Несмотря на то что из-за этого у нее возникало чувство вины, она понимала, что все больше и больше думает о Томе. Она так высоко ценила, возможно, даже переоценивала, их отношения, которые в последнее время получили новое развитие. Тем не менее она пыталась выбросить свои беспокойные мысли из головы.
Том явно чувствовал то же самое, что и Беки. Однажды за ужином он поведал ей о своих чувствах, и она вынуждена была признаться, что чувствует по отношению к нему то же самое. В тот вечер, выйдя из ресторана, они решили зайти к нему домой, и там они потеряли контроль над собой. В тот вечер Беки вернулась домой поздно, но, к счастью, еще до того, как появился Боб.
Придя к начальнику домой во второй раз, Беки поняла, что должна перестать встречаться с ним за пределами офиса. «Можно ведь просто вернуться к чисто деловым отношениям, – думала она. – В конце концов, у нас два года именно это и было, пока все не вышло из-под контроля». И они решили прекратить связь. Оба чувствовали себя виноватыми и быстро согласились на такой план.
Но долго они не продержались. Спустя два дня Том вызвал ее в свой кабинет и сказал, что просто не может так быстро все закончить. Благодаря всем этим чудесным ужинам дружба с ней стала для него чем-то особенным. «А не можем ли мы просто быть друзьями? – предложил он. – Мы можем за ужином общаться, а потом будем просто говорить друг другу „до свидания"».
Беки столь же пылко желала продолжить отношения. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, она согласилась попробовать.
Но в тот вечер все закончилось тем, что они снова оказались у него дома. Ей опять удалось вернуться домой прежде Боба; в этот раз она заранее рассчитала время. Следующим утром Том вызвал ее к себе в кабинет и извинился за то, что нарушил договор, и предложил не встречаться неделю-две.
Беки к этому времени уже совсем была сбита с толку. Ее чувства к Тому с каждым днем усиливались. Она восхищалась им, он был так внимателен, извинился перед ней и предложил какое-то время не видеться. Она согласилась на «пробное расставание», несмотря на то что прошлой ночью, когда она была с ним, ей было так хорошо, что стало уже казаться, что Том и есть дня нее «тот единственный человек».
Прошла неделя, и Беки поняла, что ужасно хочет просто поговорить с Томом. «Это почти как ломка у наркомана», – подумала она с некоторой тревогой. В конце концов, терпеть стало уже невозможно. Она позвонила ему по внутренней связи и попросила разрешения зайти к нему в кабинет. На самом деле для этого была причина: на ее стол попал отчет, в который нужно было внести новые данные, доступ к которым был только у Тома. Услышав его, она поразилась тому приливу чувств, который охватил ее, лишь только раздался его голос.
В кабинете во время разговора она едва себя сдерживала – с трудом заставила себя забрать нужные данные и не попросить его о встрече в ресторане. Размышляя после работы о состоявшемся разговоре, она была поражена тем, что не может себя контролировать, и всю ночь думала об этом, теряя драгоценное время сна. Почему я так одержима нашими отношениями?
На следующее утро, плетясь на работу после бессонной ночи, она поняла, что следует положить этому конец.
Когда рабочий день закончился, она позвонила Тому и попрощалась. Он стал возражать, говоря, что его чувства тоже имеют значение и несправедливо закончить все так скоро. Почему не подождать пару недель, а потом еще раз все взвесить?
Но Беки просто положила трубку. Она знала, что ничего не выйдет; они пытались себя сдерживать, и ничего не получилось. Том под разными предлогами пытался несколько раз ей звонить, но она была непреклонна; стиснув зубы, она держалась своего решения.
Затем, довольно неожиданно, Тома перевели в другое подразделение компании, и он был вынужден переехать в другой город.
Беки была раздавлена, хотя именно она настояла на прекращении отношений. Она чуть было не позвонила Тому перед отъездом, чтобы поздравить его, но уговорила себя не делать этого, хотя и с огромным трудом. Она чувствовала себя ужасно несчастной всякий раз, когда думала о нем, что, похоже, было самым тяжелым в те дни.
Однажды утром, когда Беки боролось со своими чувствами, Том позвонил по местной связи и пригласил ее на один прощальный ужин. Она не могла сопротивляться и услышала, как сама говорит «да», хотя и с условием, что он больше никогда не пригласит ее на свидание. Он согласился.
Последний вечер, который они провели вместе, был насыщен взаимными откровениями, которыми они, сидя за столом, делились друг с другом. Она мужественно старалась не показывать, какую утрату и разочарование она переживает, и вот, в конце вечера, она наблюдала, как он в последний раз выходит из ресторана и… из ее жизни.
Потеряв Тома, – несмотря на осознание ненормальности этой связи, – она почувствовала, что в ее жизни возникла огромная пустота. Понадобились месяцы, чтобы выйти из оцепенения и начать понимать, что происходит на работе и дома. Однако муж, Боб, так ничего и не заметил. Этот факт был молчаливым свидетельством отсутствия контакта в браке.
Как и ожидалось, Боб получил необходимое аттестационное свидетельство. Однако теперь его захватила новая карьера. На работе он преуспевал, и они стали подумывать о том, чтобы родить ребенка.
Как показал тест на способность к деторождению, у них были проблемы. Спустя несколько месяцев, так и не сумев зачать, они решили усыновить ребенка. Как часто бывает, как только они это сделали, Беки забеременела.
Один ребенок на руках, а другой в утробе, отнимали у нее много сил. Сейчас более чем когда-либо ей необходимо было быть ближе к Бобу. Но они не знали, как обрести контакт друг с другом, поскольку так долго двигались разными путями.
Она не могла откровенно говорить о своих потребностях, а он полагал, что с ней все в порядке. Боб знал, что в браке уже нет прежней легкости, но сейчас в семье было двое маленьких детей, и именно этим он объяснял их отношения. И он, и Беки ощущали постоянную усталость, но чего еще можно было ожидать, раз уж они стали молодыми родителями?
Сейчас Беки стала волновать ее незащищенность. Она была сыта по горло своей отчужденностью в браке и все-таки не могла вот так просто развестись с Бобом. Брак сейчас ей был нужен – она не смогла бы сама справиться с двумя маленькими детьми. Но она не могла посвятить его во внутреннюю борьбу, которая в ней происходила. Она решила обратиться к душепопечителю.
Понадобилось много времени, чтобы выяснить, каковы же ее нужды и желает ли она рассказать о них мужу. Сокрытие прошлой связи порождало у нее тяжелейшее чувство вины.
В конце концов, Беки приняла решение рассказать обо всем Бобу. Она всякий раз цепенела от страха, представляя, что может последовать, однако понимала, что шаг этот правильный. Пока их разделяет тайна, они никогда не смогут быть близки.
К счастью, Боб проявил любовь к жене, простил ее, и они помирились.
Наступил период эмоциональной опустошенности, за которым последовало облегчение. Сегодня они все еще работают над своими отношениями, которые пока далеки от идеальных. Но впервые оба стали признавать, что вновь обретают искренность и близость, которые, как казалось ранее, были уже невозможны. Они чувствуют в себе новую уверенность, чувствуют, что с браком все получится.
Ключевым фактором в реабилитации было признание обеими сторонами своей доли ответственности за случившееся. Беки признала, что сбилась с пути истинного, Боб же признал, что отдалился от жены. Только после этого они смогли продвинуться по пути восстановления доверия и близости, что исключительно важно для успешного брака.
История Беки и Боба – типичный пример запутанной связи (тип II). Если у вас была подобная связь, весьма вероятно, что в этой истории вы обнаружили множество параллелей с вашим опытом.
Однако можно выделить четыре разновидности подобной связи[12 - Эти четыре разновидности были впервые выделены Эмили Браун в книге Patterns of Infidelity and Their Treatment (New York: Brunner/Mazel, 1991), pp. 28–48.]:
1. Нежелание близости.
2. Избегание конфликтов.
3. Опустевшее гнездо.
4. Пора уйти из дома.
Если вы определяете вашу измену как связь типа II, ознакомьтесь с нижеприведенными характеристиками и посмотрите, получается ли продвинуться в определении причинных факторов. Это будет полезно для вашей реабилитации. Чем точнее вы определите первопричины, тем более результативным будет процесс.
Четыре разновидности связи типа II
Для супружеской пары важно прийти к согласию относительно типа и разновидности имевшей место связи. Если согласия нет, окончательное решение следует принять, полагаясь в большей степени на восприятие изменника. В конце концов, именно он инициировал незаконную связь. Часто восприятие супруги немного искажено – из-за дисфункции отношений в браке, поэтому при отсутствии полного согласия относительно типа и разновидности связи мнение изменника должно иметь преимущество.
Исключением является случай, когда супруга чувствует, что дело касается нездорового пристрастия к сексу (связь типа III) со многими или повторяющимися сексуальными извращениями. Если вы не встречали такого человека, вы поистине не ведаете, что значит отрицать свою зависимость! Как уже говорилось в предыдущей главе, поведение, противоречащее здравому смыслу, и обман присущи всякому человеку, который страдает любым нездоровым пристрастием.
Рассмотрим первую разновидность осложненной связи.
Связь, возникающая из-за нежелания близости (синдром «дворников»)
Первая разновидность связи возникает обычно у супругов, которые всевозможными способами избегают близости – через постоянные перебранки, критику друг друга и даже открытые конфликты. Вам знакомы такие пары? Они никогда не расходятся («Помни о своей клятве» – их девиз), но всегда держат между собой негласно установленную дистанцию. Они как пара «дворников» на лобовом стекле автомобиля – между ними всегда есть некоторое расстояние.
Наличие этого расстояния никогда открыто не признается, но оба о нем хорошо знают. То, что окружающим может казаться со стороны ужасным браком, на самом деле их только стимулирует. Они чувствуют себя в безопасности, потому что отношения столь предсказуемы.
Иногда они даже испытывают такую систему на прочность – но только чтобы проверить, работает ли она так же, как прежде. Происходит обмен обидными словами, и ответные реплики подтверждают, что вся система работает нормально. Даже если обеим сторонам чрезвычайно больно, все-таки это способ ощущать свою общность и значимость друг дня друга.
Конфликт не только держит супругов на нужном расстоянии, но еще и порождает у них ощущение собственной силы. Обмениваясь выпадами, они действуют по принципу «око за око». Баланс сил имеет столь важное значение, что при наличии связи у одного из них другой вскоре тоже обзаводится партнером («как ты поступил со мной, так и я, теперь мы квиты»). Это и есть принцип «око за око».
Помимо сохранения дистанции и баланса сил, такие отношения позволяют обоим партнерам заниматься домашними делами и обязанностями эффективно, не мешая другому. Обратите внимание: когда «дворники» сметают со стекла воду, они никогда не сталкиваются (а если столкнутся, то сломаются, и тогда нужно срочно их чинить). В таком браке два человека знают свое дело, они предсказуемы, находятся друг от друга всегда на одном и том же расстоянии и даже оправдывают друг друга. Они, каким-то загадочным образом, всегда вместе и одновременно порознь.
Один молодой человек, которого я знаю, страдал в детстве от постоянных ссор родителей. В подростковом возрасте он иногда вмешивался в их скандалы, пытаясь защитить мать от грубости отца. Но, к его огромному изумлению, мать в таких случаях обычно поворачивалась к нему и велела заниматься своим делом, ибо помощь вообще была не нужна. Задним числом до него дошло, что она, по сути, тогда говорила: «Не мешай нам, это наша игра. Мы как два „дворника", яростно трущихся на лобовом стекле всегда на одном и том же расстоянии друг от друга. Это на самом деле не так уж и страшно».
Процесс оздоровления такого брака будет нелегким, поскольку необходимо заново «сбалансировать» отношения супругов. Связь одного из партнеров приводит систему в такой жуткий дисбаланс, что оба теряют почву под ногами, их души полны страха. Взаимные обвинения и агрессивность – черты, присущие этому браку, поэтому обеим сторонам трудно взять на себя ответственность. Для оздоровления потребуется развить в себе новые качества (например, способность брать часть вины на себя), которые этой паре в данный момент чужды. Однако это осуществимо, если есть желание попробовать что-то новое.
Если вы всегда делаете то, что и прежде, вы всегда будете получать то, что получали прежде. Нужно попытаться поступать иначе.
Связь, возникающая из-за избегания конфликтов (синдром «телефонного гудка»)
Если предыдущий стиль супружеских отношений можно сравнить с действием автомобильных «дворников», данный стиль лучше всего иллюстрируется телефонным гудком. Здесь ничто никогда не меняется – в телефонном гудке нет разнообразия. Сначала гудок успокаивает, но, если послушать подольше, можно сойти с ума. Просто подержите телефонную трубку пару минут у уха – вы поймете, о чем я говорю!
При таких отношениях у мужа и жены либо разные роли, образы жизни и интересы, либо один из партнеров управляет всем, а другой становится послушным ребенком. В первом случае оба супруга строго придерживаются избранных ролей, которые ни в чем не пересекаются. Оба точно знают, что нужно делать, а попытки изменить сложившийся порядок ни к чему хорошему не приводят. Все предсказуемо, причем до такой степени, что можно сойти с ума. Нет смысла спорить; «Просто сделай это», как говорится в рекламе. Результат – рутина и скука изо дня в день.
В последнем случае (один партнер – родитель, другой – ребенок) более сильный партнер обычно заботится о том, чтобы сохранить лицо семьи, но это ситуация «мира любой ценой», и поэтому ее, несомненно, нельзя считать здоровой. Мир этот мнимый, а с исчезновением трудностей исчезают и радости.
Удивительно, но подобное бегство от конфликтов в христианской среде – явление обычное. То особое внимание, с которым во многих протестантских кругах относятся к внешней стороне брака, заставляет супружеские пары верить в ложную безмятежность – «в телефонном гудке» они видят знак спокойного плавания. Многие на самом деле считают такой брак «христианским» примером дня подражания. Однако в нем не хватает такой важной для совместной жизни вещи, как способность быть естественным и честным с собой, другими людьми и Богом.
Оба партнера, похоже, довольны заведенным в браке порядком, но лишь пока кто-то из них не почувствует влечения к другому человеку. Тогда целый мир новых эмоций вдруг захватывает увлекшегося супруга. Вновь возникает ощущение, что живешь, – избавление от «телефонного гудка» воодушевляет; внутреннее преображение так чудесно. В описываемом случае (а также в случае «опустевшее гнездо», о котором речь ниже) в поведении изменника происходят наиболее значительные изменения.
В таком браке супруге зачастую очень трудно уловить смысл того, что изменник хочет о себе сообщить посредством связи (см. главу 8). Супруг-изменник таким образом указывает на какой-то существенный недостаток в браке, который он стремится восполнить. Для супруги же, которая привыкла к «телефонному гудку», признание того, что у брака есть какие-то недостатки, равносильно проклятию. Она, как правило, верит в то, что все делала правильно, так чего же еще желать? Иными словами, если «телефонный гудок» – вещь желательная, зачем же ей в себе что-то менять?
Кроме того, супруга часто думает, что измениться – значит признать: «Я допустила ошибку». А признание может испортить репутацию, над созданием которой она так много трудилась. Нередко такая супруга пользуется немалой поддержкой в церкви, и ей легко поддерживать свою репутацию. А всю вину она возлагает на изменника, отказываясь брать на себя часть ответственности. Печально, но подобную позицию я наблюдаю слишком часто; реабилитация здесь становится практически невозможной.
Опустевшее гнездо («кризис среднего возраста»)
Как часто вам приходилось слышать, что какая-то пара расходится, когда до серебряной свадьбы им осталось совсем недолго? После двадцати – двадцати пяти лет, прожитых вместе, обычно наступает время некоторой семейной корректировки. И это также кризисное время дня супруги, которая большую часть жизни (если не всю) потратила на детей. Когда у родителей наступает зрелая пора, их дети-подростки собираются поступать в колледж и жить самостоятельно. Такие перемены действительно могут потрясти основы брака, вращавшегося вокруг детей.
Человек, у которого возникает подобного рода связь, – это, как правило, добросовестный семьянин или идеальная мать. Двадцать лет он (или она) воспринимал супруга не как партнера по браку, а как родителя своего ребенка. И когда дети покидают дом, им не о чем больше говорить. Вдруг всплывают все незавершенные дела (нерешенные проблемы) их семьи, все то, что осталось недоделанным лишь потому, что забот всегда было с избытком. Соедините эти факторы с неведомыми проблемами, которые несет им будущее, и вы получите ситуацию, где оба супруга становятся очень уязвимыми дня чувств, внимания и заботы другого человека.
Партнерша такого изменника почти всегда моложе его жены. Изменник обычно на целое поколение старше партнерши, у него больше власти, престижа и денег. Важно обратить внимание на такие детали, когда супружеская пара начнет заниматься поиском причин связи. Упомянутые потребности – это именно то, чем пренебрегали, когда супруги были поглощены воспитанием детей.
Такую связь чаще всего прекращает изменник. Он, в конце концов, «берется за ум», сознавая, что семья важнее его шалостей. Партнерша обычно абсолютно не готова к такому повороту событий.
Однако, вместо того чтобы открыть правду супруге, изменник возвращается к старой модели общения, построенной вокруг детей, а не к супружеским отношениям как таковым. Принцип «сохранения мира» важен настолько, что тайна не может быть раскрыта. Плюс, думает он, если тайна раскроется, образ «лучшего в мире семьянина» будет разрушен. Тайна становится дня него постоянно саднящей раной.
Связь, возникающая после ухода из дому («наконец пришел и мой черед»)
Обычно такая связь является результатом многолетних раздумий, которые усугубляются каким-нибудь этапным для семьи событием: уходом взрослых детей из дому или завершением многолетней карьеры (например, в армии, крупной компании или государственном учреждении). Фактически связь зародилась много лет назад в голове изменника и вынашивалась им в качестве плана на будущее. Уходя, в конце концов, от супруги к партнерше, он обычно говорит: «Я жил с этой идеей в голове много лет и, наконец-то, решил ее реализовать».
Тот, кого никогда не соблазняли измены, склонен скептически воспринимать такое объяснение. Но тот, кто прошел через это, или знает тех, кто прошел, нисколько не удивится. Задним числом люди, имевшие этот опыт, утверждают, что многие годы предчувствовали, что такое произойдет. Более того, они это планировали!
План уйти от супруги обычно является результатом нежелания последней меняться, перестраиваться, общаться и удовлетворять фундаментальные потребности близкого ей человека. Недовольный супруг (будущий изменник) в какой-то мере пытается обсуждать свои проблемы, но супруга либо не слышит, либо не понимает его.
Потратив некоторое время на споры, изменник отказывается от своих попыток и решает смириться, пока не появится возможность выйти из брака. Супруга же принимает терпеливость за твердость характера. Изменник многие годы находится в постоянном напряжении, помня о решении когда-нибудь уйти. Супруга же в отсутствии конфликтов видит знак того, что все идет великолепно. Здесь мы опять сталкиваемся с иллюзией «спокойного плавания».
Многие изменники пытаются представить свой уход как благородный поступок. Еще за много лет до разрыва они воображают, как позаботятся о супруге, когда придет время уходить. Один из интересных феноменов, характерных для данной разновидности связи, – обращение изменника к пастору или душепопечителю за помощью в преодолении кризиса, который супруга будет переживать сразу после его ухода. Он рассуждает примерно так: «Раз уж я поручил кому-то заботиться о супруге, я имею право уйти. Дело сделано. Я провел двадцать лет в этом браке, делал то, что полагалось делать, а теперь пора „помахать ручкой". Я буду делать то, что хотел делать все эти годы, пока еще могу получать удовольствие от жизни». Это очень напоминает слоган компании «Макдоналдс»: «Сегодня ты заслужил отдых».
Расставшись с супругой, изменник на самом деле редко женится на своей партнерше. Если это и происходит, брак редко длится более двух лет[13 - Там же, p. 44.]. Партнерша служит лишь средством избавления от неприятных переживаний, связанных с браком. Если он не женится повторно или если новый союз вскоре распадается, следует обычно продолжительный период одинокой жизни. Изменник концентрируется на своих причудах, избегая серьезных отношений и вытекающих из них обязанностей, – он теперь свободен и таким и останется, раз уж ничего нельзя поделать.
Однако новый образ жизни быстро наскучивает и не приносит удовлетворения. Красивая машина и новый катер не идут ни в какое сравнение с родным человеком, с которым можно путешествовать по жизни. Кроме того, такие досадные вещи, как необходимость платить алименты и заботиться о детях, омрачают идиллию «холостяцкой» жизни.
Обиженная супруга часто недоумевает, почему же муж ушел от нее к другой женщине, поскольку считает партнершу менее интересной, чем она.
Но главная причина, почему изменник имеет связь, – простое нежелание жить в этом браке. Он и не собирается жить с партнершей всегда; ему просто нужно уйти. Потом, освободившись от семейных обязанностей, он использует превосходство своего социально-экономического статуса как предлог, чтобы бросить партнершу.
Печально, но браки, распадающиеся из-за связи той разновидности, которую мы назвали «Пора уйти из дому», восстанавливаются редко. Если супруга бегает за изменником, упрашивая его вернуться, это обычно ни к чему не приводит. Более того, такое поведение зачастую заставляет изменника жениться на партнерше – лишь бы поставить барьер между собой и бывшей супругой. Такой ход событий давно планировался. Изменник, как правило, с упорством, достойным лучшего применения, во что бы то ни стало стремится быть свободным. Если он и выкажет какой-то интерес к примирению, произойдет это минимум года через два после разрыва, когда начнет рушиться идиллия новой жизни.
Что дальше?
В предыдущих двух главах мы рассмотрели три основных типа связей, пытаясь немного разобраться в той истерии и хаосе, которые обычно сопутствуют раскрытию измены. К этому моменту вы уже, вероятно, точно определили специфику вашей ситуации.
Теперь возьмемся за непростой вопрос: «Почему?» Именно он должен в первую очередь волновать вас в вашей ситуации. Мы рассмотрим обстоятельства, которые располагают к измене. Займемся культурными мифами, особенностями религиозной практики и стилями супружеской жизни, которые в совокупности делают измену весьма вероятной. Наряду с нашей греховной природой именно эти факторы оказывают наибольшее влияние на наши взгляды и действия, когда дело касается измены.
ГЛАВА 4
Причины: обстоятельства, способствующие процветанию внебрачных связей
Долгое время Оуэн считал себя удачливым человеком. У двух его братьев жизнь все еще не наладилась – один был алкоголиком, да еще периодически употреблял кокаин, другой же наконец-то избавился от алкогольной зависимости, но постоянно вступал во внебрачные связи, а несколько распавшихся браков были ярким свидетельством того, что он не в состоянии себя сдерживать.
«Наш отец был вполне обычным родителем, – вспоминал Оуэн. – Временами он со мной был резок, но чего еще было ожидать от алкоголика, бабника, человека, который обижал мать? В семье его функция заключалась в том, чтобы принуждать, а мать была утешителем и воспитателем, она пыталась удерживать от развала семейную конструкцию, которую расшатывал отец. Мать исцеляла наши раны, развеивала страхи, утешала нас в детских горестях».
Вообще-то, некогда мать отца, то есть его бабушка, сохраняла свою семью точно так же, как мать Оуэна. Поэтому отец просто повторял то, что сам наблюдал в детстве.
Хотя Оуэн никогда не слышал этого от отца, он подозревал, что тот считает его маменькиным сынком. Конечно, мать его часто защищала, но ему это не казалось излишним. Отношение к нему отца казалось несправедливым, и об этом было больно думать.
В средних и старших классах Оуэн ладил с девочками. Он был остроумен, получал приличные оценки, а общаться с «крутыми парнями» из школы ему не нравилось. Хотя он явно не был тем, кого принято называть ветреником, в школе и в колледже у него были отношения с девочками, предполагающие некий физический контакт. Но он ни разу не доходил «до конца», пока не встретил свою будущую жену.
До того, как пожениться, они несколько раз вступали в сексуальный контакт. Они объяснили себе, что уже преданы друг другу так же, каквтотдень, когда пойдут под венец. Тогда они еще не были христианами и в последствии считали, что такое поведение сойдет за «безумство молодости».
Вскоре после рождения первого ребенка Оуэн с женой стали интересоваться духовными вопросами. Теперь, когда нужно было воспитывать ребенка, им захотелось выбрать дня себя религию, и после некоторых поисков они уверовали в Христа. Как было свойственно им во всех делах, в христианство они погрузились с огромным воодушевлением.