Забытые страницы

Забытые страницы

Вы когда нибудь теряли смысл жизни?

Вы когда-нибудь теряли смысл жизни?

Мне хотелось задать этот вопрос любому встречному, но я не решался. Люди спешат туда, где им, кажется, есть зачем быть. А я боялся услышать ответ, в котором не окажется надежды.

Постепенно я начал замечать, как мой привычный мир меняется. Даже городская библиотека больше не приносила того тихого удовольствия, к которому я так привык. И всё же я продолжал туда заходить. Наверное, уже не из-за книг.

Миссис Мигель. Милая пожилая библиотекарь с руками, всегда пахнущими чаем и старой бумагой. Её тёплая улыбка могла растопить даже Антарктиду. Она ставила передо мной чашку горячего чая, пока я рассказывал ей о прошедшем школьном дне, и мне казалось, будто тепло медленно возвращается внутрь. Она часто говорила, что я для неё как сын. У неё не было семьи, не было писем, которые ждали бы её дома, и, кажется, не было никого, кто знал бы, какой она человек за пределами этих книжных полок. Жизнь которую я боюсь.

Мы будто лечили друг друга нашими короткими разговорами, заполняя тишину внутри нас.

Что же касается школы… Это было место, наполненное талантливыми детьми. Жаль только, что не все учителя это замечали. Сколько мечт они похоронили своими равнодушными взглядами и сухими словами. Я всегда пытался показать ученикам, что они вовсе не обычные. Они – лучи света среди тьмы. Те, кто способен осветить путь даже в кромешной темноте. Я не хотел, чтобы они стали похожими на всех остальных. Чтобы однажды выросли, устроились на работу к девяти утра, возвращались домой уставшими и проживали жизнь, ничем не отличающуюся от тысяч других.

Хотя я иногда задумывался: чем же мой единственный голос может помочь этим детям? А потом понимал: может, им нужен всего один голос, одно слово, вера в них, любовь.

Дети-это сосуд. Чем вы его наполняете? Надеждой или пустотой?Я всегда старался наполнять светом, даже когда сам его терял.

Конечно, я люблю своих учеников, свою Миссис Мигель… но эта любовь никогда не сравнится с моей ядовитой любовью к ней – моей Лиоре. Она была единственным человеком, с которым мне не нужно было притворяться. Единственным, с которым можно было молчать, не опасаясь, что молчание что-то разрушит. Она была красивой, да… но не телом, не лицом. Её душа…сплошной свет. Мне казалось, что я тяну её вниз.

Я – обычный учитель литературы, который полюбил девушку с хорошей судьбой. Она могла идти дальше, строить жизнь, которую заслуживает. А я – якорь, который удерживает её на месте. Я пытался двигаться с ней, пытался быть частью её мира. Но ничего не выходило. И вскоре, когда я уже решился оставить всё – школу, свои привычки, даже себя прежнего – она ушла. Оставила лишь одно письмо. Я помню, как держал его в руках. Бумага казалась слишком лёгкой, но слова на ней – как камни. Камни, которые врезались в мою грудь и не отпускали.

Моя любимая Лиора.

Неделя. Всего неделя, а для меня она длилась целой вечностью.

Каждый раз, когда я захожу в квартиру, я не вижу привычной обуви Лиоры – такой яркой и на каблуках. Да…она всегда любила всё яркое, и, кажется, это яркое было единственным цветом в моём сером доме.

На кухне больше не горел свет до моего прихода, не было привычного приятного аромата.

Всего за один день моя жизнь превратилась в кошмар – поток мыслей, пустоту, бесконечную тьму. Мне кажется, будто я падаю в пропасть и не могу остановиться.

Невыносимо больно до сих пор ощущать её аромат на подушках, когда я ложусь спать.

И в который раз я снова беру в руки её письмо и перечитываю каждую строчку. Я уже успел выучить его наизусть, но всё равно читаю.

«Дорогой Элиан, мы прожили с тобой много хорошего, и я никогда не пожалею что провела с тобой эти дни. Прости, но я больше не могу находиться в этой маленькой квартире, я поняла, что мне нужно больше, мне нужна свобода. Неделю назад мне предложили работу в другом городе, и я согласилась, я так и не смогла сказать тебе об этом. Я не набралась смелости попрощаться с тобой лично и оставила это письмо… но я надеюсь, что ты меня простишь».

Письмо было коротким, но знаете, что меня поразило?

Моя любимая Лиора – Лиора, которая всегда говорила, что любит меня, – ни разу не упомянула об этом в письме.

В последнее время я часто думаю о нашей встречи.

Лиора приехала в Эвермур после окончания университета. Её родители были людьми довольно почитаемыми и с хорошим состоянием, но сама она всегда мечтала о простых радостях, которых в их доме не хватало.

Встретились мы совершенно случайно на набережной. Я сидел на скамейке и писал свой роман, который так и не увидел свет. Она подсела рядом и через некоторое время начала расспрашивать меня о нем. Наш разговор оказался лёгким и естественным – словно мы знали друг друга всю жизнь. Так началось наше общение, которое со временем переросло во что-то большое. Мы полюбили друг друга.

Эвермур.

Маленький и тихий город Эвермур нравился нам обоим. Мы любили гулять по мокрой брусчатке, заходить в старую библиотеку, смотреть на мерцающие фонари на набережной, слушать, как волны плещут. Мы решили, что будем жить здесь вечно, в своём уютном доме, никуда не уезжая.

Моя мать была счастлива, узнав, что моя жизнь сложилась именно здесь, хоть и находилась в другом городе.

А сестра пищала от счастья, любила же она подшучивать надо мной, о том, что я вряд ли встречу свою любовь с такой то занятостью. К счастью, любовь я встретил.

Отца же у меня не было – он умер, когда мне было пять. Я не очень хорошо его помню, но уверен, что он был бы мной горд.

Родители Лиоры, однако, не разделяли наших чувств. Для них я был слишком простым, зарабатывал гроши, и, по их мнению, этого было недостаточно для их дочери. И они желали, что бы она немедленно вернулась к ним и покончила с этим.

—Что ж, всё вышло так, как они хотели. – Сказал я сам себе и вновь погрузился в свои мысли.

Я остался один в нашем доме, который теперь казался слишком большим, слишком тихим. Каждый уголок напоминал о Лиоре: её любимый светильник, зубная щетка, запах, который невозможно было выветрить. Казалось, что сама квартира дышит её отсутствием.

Сначала я пытался жить как раньше. Готовил кофе, садился за стол писать, выходил в библиотеку. Но всё казалось пустым, лишённым смысла. Даже Миссис Мигель, с её теплом и улыбкой, больше не могла растопить лёд в моей душе.

Я начал замечать, как мысли становятся навязчивыми, как пустота внутри растёт. Я перечитывал её письмо снова и снова, словно пытался найти там ответ, который даст мне право дышать.

Но письма было недостаточно. И чем чаще я читал, тем яснее становилось: я теряюсь.

И вот, однажды вечером, я вышел на набережную. Дождь моросил, мокрая брусчатка отражала свет фонарей. Я сел на скамейку, смотрел на волны и понял, что мир продолжает двигаться, а я… стою на месте, словно растворяясь в Эвермуре.

И именно здесь, на этой самой набережной, всё начало меняться.

В ту ночь я впервые за долгое время не вернулся домой сразу. Я бродил по улицам Эвермура, смотрел в тёмные окна домов и думал о том, сколько историй скрывается за ними. Сколько людей так же, как и я, пытаются справиться с пустотой.

Сон больше не приходил ко мне так легко. Я лежал, глядя в потолок, слушал, как тикают часы, и чувствовал, как мысли становятся тяжелее. Тогда я впервые позволил себе подумать о том, что должен существовать способ хоть ненадолго заставить боль замолчать.

Иногда в тишине мысли звучат еще громче.

На следующий день в школе я, казалось бы, как обычно начал урок, но впервые дал задание, где ученики должны были сидеть тихо и читать про себя. Это было на меня не похоже. Я всегда любил живые обсуждения, споры, эмоции. А сегодня мне хотелось только тишины.

Сам же я сел за стол и вновь погрузился в свои мысли. Буквы в открытой книге расплывались, превращаясь в бессмысленные тени.

Через некоторое время я понял, что меня кто-то зовёт. Я сразу догадался кто – Лукас. Мальчик смотрел на меня с каким-то осторожным сочувствием, будто понимал больше, чем должен был понимать в своём возрасте.

– Извините, можно узнать, почему мы сегодня просто читаем? – тихо спросил он.

Я задумался. Действительно… я ведь никогда так не преподавал. Это было не в моём стиле.

– Лукас, я просто… – я запнулся, не находя нужных слов. – Иногда человеку нужно немного тишины, чтобы собрать мысли.

Он немного помолчал, будто решая, имеет ли право продолжать. Потом всё же сказал:

– Может, тишина не всегда помогает… иногда в ней мысли звучат только громче.