скачать книгу бесплатно
С губ срывается стон, а затвердевшие соски натягивают кружево. Второй рукой я обхватываю одну грудь, сжимая ее, и склоняю голову набок, отчего волосы падают на лицо.
Иногда я задумываюсь, смогу ли решиться на то, что делает моя сестра. Особенно когда в очередной раз устаю от беспокойства и стресса и вижу, как много денег она зарабатывает за одну ночь. Но готова ли я?
Я переворачиваюсь на живот и встаю на колени, сжимая рукой обе груди, отчего те чуть не выскакивают из маечки. Откидываю голову назад, и волосы щекочут спину. Закрыв глаза, я начинаю массировать клитор в такт музыке.
Нет, я не смогу как Кэм. Мне не хочется, чтобы за мной наблюдало множество мужчин. А как насчет одного? Например, моего парня, которому я могла бы позволить наблюдать за мной, пока танцую для него?..
Он наблюдает за моими движениями. Я посреди темной комнаты на сверкающей белой сцене, и меня освещает лишь тусклая фиолетовая лампа. Я встаю на четвереньки и прикусываю губу. А затем, выгнув спину, наклоняюсь вперед и раздвигаю колени как можно шире.
Он позади меня и, хотя не может прикоснуться, точно не сводит глаз. Мы одни. Я здесь лишь ради него. Он скрывается в тени, прислонившись спиной к стене. Я начинаю медленно вращать бедрами, все сильнее возбуждая и дразня его, а затем, не останавливаясь, встаю на колени и хватаюсь за изголовье кровати.
Бретелька спадает с одного плеча, обнажая грудь, и я тут же обхватываю ее рукой, глядя на него через плечо. В его руке зажата сигарета или сигара, от которой вверх тянется тонкая струйка дыма. Но он, кажется, позабыл о ней, глядя на меня.
В голове возникает мысль, что Коул не курит, но исчезает так же быстро, как появляется.
Мне хочется, чтобы он смотрел на меня. Чтобы тоже испытывал сильное возбуждение. Я чувствую, как сильно он хочет меня, и мне это нравится. Боже, как мне это нравится! Не своди с меня взгляда. Интересно, каким на вкус окажется его поцелуй? Понравится ли ему, если я проведу языком по его губам? Соски напрягаются и твердеют от желания поцеловать его.
Еще чуть-чуть. Не своди с меня взгляда. Не своди с меня взгляда.
Я упираюсь рукой в кровать и начинаю двигать бедрами все быстрее. Кожа покрывается потом, пока я тру свою киску и вращаю задницей для него.
– О боже, – всхлипываю я, чувствуя, как надвигается оргазм. – Еще. Еще…
Но тут по дому разносится громкий хлопок, я вскидываю голову и открываю глаза. Проклятие!
Застыв, прислушиваюсь к звукам. До меня доносятся скрип половиц в коридоре, а затем шаги на лестнице. Я поспешно спрыгиваю с кровати на случай, если это Коул.
Я же не могла разбудить его отца? Это было бы ужасно! Неужели кровать скрипела?
Лицо краснеет от стыда, пока я медленно подхожу к двери спальни и приоткрываю ее, чтобы выглянуть наружу. В коридоре все так же царит темнота, но я слышу тихий голос, а затем хлопок двери.
Нахмурившись, выбегаю в коридор и, быстро прошмыгнув в ванную, закрываю за собой дверь. Не включая свет, подхожу к окну и открываю жалюзи.
– Да ничего страшного. Наоборот, хорошо, что позвонил, – слышу я голос Пайка и, выглянув наружу, вижу, что он стоит у бассейна и разговаривает по телефону. – Дети всегда непредсказуемы. Оставайся с женой столько, сколько потребуется. Мы справимся без тебя несколько дней.
Пайк натянул серые брюки, но футболки нет, и я вижу, как он, зевая, проводит рукой по волосам. Напряжение слегка спадает. Видимо, его разбудил звонок, а не я.
Он кивает, слушая, что говорит ему собеседник.
– Напиши всем, когда ребенок родится. Поздравляю, мужик.
Он ухмыляется, и я испытываю облегчение. Я сгорела бы от стыда, если бы Пайк меня услышал.
Снова закрываю окно, но тут замечаю, как он поднимает что-то с тарелки, стоящей на садовом столике, и подносит ко рту, продолжая разговаривать по телефону.
А когда через мгновение Пайк закуривает сигару, мои глаза расширяются, а тело застывает. Волоски на шее встают дыбом, а сердце начинает бешено стучать. Я тут же закрываю жалюзи, уже не беспокоясь о том, что он может меня услышать.
Какого черта? Даже не знала, что он курит. Но почему это попало в мою…
Я возвращаюсь в комнату, закрываю дверь и снимаю белье. Натянув футболку и шорты, выключаю музыку, а затем свет и забираюсь в постель.
Черт побери Кэм и ее дурацкие сообщения моему подсознанию. Черт побери.
* * *
– Привет, Коринн. Папа дома? – спрашиваю я.
Слышу в трубке шаги, а затем скрип открывающейся двери.
– Чип! – кричит мачеха хриплым прокуренным голосом. – Джордан звонит!
Дверь со скрипом захлопывается, и, судя по звукам, Коринн вновь возвращается на кухню, где шипит фритюрница. Звуки настолько знакомые, что я могу почувствовать бугристый линолеум под ногами. Как же я рада, что выбралась из трейлера, даже если мне приходится жить в доме отца Коула.
– Тебе нужны деньги? – говорит она, пока я жду, когда папа доберется до телефона. – Потому что у нас их нет. Твой отец потянул спину две недели назад, поэтому не вышел на работу, и его уволили. Но сейчас все в порядке.
Я моргаю.
– Нет, я… – ее вопрос раздражает, потому что приходится оправдываться. – Мне не нужны деньги.
К тому же к ним я обратилась бы в последнюю очередь. У папы никогда деньги не задерживались больше чем на день. Словно они прожигают дыру в его карманах. Думаю, это одна из причин, почему мама сбежала от него.
Хорошо хоть папа нас не бросил.
– Чип! – снова орет мачеха. – А вы двое валите отсюда, – добавляет она собакам.
Я качаю головой, начиная жалеть, что так и не решилась отправить отцу сообщения, как хотела сначала. Если он все-таки доберется до телефона, не уверена, что не захочу бросить трубку, потому что он такой же раздражительный, как и Коринн. Слава богу, я недолго прожила с ней под одной крышей, а уехала при первой же возможности.
– Просто решила предупредить, что переехала, – говорю я. – И оставить свой новый адрес на всякий случай.
– А, точно. – Коринн шумно втягивает воздух, и я понимаю, что она курит. – Ты переехала с Коулом в дом его отца. Мы знаем.
– Да, я…
– Чип! – вновь кричит она, перебивая меня.
Я закрываю глаза, еле сдерживая раздражение.
– Все в порядке. Я собиралась сказать лишь это, так что не стоит беспокоить папу, если он уже все знает. Мы поговорим в другой раз.
– Хорошо. – Она выдыхает дым. – Береги себя. Позвоню тебе через неделю. Может, сходим поужинать или придумаем что-нибудь еще.
Тело сотрясается от горького смеха, который я старательно сдерживаю, хотя ничего смешного нет, и мне стоило бы грустить. Коринн вешает трубку, не дожидаясь моего прощания, и я со вздохом бросаю телефон на кровать.
Ни папу, ни мачеху нельзя назвать плохими людьми, хотя никто из них так и не поздравил меня с днем рождения. Наверное, просто забыли.
Меня никогда не били, не морили голодом и не оскорбляли. Они стремились к чему-то хорошему в жизни, поэтому не стоит требовать от них, чтобы забота о детях помешала их собственному удовольствию, которое им доставляют пиво и вечера за игрой в «Бинго».
Когда Кэм уехала из дома, мне стало не с кем поговорить. Я была никем в том трейлере, и мне не хотелось бы вновь почувствовать себя такой одинокой.
Я беру тетрадь и принимаюсь за домашнее задание с летних факультативов. Передо мной раскрыт учебник, и я щелкаю механическим карандашом, чтобы выдвинуть грифель.
Но тут раздается стук в дверь, заставляя меня напрячься и поднять голову.
– Войдите, – удивленно откликаюсь я.
Коул не стал бы стучать. Должно быть, это его отец. Я оставила белье в сушилке? Не выключила плиту? Мысленно перебираю все, что могла натворить.
Дверь распахивается, и Пайк замирает на пороге с ручкой в руке, но в комнату не заходит.
– Решил заказать пиццу на ужин, – говорит он. – Коул скоро вернется?
Я кручу карандаш в руке.
– Одного из его друзей повысили, – объясняю я. – Поэтому тот устраивает вечеринку на ферме отца. Думаю, Коул вернется поздно.
Пайк стоит молча, загораживая мощным телом весь дверной проем. Я же рассматриваю татуировки у него на руках, но быстро одергиваю себя и делаю вид, будто поглощена учебой.
– А ты будешь пиццу? – спрашивает он.
Я указываю рукой на тетрадь и учебник, и Пайк понимающе кивает.
– Ну… – он с сомнением смотрит на меня, а затем продолжает: – Тебе же нужно что-то поесть, верно? Так какую пиццу ты любишь?
– Нет, все в порядке, – покачав головой, отвечаю я. – Я уже поела.
Отец Коула замечает тарелку с недоеденным бутербродом с арахисовым маслом, стоящую на кровати, так что могу представить, о чем он думает.
– Ну ладно.
Потянув на себя дверь, он вдруг останавливается.
– Ты же знаешь, что не должна прятаться в своей комнате?
Я поднимаю глаза и выпрямляю спину.
– Я не прячусь, – слегка рассмеявшись, возражаю я.
Но, кажется, мне не удалось его провести.
– Ты выполняешь свою часть работы по дому, – заявляет Пайк. – И тем самым оплачиваешь свое проживание здесь. Так что, если хочешь поплавать в бассейне, пригласить друзей или выйти из спальни, не стану возражать.
Я облизываю пересохшие губы.
– Да, знаю.
– Хорошо, – наконец говорит он. – Что ж, пойду поем пиццу в одиночестве. А что останется, можно будет растянуть на несколько дней. Как всегда.
Он вздыхает, и его слова звучат особенно жалко.
– Так закажи пиццу поменьше, – бормочу я, снова уставившись в тетрадь.
Судя по тихому смешку, который раздается перед щелчком закрывшейся двери, Пайк услышал мой остроумный комментарий.
Уверена, он много раз заказывал пиццу за годы, которые прожил в этом доме. Просто пытается быть милым и заставить меня почувствовать себя желанной гостьей, что очень любезно с его стороны. И я ценю это, но все равно продолжаю чувствовать себя нахлебницей. И ни за что не позволю купить мне пиццу.
Но тут я вспоминаю, как одиноко чувствовала себя, когда росла в папином трейлере, а иногда и рядом с Коулом. Может, Пайку Лоусону надоело проводить вечера за просмотром телевизора, и, раз уж я гощу в этом доме, возможно, он захотел познакомиться с той, кто живет под его крышей? Вполне разумно.
К тому же я и сама устала от одиночества и все еще голодна, так что с радостью поела бы пиццы.
Выдохнув, убираю тетрадь и встаю с кровати. А затем подбегаю к двери, распахиваю ее и выглядываю в коридор.
– Ты закажешь в «Пицце Джо»? – кричу я Пайку вслед.
Он останавливается и поворачивает голову в мою сторону.
– Конечно.
Я не удивлена, так как это лучшая пиццерия в городе, поэтому выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.
– Закажем напополам?
Глава 5
Пайк
Ради бога, да я ни за что не позволю ей оплатить половину пиццы. Ведь сам ей предложил. Да и поселились они здесь, чтобы экономить деньги. Я протискиваюсь к кухонному островку с пиццей в руках, делая вид, что не замечаю деньги в ее руке.
Джордан вздыхает, а затем тихо рычит от злости. Я же лишь усмехаюсь в ответ.
– Слушай, я уже оплатил пиццу. Просто убедись, что на моей половине нет твоих вялых листьев салата.
– Ха-ха.
Подойдя к холодильнику, она достает две содовые.
Я из тех, кто любит обычную пепперони, еще мясную с острым соусом, но ни за что не стану есть вялый, мелко нарезанный салат, который привозят вместе с ней. Пусть он достанется Джордан.
Мы раскладываем кусочки по тарелкам, но не успеваю я взять свою, как она посыпает мою долю горкой зелени.
– Ну спасибо.
– Если ты сначала съешь овощи, то в животе останется меньше места для пиццы, – объясняет Джордан. – Маленькая хитрость, которую я нашла на «Пинтерест».
«Пинтер» где?
– Если съешь меньше пиццы, то получишь меньше калорий, – продолжает она, – и будешь чувствовать себя лучше после еды.
Ну хорошо. Только меня не заботит, сколько калорий я потребляю. Ладно. К черту все. Могу и это съесть. Подхожу к холодильнику и тянусь к полке на дверце за соусом «Ранч».