скачать книгу бесплатно
– Может она не проявляла желания что-либо выбрать. Ведь такое же бывает, а потом…
– У неё вдруг появилось желание возиться с малышами? Алиса с твоим воспитанниками проводит времени больше, чем со своими сверстниками и тратит на учёбу, это как объяснить? Ты у неё спрашивала, почему она так делает?
Пал Гаврилыч не дал досказать Арине Сергеевне, засыпав её вопросами. Та, почему-то смутившись, ответила:
– Спрашивала, знаете, что она мне ответила? Что её сверстники слишком глупые и с ними неинтересно, только с Татьяной Томита можно общаться.
– А с малышами общаться можно? Они обладают и знаниями, и опытом? – саркастически хмыкнул воспитатель старшей группы и добавил: – Танюша так же одержима малышнёй, как и Алиса, ведь она тоже с маленькими больше времени проводит, чем со своими сверстниками. Больше чем с соседками по комнате. Хотя у них-то должно быть что-то общее!
– Похоже, эта комната для Томита только комната – место, где она спит, и больше ничего, – на этот раз хмыкнула Джоан Гравви. Посмотрев на своих коллег, продолжила: – Но похоже, что у неё появилась соседка, с которой есть много общего, ведь они вместе с малышами возятся. Насколько я знаю – сказки им рассказывают, игры придумывают или на озеро ходят.
– Там тоже игры придумывают и, что самое интересное, меня тоже к этим играм привлекают. Я так подозреваю, что это инициатива Алисы. Она не пытается заменить меня или отодвинуть в сторону, у Тани такого тоже не было, но Таволич как бы подчёркивает мою главенствующую роль и очень деликатно это делает. У меня иногда складывается мнение, что Алиса не ученица старшей группы, а моя коллега, присланная мне на помощь, коллега уже имеющая немалый опыт.
Оба воспитателя старшей группы задумчиво кивнули, как бы соглашаясь со словами своей коллеги. Пал Гаврилыч добавил своё мнение к тому, что сказала Арина Сергеевна:
– У меня тоже такое чувство, что она не та, за кого себя выдаёт, или её выдают. Она многого не знает из того, что знают её сверстники, не знает самых обыденных вещей, но при этом… Вы знаете, Томита увлекается стрельбой из лука и привела на занятие свою новую подругу, та заявила, что из лука стрелять не умеет, но… Когда ей дали лук в руки, она попросила объяснить, как надо им пользоваться, Таня объяснила и показала. Первый выстрел был в молоко…
– Что же тут удивительного? – пожала плечами воспитательница младшей группы и сама же ответила: – Девочка первый раз взяла лук в руки.
– Первый, – согласился Пал Гаврилыч, но тут же разъяснил: – Когда берут лук первый раз в руки, то выстрелить толком не получается, а она в молоко попала. Дальше было интереснее: вторая стрела легла в круг мишени, а четыре последующих в девятку. Последняя в десятку! Я уверен, что если бы она ещё стреляла, а не отвлеклась, то все остальные стрелы были бы в десятке.
– А на что она отвлеклась? – поинтересовалась Арина Сергеевна. Джоан Гравви промолчала, видно, она это уже слышала и обсуждала со своим коллегой, тот только для воспитательницы младшей группы рассказывал дальше:
– Подошёл Стас с арбалетом, и Алиса спросила, можно ли пострелять? Арбалет не лук, но из него тоже нужно уметь стрелять, а какой результат показала Таволич, догадалась?
– Попала в мишень?
– Попала, Рина, попала. В десятку! Все десять стрел! Если бы одна, то это можно было бы посчитать случайностью, а то – десять! Да и стреляла она, почти не целясь! Кстати, она свою рубашку у тебя снимала?
– Снимала, – удивилась вопросу воспитательница младшей группы и пояснила, как это случилось: – Играла с малышами, и они облили её водой. Рубашку высушить надо было. А к чему этот вопрос?
– А что у неё под рубашкой видела?
– Майка такая с длинными рукавами в синюю полоску.
– А что на руках нарисовано, видела? – Пал Гаврилыч не отставал от Арины Сергеевны. Та, не понимая к чему эти вопросы, пожала плечами:
– Не видела, я же говорю – майка у неё, с рукавами по локоть.
– А на руках у этой девочки странные, несмывающиеся рисунки. Она называет их – татуировки. Если одна – это голова оскалившейся пумы, то на правой руке от локтя до плеча – замысловатый узор, – рассказала воспитательница старшей группы.
– Пума? Узор? – удивилась Арина Сергеевна, выслушав Джоан Гравви, после чего спросила: – Что это такое и зачем она не объясняла?
– Пума, как она говорит – это знак принадлежности к «бойцовым котам», кто эти коты, Алиса не рассказывала, а узор – это знак стрелка, – вместо Джоан ответил Пал Гаврилыч и многозначительно повторил: – Знак стрелка!
– Какая-то молодёжная группа – коты, стрелки. Такие неформальный объединения любят всякие тайные знаки, иногда даже на теле их рисуют. Но их всегда можно смыть, а так чтоб не смывалось – первый раз слышу.
– Это мне и кажется странным, – начал Пал Гаврилыч, выслушав удивившуюся Арину Сергеевну. Выслушав, стал высказывать свои предположения: – Чистое личное дело, знаки на теле, причём один указывающий или подтверждающий умение стрелять, само это умение (Тане она сказала, что умеет стрелять из всего), отрывочные знания, причём то, что знает, – знает очень хорошо, ни о чём вам не говорит?
Обе женщины отрицательно покачали головами, а мужчина продолжил:
– Таволич не училась раньше в школе, она получала домашнее образование. А жила она в одной из дальних колоний, может, на не очень подходящей для жизни планете. Я имею ввиду не неблагоприятные для жизни природные условия, а флору и фауну, именно фауну – этим можно объяснить её умение стрелять. Ну и знания – то, что могли ей дать родители, она получила и знает это очень хорошо, даже отлично, а то, что не посчитали нужным… Вы поняли? Да?
– Но почему её сразу не послали учиться в детский дом? А оставили в дальней колонии? Это же неправильно!
– Не знаю, Рина, не знаю. Может, не было возможности? А может, просто не хотели отпускать ребёнка от себя. Надо будет спросить у Александра Андриановича, он должен знать… – ответил воспитателю младшей группы Пал Гаврилыч, та задумчиво произнесла:
– Знаешь, он тоже не знает всего, хотя как завуч должен знать. Судя по тому, как он удивился, когда увидел Алису, рассказывающую сказку на берегу озера, да и то, что он потом сказал, для него ментальные способности Таволич тоже были неожиданностью.
Пал Гаврилыч кивнул, то ли соглашаясь, то ли принимая к сведению, Арина Сергеевна продолжила:
– Я не знала всего, то, что вы мне рассказали, для меня тоже неожиданность, но я уверена, что эта девочка не причинит вреда моим воспитанникам. После того случая на озере, я посмотрела её медицинскую карту. Она не агресс. В её ментограмме нет зубца Кухарченко-Риммана. Да и то, как она относится к малышам… Есть у неё что-то такое… Напоминает заботливую наседку…
Воспитательница младшей группы замолчала, не зная, как выразить то впечатление, что производила на неё Алиса. Воспитатели старшей синхронно группы улыбнулись, сравнение с наседкой было очень удачно и по отношению к самой Арине Сергеевне. Пал Гаврилыч хотел ещё что-то сказать, но не успел, в учительскую вбежали растрёпанные Вайлет Снот и Линна Загман. Девушки вместе закричали:
– Там! Там в спортзале! Там мастер Чен Ши с Алисой дерётся! Руками и ногами!
– Как дерётся? Почему руками и ногами? – невпопад спросила Арина Сергеевна, а воспитатели старшей группы, не тратя времени на расспросы, побежали в спортзал, за ними последовали Вайлет и Линна, замыкала эту группу Арина Сергеевна.
В спорт зале они увидели прижавшуюся к стене Таню, мастера Чен Ши и Алису. Девочка и преподаватель физкультуры и спорта, одетые в просторные белые штаны и рубаху, двигаясь по кругу, лицом друг к другу, исполняли какой-то танец, медленный и замысловатый.
– И где?… – начал Пал Гаврилыч, но замолчал, Алиса, словно взорвавшись, начала наносить удары преподавателю. Но ни один удар не достиг цели – от некоторых Чен Ши уклонялся, некоторые принимал на подставленные руки и ноги. Всё происходило очень быстро, буквально на грани восприятия. Увлёкшись атакой (а как можно ещё назвать попытку ударить противника?), Алиса сама пропустила удар в грудь. Чен Ши нанёс его вроде небрежно, едва коснувшись девочки ногой, та при этом отлетела на добрых три метра. Прищурив раскосые глаза, что, вероятно, должно было означать улыбку, маленький (немного выше Алисы) Чен Ши сам перешёл в атаку, видно решив добить упавшую девочку. Но Алиса не упала, перекувырнувшись в обратном сальто, она встретила удары преподавателя физкультуры, подставляя под них руки и ноги так, как до этого делал её противник. То, что Чен Ши противник Алисы, никто уже не сомневался, ведь так бить друг друга друзья не могут! А они если не били, то усердно пытались это сделать. Пал Гаврилыч уже открыл рот, собираясь прекратить это безобразие, но Чен Ши что-то выкрикнул, и Алиса замерла в странной позе с поднятой ногой. А затем стала прямо, сложив руки лодочкой на груди, к удивлению всех за этим наблюдавших, Чен Ши сделал то же самое. А потом, ещё больше удивляя зрителей этой драки, ученица и преподаватель низко поклонились друг другу, обменявшись комплиментами (а как это ещё можно назвать?).
– Благодарю вас, мастер, я получила истинное удовольствие от встречи с вами! – сказала Алиса, очередной раз кланяясь, Чен Ши ей ответил:
– И вам спасибо за минуты счастья, что вы доставили мне! Вы достойный противник!
– Я благодарна вам за то наслаждение, что вы мне доставили, – продолжала кланяться Алиса.
– Ничего себе минуты счастья, он же её чуть не пришиб! – тихо произнесла Линна Вайлет, скривившись, добавила:
– Точно мазохистка! Её лупят, а она наслаждение испытывает! Ужас! Да ещё и благодарит за то, что её бьют!
Клим Шахов, Глеб Кислицин и Дэн Саровски тоже присутствующие в спортзале говорить ничего не стали, их взгляды были красноречивее всяких слов. А улыбающийся Чен Ши (жёлтое лицо, которого обычно ничего не выражало, а тут расплылось в широкой улыбке) предложил Алисе:
– Я приглашаю вас выпить чашечку чая, у меня есть травяной сбор с высокогорья. Прошу вас оказать мне честь, приняв моё предложение!
Если кто-то из присутствующих и хотел что-то сказать, то так и застыл с открытым ртом – всегда невозмутимо выглядевший преподаватель физкультуры и спорта никого не приглашал на чашечку чая, да ещё в такой сверхвежливой форме. Не удивилась только Алиса, она вежливо склонила голову и, прежде чем что-либо сказать, оглянулась на Таню, Чен Ши опередил ответ рыжей девочки, пригласив и её подругу. Алиса рассыпалась в благодарности, в витиеватости выражений не уступая Чен Ши, когда они ушли, убежали и ученики, о чём-то оживлённо переговариваясь между собой. Джоан Гравви посмотрела на коллег и спросила, больше обращаясь к Пал Гаврилычу:
– И что можно об этом сказать? Что вы думаете?
– Могу сказать, что Чен Ши не нанёс бы вреда Алисе, хоть в его ментограмме присутствует метка агресса, но он выдержанный и осторожный, не раз доказавший своё бережное отношение к воспитанникам нашего детского дома.
– А Алиса? У неё нет зубца Кухарченко-Риммана, она не агресс, но била-то она в полную силу! И била она не тренажёр, а живого человека! Как это объяснить? – задала вопрос Джоан, ответила Арина:
– Но все её удары не достигли цели! Она ни разу не попала!
– Да, но те удары, что попадали Чену по рукам, должны быть очень болезненны! Вы же слышали звук от этих ударов! Это были именно удары! Это ж настоящая драка! Они били друг друга! Сильно били! – начала возражать Джоан Гравви, Арина Сергеевна мягко возразила:
– А потом долго благодарили друг друга за доставленное удовольствие, вы же слышали, какие они комплименты говорили? Драка – это большая ссора, но даже после маленькой ссоры требуется время для примирения, а тут… Вы же сами видели – ссоры не было! А то, что они тут вытворяли… Не знаю, что это было, очень похоже на танец. Точно – танец! Потанцевали, а потом пошли пить чай. Чен так просто неизвестно кого не пригласит, а Алису пригласил, видно, ему очень понравилось, как она танцует, и он решил её расспросить, о чём?… Может, о том – где она научилась так танцевать? Пал, если принять за основу твои догадки о том – откуда Алиса, то можно сделать вывод, что в той отдалённой колонии не такая уж и суровая жизнь, раз там учат таким танцам. Согласитесь, чтоб так танцевать – надо долго учиться. Да и эту танцевальную форму требуется поддерживать постоянно. Вы заметили, что этот танец очень напоминает то, что Алиса делает перед утренней зарядкой. Это можно назвать спортивными упражнениями, а ведь Алиса и от зарядки не увиливает, ведь так?
Оба воспитателя старшей группы дружно закивали, видно, слова коллеги из младшей группы их убедили (или они сделали вид, что убеждены Ариной Сергеевной), что это был танец. А Пал Гаврилыч задумчиво добавил:
– Арина, ты права, это был танец, ведь Чен пригласил Алису и Таню на чай, при этом обращался к Алисе на «вы»!
Таня впервые была в комнате, где жил преподаватель физкультуры и спорта. Эта комната была похожа на комнаты преподавателей и воспитателей «Соснового бора», но в то же время здесь что-то было очень отличающее её от остальных. Таня бывала у многих (иногда приходилось заходить по какому-нибудь вопросу к воспитателю или преподавателю), но у Чен Ши она не была, да тут мало кто был, вернее, никто из учеников не бывал! Особенно Таню удивил, даже поразил, пушистый ковёр на стене, на котором были развешаны всевозможные ножи разной формы – большие и маленькие. Пока Чен Ши священнодействовал над чайником, закипающем на вычурной горелке, установленной на маленьком красивом столике (рассмотреть его Таня решила позже, ведь все равно там они чай пить будут), русоволосая девушка спросила у своей рыжей подруги:
– Алиса, а зачем все эти ножи? Особенно вон тот длинный и немного изогнутый? Им же неудобно что-то делать, резать или чистить, уж очень длинный!
– Таня, это не нож, это катана, – ответила Алиса, ничего толком и не пояснив. Попросив разрешения у хозяина. Алиса сняла нож с ковра и сделала им несколько стремительных взмахов, сопровождаемых свистом рассекаемого воздуха, при этом девушка, выгибаясь, словно хотела быть похожей на этот странный нож, двигалась очень быстро. Чен Ши, оторвавшись от приготовления чая (он его готовил не как обычно, а каким-то особенным образом), одобрительно кивнул.
– А-а-а, это такой специальный нож – для танца, – сделала вывод Таня и, проведя рукой по боковой блестящей поверхности и осторожно попробовав пальцем остроту лезвия, недоуменно добавила: – А зачем он такой острый? Ведь можно очень сильно порезаться!
Чен Ши, ничего не сказав, только улыбнулся. Пояснила Алиса:
– Да, это нож для танца, такого специального и очень опасного танца. Древнего танца, этот танец всегда заканчивался порезами. Очень глубокими порезами.
Алиса хотела сказать – смертельными порезами, но решила не пугать подругу, которая смотрела на катану широко раскрытыми глазами. Придя к определённому выводу, Таня сказала:
– Древние танцы были очень опасными, недаром же их запретили и теперь не танцуют!
Алиса засмеялась, приобняв подругу, улыбнулся и Чен Ши, пригласив девочек к низенькому столу, на котором стояли маленькие чашечки и красивый фарфоровый чайник. Весь сервиз был очень оригинально сделан, словно это были драконы большой (чайник) и маленькие (чашки): ручки – причудливо переплетённые драконьи лапы, а сам чайник и чашки – драконьи тела и крылья. Таня, оценив чашечки и чайник, воскликнула:
– Ах, какая красота!
– Чайная церемония – красивый ритуал и требует соответствующего исполнения, – снова улыбнулся Чен Ши. Девочки оторвались от чашек и посмотрели на хозяина, тот продолжил: – Но чайная церемония – сложный ритуал, поэтому мы не будем ему следовать. А просто насладимся душистым чаем, созерцая красоту посуды.
Разлив душистый чай по драконьим чашкам, Чен Ши некоторое время молчал, давая девочкам насладится чаем, а потом, сказав, что такое чаепитие способствует дружеской беседе, спросил у Алисы:
– Вы продемонстрировали интересное смешение стилей – дракона, тигра и змеи. Но там было ещё что-то неизвестное мне. Это что-то делает вашу манеру ведения бо… Гм, – тут Чен Ши замолчал и, многозначительно глянув на Таню, закончил: – Очень похожей на танец.
– Это и есть отчасти танец, – ответила Алиса и стала объяснять: – Это танец – искусство ведения бо… Гм, называется капоэйра. Она сочетает в себе элементы танца, акробатики, игры и сопровождается национальной музыкой страны, где это искусство появилось. Вы знаете, мне так не хватает этой музыки, я не говорю для спарринга, для тренировки! Я искала такую музыку, но нигде не нашла.
– Очень любопытно, я так понимаю – ваша утренняя разминка-тренировка – именно этот стиль? Хотелось бы это увидеть под музыку. Я постараюсь вам помочь найти музыку.
– Алиса, а ты научишь меня этому танцу? – попросила Таня после обещания Чен Ши помочь найти нужную мелодию. Алиса и Чен Ши переглянулись, и рыжая девочка сказала:
– Почему бы и нет? Элементы танца и акробатики, а уда… выпады можно имитировать.
Элементы необычного для преподавателя физкультуры и спорта боевого искусства девочки разучивали по утрам, до утренней зарядки, вызвав ехидные смешки своих соседок по комнате.
– Тебе не хочется к ним присоединиться и там попрыгать? – ехидно спросила Вайлет у Линны, глядя из окна на Алису и Татьяну. Линна отрицательно покачала головой, а Вайлет продолжила ехидничать: – Боюсь, что скоро и мы там будем прыгать, похоже, это заразно! Таня раньше не спешила на зарядку, а сейчас… Нет, ты посмотри, что вытворяют!
Время после полдника до ужина считается свободным, воспитанники детского дома могли заниматься чем угодно, могли, вообще, ничего не делать, некоторые так и поступали, праздно слоняясь по территории, или сидели где-нибудь в укромном уголке. Но большинство это время использовало для посещения различных кружков и секций. Пал Гаврилыч и Джоан Гравви, как обычно, делали обход, наблюдая за тем, чем занимаются их воспитанники. Около спортзала они должны были разойтись: воспитатель мужчина направлялся туда, где в основном занимались мальчики, а воспитательница – к девочкам. Но ритмичная музыка, доносящаяся из спортзала, привлекла их внимание, переглянувшись, воспитатели направились туда. В спортзале было многолюдно, но это были зрители: младшая группа в полном составе, со своей воспитательницей, ученики старшей группы, специализирующиеся в педагогике, ученики средней группы и ещё несколько из старшей (среди них была Линна Загман). Все смотрели на танцующую пару. Одетые в одежду – просторные белые рубаху и штаны, танцевали Алиса Таволич и Татьяна Томита, танец был очень необычный с массой акробатических элементов. Чем-то этот танец напоминал то, что недавно показали Алиса и мастер Чен Ши, но теперь не было без тех движений, что воспитатели приняли за удары. Девочки, плавно двигаясь, сходились и, коснувшись (вернее, оттолкнувшись друг от друга), взрывались, исполняя каскад прыжков, переворотов и даже сальто! Или взявшись за руки, кружились, перекатываясь друг через друга, словно собираясь куда-то забросить своего партнёра.
– Всё-таки танец, – тихо, чтоб слышал только Пал Гаврилыч, произнесла Гравви. Воспитатель кивнул и ответил:
– Я и не сомневался, Чен не допустил бы драки и тем более не опустился бы до участия в ней, тем более с кем? С одной из учениц! Согласен, танец очень необычный, но раз им нравится – пусть танцуют. Я не удивлюсь, если к этим девочкам ещё кто-то присоединится.
Пал Гаврилыч не ошибся, через неделю перед корпусом прыгали и выгибались не только Алиса и Таня, к ним присоединилась Линна, Клим и Глеб. Было там ещё несколько ребят, той же специализации, что и Линна. Вайлет глядя на них из окна комнаты, пробурчала:
– Всё-таки заразно! Интересно, когда и я так запрыгаю? Пока не тянет.
Глава вторая. Поход в долину круглых камней
Учёба в детском доме «Сосновый бор» была похожа на учёбу во многих подобных заведениях: уроки по общим предметам, уроки по выбранной учениками специальности, дополнительные занятия, свободное время. А на уроках младшей группы (вся группа была разделена на несколько подгрупп, и в каждой уроки проводились по отдельности) иногда присутствовали учащиеся старшей группы (для них это и были дополнительные занятия), выбравшие специальность педагогика. Занятия, проводимые для малышей, совсем не были похожи на уроки, это была игра! Да и домашних заданий не задавали. Домашних заданий не задавали и в старшей группе (как было в средней Алиса не знала), а уроки были похожи на дружеские беседы преподавателя с учащимися. Вся старшая группа делилась на множество мелких групп, в каждой такой подгруппе было не больше семи человек (в подгруппе, где изучали педагогику, было пять учеников), и на каждую такую маленькую группку был свой преподаватель, а то и несколько. Общеобразовательные предметы исключением не были, их тоже читали каждой подгруппе по отдельности. Лишь иногда проводили совмещённые занятия, да и то – не для всей старшей группы. Алиса подозревала, что воспитателей и учителей в этом детском доме было не меньше, чем учеников. Как она выяснила, в других детских домах было так же. Об этом ей рассказалДэн Саровски, переведенный в «Сосновый бор» из другого детского дома. Всё это было очень не похоже на тот учебный процесс, что знала Алиса. Хоть такая учёба и была необычна для Алисы, её успеваемость была не хуже, чем у остальных. Так прошёл почти год (учебный), Алиса, к удивлению своих товарищей и педагогов, по-прежнему выглядела четырнадцатилетней девочкой, в её-то возрасте дети растут быстро, её соседки по комнате уже выглядели вполне взрослыми девушками!
Известие о каком-то походе, взбудоражившее её соучеников, оставило Алису равнодушной. Экскурсии в музеи, природные заповедники (эти заповедники, ничем на отличающиеся от леса-парка вокруг детского дома, разве что наличием якобы диких зверей, берущих корм-угощение из рук посетителей) Алису не впечатлили. Да и посещения нескольких, почти полностью автоматизированных, стерильных производств не вызвали у девушки никаких эмоций, сообщившей, что это больше похоже на аптеку, чем на серьёзное предприятие. На вопрос Тани, что её подруга подразумевает под серьёзным производством, Алиса, пожав плечами, ответила, что там должны делать серьёзные вещи. После долгих и настойчивых расспросов Таня решила, что Алиса имеет в виду капитальное строительство или постройку космических кораблей, девушка попыталась объяснить:
– Так для строительства нужные блоки изготавливают в специальных карьерах, там добывают всё нужное для производства и фабрики там же. А корабли как межпланетные, так и внутрисистемные на орбите собирают, может, нам и туда экскурсию устроят, но что там интересного?
– Да-а-а, в музей проще сводить, он для таких посещений и предназначен, – хмыкнула Алиса, Таня, видя скептицизм подруги, попыталась возразить:
– Но там же интереснее!
Алиса не ответила, только пожала плечами. Вот теперь вся старшая группа пребывала в возбуждении от предстоящей экскурсии, как выяснила Алиса – не экскурсии, а чего-то вроде туристического похода. Клим Шахов, захлёбываясь от восторга, рассказывал:
– Это не просто экскурсия в заповедник, там совершенно дикий лес! Мы там будем семь дней! Будем идти пешком, ночевать в палатках! А в конце выйдем к старому бункеру!
Алиса в очередной раз скептически хмыкнула – вряд ли воспитанников детского дома, пусть и старшую группу, пустят в поход по совершенно дикому лесу. Даже если это нечто не совсем ухоженное, как окружающий «Сосновый бор» парк, учеников без присмотра не оставят, вернее не присмотра, а тщательной опеки! Действительность превзошла все ожидания Алисы. Утром того дня, когда старшая группа отправлялась в поход, учеников и четырёх воспитателей, погрузили на два пассажирских глайдера. Полёт длился довольно долго, что должно было означать, что залетели в дикую глушь. Об этом, вызвав очередную скептическую улыбку Алисы, таинственным шёпотом переговаривались ученики. Алиса, продолжая улыбаться, пыталась представить, что это за глухая местность, отправляясь в семидневный поход по которой, не взяли ни палаток, ни спальных мешков, да и съестными припасами рюкзаки отважных походников были загружены так, будто те собирались на однодневный пикник. А вот средства личной гигиены и запасная одежда, в том числе тёплая, были у всех. Алиса не смогла удержаться от едкого замечания, что, мол, один плотный завтрак и хорошо вычищенные зубы позволят семь дней шагать, не останавливаясь на ночлег и без еды. Таня поняла, на что намекает её подруга, и как опытный турист, ведь для неё это уже был третий поход, попыталась объяснить, что там, как в любом подобном походе, всё будет. Это объяснение вызвало очередную скептическую улыбку Алисы, но комментировать подобные походные трудности девочка не стала, её заинтересовало громкое перешёптывание ребят-программистов. Немного послушав, Алиса спросила у Тани:
– А что это за старый бункер? Ты о нём упоминала. Вот и Клим об этом говорил, причём с таким восторгом, будто это какое-то особенное место? Так что это такое – старый бункер?
– Почему такое название, я не знаю. Это развалины какого-то древнего сооружения, там ничего особо интересного нет, просто большие каменные плиты, вросшие в землю. По тому, как они глубоко вросли, видно, что эти развалины древние. Просто большие каменные прямоугольники и такие же круглые камни. Очень большие круглые камни, разбросанные на большой площади и почти скрывшиеся под землёй, – ответила Таня, видно, эти развалины и у неё не вызывали такого восторга, как у остальных.
– Так не бывает, – возразила Алиса, – если эти большие камни чьи-то развалины, то сами развалины должны быть ещё больше, и они так просто не исчезнут, оставив только эти камни. И много там этих камней?
– Десятка полтора-два, – вмешался в разговор подруг Саровски. Алиса, кивнув, принимая информацию к сведению, безапелляционно заявила:
– Значит, это не развалины. Такие, как вы говорите, большие камни не могут быть развалинами. Во-первых – они целые, а во-вторых – где всё остальное? Ведь если эти камни – часть развалин, то остальное тоже должно быть не меньше. Куда оно делось?
– Ну-у, там не только круглые камни, но ещё и квадратные есть, те побольше круглых будут, – это сказал Кислицин, вся пятёрка учеников специализирующаяся по педагогике, сидела в одном ряду. Алиса тут же задала очередной уточняющий вопрос:
– И много там таких квадратных камней?
Услышав, что всего три, с прежним ехидством поинтересовалась:
– И что же это такое было? Построенное из трёх квадратных камней и нескольких десятков круглых? Очень больших камней! Хотя… То, что оно развалилось – не удивительно, круглые камни просто раскатились и быстренько вросли в землю, наверное, чтоб их больше не трогали. Квадратные последовали примеру своих круглых товарищей.
– Вот когда придём к старому бункеру, сама увидишь! – немного обиделся Глеб. Алиса тут же спросила:
– А почему эти круглые развалины называются – старым бункером?
Девочка переводила вопросительный взгляд с одного из своих товарищей на другого, но те только пожимали плечами, показывая, что им неизвестно – откуда такое странное название этой местности. Клим Шахов, как самый старший, пояснил:
– Почему эта местность так называется, не знаю, но она так обозначена на всех картах. Кстати, там у нас будет ночёвка, так что можешь, Алиса, сама эти развалины осмотреть. После этого расскажешь, что об этом думаешь. Ведь что-то ты же сейчас думаешь?
– Странно было бы, если бы я не думала не только сейчас, а и всё остальное время. Такое уж человеческое свойство – думать о чём-нибудь, причём делать это постоянно. Или ты не согласен? Вот ты думаешь или нет? – под смешки остальных Алиса задала вопрос Глебу. Тот хотел резко ответить, но не стал этого делать, Алиса всегда находила, что сказать, и побеждала в любом споре, по крайней мере, последнее слово оставалось за ней. А она поняла, что толком ничего от своих соучеников не добьётся, и решила больше не задавать вопросов, рассудив, что на этот старый бункер посмотрит сама, ведь маршрут похода туда и ведёт.