Пироги у Смерти, или Как не-спасти Дракона

Дракон и Ведьма из Полусказки

Пироги у Смерти, или Как не-спасти Дракона

Дракон рода Теней исчез внезапно, что, в целом, свойственно теням. Впрочем… кто бы удивился, что Тень уходит словно… тень, особенно если речь идёт о безлунной ночи, когда даже привычная собственная… тень старательно прячется за занавесками? Его исчезновение не вызвало бурного обсуждения на рынке, не попало на первую страницу "Города и Монстров", и даже самые болтливые сороки предпочли говорить о погоде. Тень укутала всё так густо, что даже сама Тайна не сразу поняла, с кем она имеет дело.

Исчезновение не вызвало всплеска слухов, не довело до драки ни на одном базаре, не стало поводом для ставшего модным жанра песен С кем исчез последний Дракон…. Его бы забыли вовсе, если бы не Солнечная Дева-Воительница, известная среди друзей как человек, что влюбился неразделённо, и среди врагов как та, что может раздать люлей даже собственной тени, почувствовала пропажу Дракона всем сердцем и частью печени. Она поклялась вернуть его, несмотря ни на что: ни на отсутствие следов, ни на отсутствие ожидаемого рыцарского взаимного чувства. Проблема была в том, что Дракон отвечал ей взаимностью примерно так же, как мороз отвечает на просьбы о тепле: холодно и с чешуйчатым равнодушием. Но Дева-Воительница относилась к этой привязанности как к эпическим походам: они не должны угасать до тех пор, пока не наступит счастливый конец. На кого он должен наступить – оставалось загадкой даже для Солнечной Девы, но она верила, что рано или поздно все закончится хорошо: то есть, так, как она хочет.

Дева-Воительница, конечно, была уверена, что Дракон нашел себе очередную принцессу, увлекся ею, и влюбился, и именно поэтому исчез. Но он в который раз будет отвергнут (чудовище этакое!), а она его героически простит и примет. Это, разумеется, звучало вполне логично. Драконы исчезают - королевства волнуются, девы страдают, а где-то в глубине души всегда есть надежда, что всё закончится как в сказке.

Солнечная Дева-Воительница - героиня с заглавной буквы (и ещё одной маленькой внутри, но об этом она никому не говорит), с доспехами, блестящими днём и зловеще отражающими свет луны по ночам, была девушкой упрямой, страстной и совершенно неприспособленной к разочарованиям. Влюбиться в Дракона рода Теней ей казалось правильным примерно так же, как брать кредит для покупки катапульты на распродаже - опасно, мило и, в конечном счёте, нерационально. По крайней мере, она всем так говорила, устало закатывая глаза. И это в ее глазах выглядело еще более героично.

Всем известно, что исчезновение главного Дракона Девы опустошает ее сердце не хуже экономических реформ в деревнях. Сначала, впрочем, она повела себя почти как типичная принцесса (что по меркам Девавоительниц выглядело сродни походу в розовом платье на встречу с драконом без меча). Видимо, она подумала, что раз Дракон исчезает ради принцесс, надо соответствовать. Она обиделась. Решительно и гордо. Она не стала закатывать сцен (это оставила театралам), зато устроила мелкую персональную драму: несколько дней не выходила на балкон, выказывала городу своё презрение и всячески демонстрировала, что игнорирует Дракона. Всё это было не столько по наитию, сколько по учебникам по поведению идеальной Принцессы (на стр. 13: «Принцесса должна обижаться (см. рис. 4 «Несколько способов страдать эффектно и эффективно»), которых она начиталась. Возможно, Дева думала, что если вести себя как принцесса (а значит обижаться, игнорировать и теребить носовой платок), то Дракон обязательно это оценит. Тут надо заметить: воительницы редко игнорируют кого-то всерьёз, а если и делают, то обычно это выглядит как размахивание гигантским мечом у окна с надписью Я тебя не вижу!. Именно так и происходило: Дева подчёркнуто не замечала отсутствие Дракона, решительно не читала его письма (хотя он их и не посылал), и разучивала и репетировала страдальчески-принцессий вздох для драматизма, когда он вернется. Вернется ведь, да?