Этнономикон

Dr. Nihil

Этнономикон

(Володьке Шилову, спарринг-партнеру по суррогатному писательству, посвящаю сей труд)

ЧАСТЬ 1

Земля на перешейке пахла соленой водой и прибитой копытами травой. Отсюда, с пологого холма, Туровий рог казался узким языком, который неведомый великан высунул в сторону туманного архипелага. Там, за перешейком, на архипелаге, кричали тучные стада, и этот крик долетал до воинов, разжигая голод в животах и ярость в сердцах.

Но никто не двигался.

Три отряда бронзовокожих, мускулистых, раскрашенных в боевые цвета воинов замерли на равном расстоянии друг от друга, образовав живой треугольник. Стоило одному племени броситься на второе, как третье ударило бы в незащищенную спину победителя и забрало бы главный приз.

Внутри каждого лагеря, укрывшись за щитами и спинами сородичей, вожди держали быстрый совет.

В лагере Огненных Волков воздух, казалось, дрожал от злости. Их вождь, молодой Оруг, расхаживал перед своими ветеранами, как запертый в клетке хищник. Его ум не уступал его жестокости.

— Мы не можем ждать, пока они срастутся корнями с этой землей! — прорычал Оруг, сжимая костяной топор. — Вонючий старик из племени Цапли труслив, он будет выжидать. А Охотники за Медведями тоже слишком осторожны. Если мы ударим по Цаплям прямо сейчас, мы сомнем их за треть луны. Да, Медведи бросятся на нас. Но мы развернем правое крыло и встретим их на копья. Тот, кто боится пролить кровь первым, всегда доедает объедки за хищниками! О, ночью мы выступим и перережем им глотки, как свиньям!

В паре сотен шагов от них, среди камышей и болотных кочек, люди племени Цапли сгрудились вокруг старого вождя Крома. Его глаза, подернутые мутной дымкой возраста, смотрели на поле боя с ледяным спокойствием. Он помнил слишком много зим, чтобы верить в легкую победу.

— Пусть этот облезлый Волк рычит до полной луны, — тихо произнес Кром, и его воины наклонились ближе, чтобы расслышать шепот. — Оруг молод и пьян своей силой. Он не вытерпит долго. Мои старые кости чуют, что его люди сорвутся первыми. Они бросятся на Медведей, потому что считают их опаснее нас. Как только их топоры завязнут в медвежьих шкурах, мы закроем перешеек. Мы не будем драться с ними. Мы просто займем проход на архипелаг и скинем в море любого, кто попытается пройти. Время — наш лучший союзник. Ждите.

Третий лагерь принадлежал Охотникам за Медведями. Их вождь, Тарек, не обладал яростью Оруга и не имел опыта Крома. Он был просто умным человеком, умевшим считать шаги и взвешивать выгоду. Тарек сидел на корточках, чертя обломком стрелы на сухой земле.

— Если мы нападем первыми — мы мертвецы, — рассудительно сказал Тарек своим старейшинам. — Если мы побежим к перешейку — нас зажмут с двух сторон и разорвут. Оруг ищет славы, Кром ищет безопасности. Но оба они смотрят друг на друга и на нас. Ждать до ночи нельзя - Оруг может напасть, его воины умеют слаженно работать в темноте. Ему выгоднее сначала вывести нас из игры, чтобы затем разобраться со стариком. Нам нужно нарушить этот треугольник, не пролив ни капли крови. Мы сделаем вид, что отступаем. Мы отойдем на триста шагов назад, к лесу. Волк решит, что мы испугались, и его гордыня заставит его ударить по Крому, пока тот не занял перешеек. Мы дадим им истощить друг друга, а потом заберем острова.

Три вождя. Три плана. И один узкий перешеек, который достанется только оставшемуся в живых.

ЧАСТЬ 2

Шорох сотен ног по сухой траве выдал маневр Охотников за Медведями почти сразу. Тарек едва успел сделать десять шагов назад, когда понял, что его план рушится.

Старый Кром, чьи глаза видели десятки ложных отступлений, даже не взглянул в сторону леса. Вместо этого он поднял сухую, покрытую шрамами руку и указал вперед. Цапли, славившиеся своей стремительностью на болотах, единым валом придвинулись ближе к холму, перекрывая саму возможность броска к перешейку.

Оруг среагировал еще быстрее. Заметив движение Медведей, он не бросился за ними, как рассчитывал Тарек. Его звериное чутье подсказало: враг добровольно отдает землю. Огненные Волки с диким улюлюканьем рванули вперед и влево, занимая пустоту, оставленную Медведями.

За какую-то сотню вздохов треугольник деформировался, превратившись в ломаную линию. Волки и Цапли встали почти плечом к плечу перед Туровым рогом, заперев проход на архипелаг. Теперь они рычали друг на друга, разделенные лишь узкой полосой каменистой почвы, но их щиты образовали единую полукруглую стену, обращенную в сторону Тарека.

Тарек остановил свой отряд. Его ум лихорадочно пересчитывал новые вводные.

Отойдя назад, Охотники за Медведями потеряли прямой доступ к перешейку, но приобрели то, чего не было у зажатых на пятачке врагов — свободу маневра. Теперь они стояли на холме, спиной к знакомому лесу. Они могли ударить в любой фланг, могли обойти холм, могли выждать, пока Оруг и Кром начнут резать друг друга из-за близости к турам.

В лагере Огненных Волков Оруг тяжело дышал, не сводя глаз со старого Крома.

— Старик запер нас, — процедил сквозь зубы молодой вождь, кивая на плотную стену длинных копий Цапель. — Но посмотри назад. Медведь ушел с поводка. Теперь Тарек может дождаться, пока мы сцепимся, и прихлопнуть победителя сверху, как раненую птицу. Он стал опаснее, чем был на равнине. Пока Медведь смотрит нам в затылок, мы не можем атаковать Цаплю.

Кром в своем камышовом доспехе думал о том же. Его план выжидания дал трещину. Да, его люди стояли ближе всех к заветным пастбищам, но теперь они оказались зажаты между яростью Волков и свободой Медведей.

— Тарек оказался хитрее, чем я думал, — прошептал Кром своему старшему сыну. — Он выманил нас вперед. Теперь мы с Волками делим одну кость, а Медведь ходит вокруг кругами. Ни Оруг, ни я не отступим от перешейка — позади наших племен голодная зима. Но если мы начнем бой, Медведь спустится с холма и добьет тех, кто уцелеет.

Наступила новая, еще более напряженная тишина. Три отряда перегруппировались. Стратегический тупик не исчез, он переродился. Теперь Волки и Цапли замерли в неустойчивом союзе страха перед Тареком, а сам Тарек стоял перед выбором: как использовать свое новое преимущество, пока враги не решились на отчаянный шаг?