Эсхатология

Эсхатология

Курица из ячейки 402 третьего бройлерного цеха была птицей вдумчивой, глубоко мыслящей, тонко чувствующей. Пока её товарки, раздутые от гормонов роста до состояния лопающихся подушек, бездумно забивали зобы силосно-комбикормовым месивом, наша курица рефлексировала. Облезлая, с синеватой кожей под редким пером, она часами залипала на мутное стекло инкубатора, покрытое изнутри каплями желтоватого конденсата. Из динамиков цеха хрипело радио, а курица вещала в пустоту, подражая интонациям пьяного доцента кафедры марксизма-ленинизма.

— Мы лишь отчужденный субпродукт этой бетонной матрицы, — клохтала она сломанному вентилятору, который лениво гонял по помещению запах помета и прелого пуха. — Наша жизнь — перманентное унижение. Но послушайте, в этом ведь обязан быть Логос! Неужели наше страдание под этими люминесцентными лампами не имеет высшей телеологии?

И Логос, как ей показалось, в конце концов, нашелся. За сутки до забойного конвейера, когда в цеху тускло горел дежурный свет, похожий на болотный фосфор, курица пережила экзистенциальный экстаз. Её осенило: её убогое прозябание оправдано великим актом Космогонической Кулинарии. Она — не просто тушка. Она — будущая Плоть, которая насытит Человека-Творца, впрыснет калории в артерии этой великой индустриальной цивилизации. На забойный конвейер она шла с гордо поднятой головой, источая сухую интеллигентскую гордость. Она мысленно видела себя на фарфоровом блюде, увенчанной зеленью, как мученица, завершившая свой земной путь ради высшего блага. Она добровольно подставила шею под тупой вращающийся нож, шепча слова благодарности вселенной.