Доротея Холмс.

Агата Кристи. Она написала убийство



скачать книгу бесплатно


Мать Агаты – Клара Миллер


Но, разумеется, у нее были и обычные, не воображаемые игрушки: лошадь-качалка по имени Матильда, лошадь-каталка Верный, которого можно было затаскивать на холм и скатываться с него так, что ветер свистел в ушах. Были у нее и куклы, и кукольный домик с кукольной мебелью. Когда Агате понадобилось больше места для ее кукольной семьи, мама выделила ей нижние ящики посудного шкафа, домик поставили на полку этого шкафа и получилось просторное шестиэтажное жилье, которое можно было оклеивать обоями, обставлять мебелью, играть в «переезд» и т. д. Позже, когда Агата, став состоятельной женщиной, с огромной любовью покупала и обставляла собственные дома и коттеджи, она всегда вспоминала эту детскую игру.


Агата Мэри Кларисса Миллер в возрасте четырех лет. Художник Дуглас Кон. 1894 г.


Мне кажется, что одна из самых больших удач в жизни человека ~ счастливое детство

Глава 5. Страхи

Всю жизнь Агата хранила в своей памяти счастливые воспоминания о детстве и возвращалась к ним всякий раз, когда ей бывало тяжело. Но были в ее детстве и страхи иррациональные и, вероятно, порожденные той же богатой фантазией, что раскрашивала ее детский мир яркими красками. Больше всего она боялась Человека с Пистолетом или Стрельца. Странный незнакомец с бледно-голубыми глазами, одетый по моде Французской революции, в напудренном парике с треуголкой, с мушкетом, то ли зажатым в руке, то ли выраставшим из нее, приходил к Агате в снах, иногда появляясь посреди обычных сцен мирной жизни: прогулок, пикников, чаепитий, иногда прикидывался кем-то из членов семьи. Он никогда не стрелял из пистолета и не грозил им, но пугал самим присутствием, самим фактом своего существования.

Другие страхи Агаты были связаны с ее хорошим воспитанием. Например, однажды ее подружка, у которой выпали передние зубы, начала рассказывать Агате историю, но при этом так шепелявила, что понять ее было невозможно. Агата покорно дослушала ее до конца, но ужасно боялась, что та спросит ее о чем-то и ей придется признаваться, что она ничего не поняла. Чтобы избежать неловкой ситуации, едва девочка замолчала, как Агата тут же начала сама рассказывать ей сказку о фее, живущей в персиковой косточке, сочиняя эту историю на ходу. Она была рада-радехонька, что выпуталась из неудобного положения, и сама не заметила, как сделала первый шаг на пути писателя.


Торки в 1900 году


Глава 6. Учеба

Читать Агата научилась сама, в возрасте около четырех лет. Произошло это как раз после того, как ее мама решила, что девочку не нужно учить читать, пока ей не исполнится восемь лет: это лишняя нагрузка. Обучалась она незаметно, разглядывая страницы любимых книг, спрашивая няню, что написано на вывесках.

Писать Агату научила мама, видимо решив, что поздно бояться чрезмерных нагрузок. Уроки были простыми и веселыми. Мама писала на бумажке какую-нибудь смешную фразу, например: «Косоглазые кошки не умеют нормально кашлять», а Агата переписывала ее внизу.

Так же играючи она позже научилась читать по-французски: когда все семья ездила во Францию и для присмотра за Агатой взяли молоденькую француженку Мари Сижу. Вместе они превесело проводили время, играли и гуляли, и вскоре Агата уже бойко говорила и свободно читала по-французски. Правда, когда дело дошло до чистописания, выяснилось, что маленькая англичанка совершенно неграмотна: она никогда не обращала внимания на разницу в произношении и написании и писала, как бог на душу положит.


В детстве одной из любимых книг Агаты была «Алиса в стране чудес»


Среди своих любимых детских книг Агата называет «Алису в стране чудес» и «Алису в Зазеркалье», произведения Мэри Луизы Моулсворт (на русском языке выходила ее самая знаменитая книга «Часы с кукушкой», о волшебной кукушке Гризельде, жившей в часах и дружившей с девочкой, героиней книги), исторические сочинения Шарлотты Янг о Древнем Риме, Древней Греции, Англии, Франции и Америке (на русском языке выходили книги «Ришар, маленький герцог» и «История Германии»). «Жанр романа» как романтической любовной истории для нее открыл Энтони Хоуп – своей очень популярной, полной приключений и страстей историей о «Пленнике замка Зенды», похищенном злодеями короле вымышленной страны Руритании, и его двойнике – юном английском офицере Рудольфе, который подменяет короля во время его отсутствия, влюбляется в его невесту Флавию и добивается взаимности, но потом благородно помогает освободить законного короля и возвращает ему трон и девушку. По словам Агаты, она часто воображала себя Флавией, которая убеждает короля, что полюбила именно его, страдающего в заточении, а не блестящего авантюриста Рудольфа. Позже она вместе с матерью читала Вальтера Скотта и Диккенса. Любила она исторические романы Мориса Хьюлета (на русский язык переведен роман о Ричарде Львиное Сердце – «Ричард Да и Нет»).

Из французских книг она прочла «Воспоминания ослика» Софьи де Сегюр (урожденной графини Ростопчиной) и «Без семьи» Гектора Мало – повесть о приключениях мальчика-сироты, путешествовавшего вместе со странствующим шарманщиком и его дрессированными животными: тремя собаками и обезьянкой, романы Александра Дюма и Жюля Верна. Агата выучила их от корки до корки, и больше всего полюбила «Путешествие к центру Земли» и «Графа Монте-Кристо».

Папа решил заниматься с дочерью математикой и открыл, что у нее вполне математический склад ума. Девочка легко щелкала задачки на четыре действия, быстро освоила дроби, что дало ей законный повод гордиться собой и поверить, что она не такая уж несообразительная.


Купание в конце XIX века представляло собой сложный процесс


С той же легкостью, не замечая самого процесса обучения, она научилась и плавать. Держаться на воде оказалось нетрудно, но само по себе купание представляло собой сложный процесс. Купальщица входила в специальную кабинку и старалась переодеться как можно быстрей, что было сложно, поскольку купальный костюм представлял собой довольно внушительное сооружение с большим количеством оборок и воланов и с обязательными чулками, чтобы никто ненароком не мог увидеть голых девичьих ног. Внезапно кабинка приходила в движение (это сторож нажимал на рычаг) и соскальзывала по специальному желобу прямо в воду. Теперь из нее можно было не торопясь и с достоинством выплыть и, совершив пару кругов по бухте, вернуться в нее, после чего кабинка возносилась обратно на пирс. Из кабинки девушка выходила уже полностью одетой и присаживалась на песок под зонтиком отдохнуть после утомительных усилий.

* * *

Танцы Агата изучала в танцевальных залах «Антенум», находившихся на втором этаже кондитерской в Торки. Они танцевали польки, марши и классические английские контрдансы: лансье (род кадрили), и еще контрданс под названием «Сэр Роджер из Ковентри». Но когда Агата подросла и стала ходить на танцевальные вечера, эти танцы вышли из моды, и из всей танцевальной науки ей пригодилось разве что умение вальсировать, чего она, впрочем, не любила, так как у нее начинала быстро кружиться голова.

Гораздо важнее оказались для нее уроки музыки, которые ей давала учительница-немка фрейлин Удер. И мать и отец Агаты были музыкальны, и ей нравилось радовать их своими успехами. Ее учительница уделяла большое внимание отработке техники с помощью этюдов, и эта метода как нельзя лучше подходила старательной Агате. Она научилась играть на пианино и на мандолине, брала уроки пения и участвовала в самодеятельных операх, которые ставила молодежь в Торки. Главной проблемой было то, что Агате досталась мужская роль, а ее мама была категорически против появления дочери на сцене в брюках. В итоге двусмысленный предмет туалета замаскировали длиной мантией, которая ужасно путалась под ногами и мешала певице.


Агата Кристи в танцевальном классе в Торки (в центре)


Позже Агата даже думала стать концертирующей пианисткой, но отказалась от этой мысли, так как робела перед публикой. Впрочем, никто и не ждал от нее, что она выберет себе какую-то профессию, никто не готовил ее к самостоятельной жизни. Ей предстояло встретить «достойного молодого человека из хорошей семьи», влюбиться и водвориться в его дом, став хозяйкой, женой и матерью. А для этой стези здоровье и спокойный нрав были гораздо важнее знаний.

«В дни моего детства мама целиком отдалась идее, что единственный путь для воспитания и образования девочек – предоставить им возможность как можно дольше пастись на воле; обеспечить им хорошее питание, свежий воздух, ни в коем случае не забивать им голову и не принуждать ни к чему. (Конечно, к мальчикам ни один из этих постулатов не относился: мальчики обязательно должны были получить настоящее образование)» – так описывает свое воспитание, и воспитание своего поколения Агата в автобиографии.

* * *

Это казалось разумным, логичным и единственно правильным. Правда, казалось не всем. В те же годы, когда Агата изучала музыку и веселилась на светских приемах, в Лондоне суфражистки вели настоящую войну за права всех женщин. Это женщины были старше Агаты и лучше представляли себе реальную жизнь: какова может быть судьба женщины, если мужчина на законных основаниях отбирает у нее имущество и даже заработок, если он в единоличном порядке распоряжается судьбой детей, если женщина без дохода-ренты с наследства обречена на неквалифицированную и, следовательно, малооплачиваемую работу, так как у нее нет возможности получить высшее образование. Суфражистки видели, что английское законодательство несправедливо по отношению к женщинам, а для того, чтобы изменить его, женщины должны избирать своих представительниц в парламент. И для этого им нужно право голоса.


Британская суфражистка с плакатом раздает листовки на улице


21 июня 1908 года предводительница суфражисток Эммелин Панкхерст организовала многотысячный митинг за права женщин в Гайд-парке (на него собралось более 200 000 женщин). Однако правительство не реагировало. «Я слишком люблю женщин, – заявил один из политиков, – чтобы их выводить на политическую арену и поручать им задания, смысла которых они не понимают». Газеты изощрялись в остроумии, публикуя карикатуры, изображающие женщин, которые штурмуют Палату общин с зонтиками наперевес, уходят на выборы, оставляя дом и детей на мужа, на дебатах в парламенте неожиданно вспоминают, что оставили дома в духовке пирог и, подобрав юбки, мчатся его спасать. Женщин в брюках (которые они отвоевали в борьбе с мужьями), женщин, курящих и пьющих пиво в барах, и даже обсуждающих с родителями жениха, на какие деньги они намерены содержать будущих мужей, женщин самостоятельных, а значит – неженственных. И главное – женщин некрасивых, старых, уродливых и бесконечно завидующих красавицам, которые могут повелевать мужчинами «одним взмахом ресниц». «Суфражистки, которых никто никогда не целовал» – так гласили подписи под этими карикатурами. Неважно, что это было неправдой, и Эммелин Панкхерст и многие ее соратницы были замужем, а муж и дочери Эммелин вместе с ней принимали участие в борьбе. Мужчины просто не могли вообразить себе иных причин для желания женщин быть равноправными.

Вероятно, узнай Агата об этом движении, она бы согласилась с противниками суфражисток. Во всяком случае, уже в зрелом возрасте она писала: «С ходом времени положение женщин определенно изменилось к худшему. Мы, женщины, повели себя как дурочки: начали вопить, чтобы нам разрешили работать наравне с мужчинами. Мужчины, ничтоже сумняшеся, с удовольствием ухватились за эту идею. Зачем защищать жену? Что плохого, если она сама будет защищать себя? Она хочет этого. Черт возьми, на здоровье!


Предводительница суфражисток Эммелин Панкхерст


На самом деле я думала только об одном – о счастливом замужестве. Как и большинство моих подруг, я ощущала полную уверенность в себе. Мы жили в сознании ожидающего нас безоблачного счастья; мы ждали любви, восхищения, поклонения, ждали, как о нас будут заботиться, холить и лелеять, намереваясь в то же время идти собственным путем во всем, что было для нас важным, одновременно заботясь о муже, его жизни, успехе, карьере, считая эту заботу своим священным долгом. Мы не нуждались в тонизирующих или успокоительных таблетках, потому что верили в радость жизни. Могли испытывать личные разочарования, порой чувствовали себя несчастными, но в целом жизнь была удовольствием… Мои современницы часто оказывались в трудном положении, у них не было и десятой доли того, чего они хотели. Почему же нам было так весело жить? Может быть, в нас бродили жизненные соки, которые теперь иссякли? Отчего? От гнета ли образования, или, того хуже, от страха остаться недоучкой? Или высушила их тревога о будущей жизни?»

При этом она, как водится, забывала о том, что даже в те благословенные времена не все девушки относились к ее классу, и далеко не у всех был свой дом и хоть небольшой, но постоянный доход, который они получали, не шевеля и пальцем, и поэтому у них было достаточно времени для развлечений.

Но пока эти события были бесконечно далеки от маленького мирка Агаты, наполненного мечтами. Она и в страшном сне не могла увидеть, что ей когда-то придется отвечать за себя, и больше того – что ей это понравится. Но мало кто мог тогда представить себе, как переменится жизнь в следующие десятилетия.


Эммелин Панкхерст выступает на митинге


Глава 7. Перемены

Начало нового века оказалось трудным для семьи Миллер. Монти, которому так и не удалось найти места в жизни и профессии, в которой он бы преуспел, стал военным. Маргарет вышла замуж. Фредерик Миллер умер от сердечной недостаточности, и, едва оправившись от тяжелого горя, Клара обнаружила, что у них почти совсем нет денег.

Несмотря на то, что Агата, как и все ее близкие и друзья, свято верила, что дом держится на мужчине, что он – глава семейства и под его защитой женщинам ни о чем не нужно тревожиться, ее собственный отец оказался прекрасным человеком добрейшей души, но только не защитником и не добытчиком. Не имея никакой профессии и живя на доходы с двух наследств, он сам ничем не управлял, полагаясь на советы поверенных, и те быстро привели его состояние к краху, вероятно, не забыв набить потуже свои карманы.

Теперь осиротевшим женщинам нужно было решать, как и на что жить. Встал вопрос о продаже Эшфилда. Это было мерой, разумной во всех отношениях, кроме одного: Агате казалось немыслимым покинуть дом, с которым было связано столько счастливых воспоминаний, буквально вырывать корни из земли. Она чувствовала, что не в силах пережить это, и ее мудрая мать поняла ее и пошла навстречу, хотя сама и не была так всецело и безоговорочно привязана к Торки. Они экономили на всем, но продолжали жить в Эшфилде.


Агата Миллер в Париже


Впрочем, «стесненные средства» не мешали Агате радоваться жизни, объедаться всякой вкуснятиной на рождественских праздниках у Маргарет и ее мужа, нянчить малыша Маргарет, вышивать подушки и ждать своего Суженого, бормоча при этом под нос всякие романтические истории, которые она никогда не записывала. То она сочиняла либретто оперы, то историю благородного, но бедного семейства. Ее героини постоянно жертвовали собой ради любимых и умирали, оплакиваемые ими. Мама свозила ее в Париж, где она проучилась несколько месяцев в различных французских пансионах, что придало завершенность ее образованию.

Как ни странно, но поездка в Париж была средством сэкономить деньги: жизнь за границей была дешева, а Эшфилд можно было сдать. Также ради экономии они на следующий год поехали в Каир, где Агата вышла в свет: стала участвовать в балах и развлечениях для молодежи. В нее влюблялись, просили ее руки, дважды она влюблялась в ответ, давала согласие, но потом помолвка расстраивалась, и Агата понимала, что ничего не получилось потому, что она не любила по-настоящему.


Светская жизнь. Художник Харрисон Фишер


Глава 8. Появляется суженый

Поклонники Агаты, как правило, были ее близкими друзьями, дружба постепенно переходила в любовь, оставаясь при этом дружбой. Юноши прекрасно знали и уважали мать Агаты, ее брата и сестру, для них казалось немыслимым на чем-то настаивать, к чему-то принуждать любимую, даже ухаживать за ней слишком активно, «вскружить ей голову», «взять приступом». Арчибальд Кристи был совсем из другого теста.

Высокий, светловолосый артиллерийский офицер, он водил мотоцикл, собирался переводиться в военно-воздушные силы и прекрасно танцевал. На танцах они и познакомились. Арчибальд зачастил к Агате в гости. Появлялся, как правило, без предупреждения, прикатывал на своем мотоцикле, приглашал Агату в на концерты. Очень быстро в разговорах они выяснили, что буквально во всем придерживаются противоположного мнения, за исключением разве что любви к самолетам (в 1910 году Агата с восторгом прокатилась на одном из первых аэропланов). Это было так не похоже на молодого человека, с которым Агата в тот момент была помолвлена: у них были общие вкусы, общие взгляды на жизнь, общие пристрастия и антипатии. И с ним Агате было легко и не скучно, как это случалось с предыдущими поклонниками.

Но вот Арчи заявил решительно и непреклонно, что Агата должна разорвать помолвку и выйти за него замуж, и девушка не смогла найти слов, чтобы возразить ему. Все ее аргументы он отметал как несущественные, и Агату захватил этот напор. Она почувствовала, что очень хочет стать женой Арчибальда Кристи, хочет поближе узнать этого настойчивого незнакомца.


Высокий светловолосый артиллерийский офицер Арчибальд Кристи покорил сердце юной Агаты


Страсти охладила Клара. У обоих влюбленных почти нет денег, а они им понадобятся для совместной жизни. Придется немного подождать. Арчибальд переживал отсрочку бурно: писал страстные письма, разрывал помолвку, потому что «недостоин», потом возобновлял ее. Агата тоже заразилась этим безумием. Ей, привыкшей к любви пополам с уважением, такие сильные чувства были в новинку, казались чем-то захватывающим, «настоящим», ее пленяло то, что она не могла предсказать, что на этот раз выкинет Арчи, как он поступит в следующий момент.

Безумную страсть только подогрело известие о начале Первой мировой войны.


Перед первым замужеством


Глава 9. Военная свадьба

Лондон бомбили «цеппелины». Их преследовали английские самолеты, пулеметы которых стреляли разрывными пулями.

Арчи поступил в ВВС. Агата пошла на курсы медсестер. Он был совершенно уверен, что ему суждена ранняя смерть, и быстро убедил в этом Агату. Каждое их свидание казалось им последним. Арчи старался казаться беззаботным и лихим, Агата храбрилась, но по ночам плакала в подушку.

Она находила утешение в работе в госпитале: благодаря курсам она могла быть по-настоящему полезна раненым. Прекрасно понимая границы своей квалификации (очень невысокой), она не боялась самой грязной работы: мыла полы, подносила утки, меняла повязки. В госпитале Агата научилась ценить профессионализм, требовательность сестер к себе и к своим помощницам, добросовестность. Эти чувства она пронесет через всю жизнь и будет относиться к своему творческому труду с той же ответственностью, с какой она относилась к медсестринской работе. Она поняла, что раненые могут жульничать, выбивая себе особую диету или условия, научилась «на глазок» определять, врет человек или говорит правду. Не сразу, но постепенно она научилась переносить операции и даже находила их интересными, что было необычно для «барышни». Словом, тяжелая и нужная работа оказалась своеобразным противоядием от угара страсти.


Когда началась Первая мировая война, Агата пошла на курсы медсестер и стала работать в госпитале


Когда Арчи приехал на побывку в Лондон, Агата сказала ему, что они непременно должны пожениться, не строя далеко идущих планов на будущее, она научилась ценить мгновенья счастья. Арчи был категорически против: его друзья-летчики убедили его, что жениться сейчас будет слишком эгоистично, ведь есть шанс, что молодая жена останется вдовой с ребенком. При этом мнение самой «будущей вдовы» его не интересовало. Они ссорились и мирились. Примирения были сладкими, а ссоры пока не оставляли после себя болезненных шрамов.

Внезапно Арчи изменил решение: конечно же, они должны пожениться немедленно! Теперь уже Агата сомневалась и возражала, ей было нелегко поменять планы во второй раз, да и ее мама расстроится оттого, что не присутствовала на ее свадьбе. Но Арчи отмел все возражения как несущественные. Новая ссора, новое примирение. И вот они уже стоят перед алтарем.


Британские летчики во время Первой мировой войны




скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3