Донато Карризи.

Потерянные девушки Рима



скачать книгу бесплатно

Он смотрел, как Маркус идет в глубину комнаты, к двери, за которой скрывался крохотный туалет. Он был отделан белой плиткой и освещался неоновой лампой. Душевая кабинка втиснута между раковиной и унитазом. Стиральная машина, чуланчик для щеток и моющих средств. На дверь с внутренней стороны приколот календарь.

Маркус вернулся назад и пошел налево, к лестнице, ведущей на верхний этаж. Поднялся, шагая через три ступеньки, и очутился на крохотной площадке, на которую выходили двери двух спален.

Первая дожидалась новой съемщицы. Внутри – только голый матрас, креслице и комод.

Вторая спальня принадлежала Ларе.

Ставни на окне были открыты. В углу – стол с компьютером, на стене – полки, забитые книгами. Маркус подошел, провел пальцами по корешкам томов, посвященных архитектуре. Погладил лист бумаги с незаконченным проектом моста. Выбрал карандаш из стаканчика, понюхал его, проделал то же самое со стирательной резинкой, испытывая тайное наслаждение, какое только канцелярские товары способны дать.

Это был запах того мира, в котором жила Лара, здесь она была счастлива. Это было ее маленькое королевство.

Он распахнул створки шкафа и сдвинул одежду, висевшую на плечиках; некоторые оказались пустыми. Внизу стояли в ряд три пары туфель. Две пары спортивных, одна – открытые лодочки, для особых случаев. Но оставалось место и для четвертой пары, которой не хватало.

Кровать была полутораспальная. Между подушками сидел плюшевый медведь. Он, наверное, был свидетелем всей жизни Лары, с самого детства. А теперь остался один.

На единственной тумбочке стояла оправленная в рамку фотография Лары с родителями и жестяная шкатулка, в которой лежали колечко с небольшим сапфиром, янтарный браслет и немного бижутерии. Маркус вгляделся в фотографию. Он узнал этот снимок: тот же самый, который Клементе показывал в кафе «Делла Паче». На Ларе красовалась золотая цепочка с крестиком, но в шкатулке ее не было.

Клементе ждал Маркуса у подножия лестницы и через короткое время увидел, как тот спускается.

– Ну что?

Маркус застыл на месте:

– Возможно, ее похитили.

Произнеся эту фразу, он вдруг абсолютно уверился в своей правоте.

– С чего ты это взял?

– Слишком мало беспорядка. Будто бы недостающая одежда и мобильник, которого не найти, – не более чем мизансцена. Но от того, кто поставил ее, ускользнула такая деталь, как цепочка, на которую была закрыта входная дверь.

– Но как ему удалось…

– Мы к этому подойдем в свое время, – перебил его Маркус. Он ходил по комнате, стараясь воссоздать то, что здесь происходило. Мысли вращались с головокружительной быстротой. Кусочки мозаики начинали складываться перед его глазами в какую-то картину. – Ларе кто-то нанес визит.

Клементе знал, что происходит. Маркус начинал вживаться. В этом и состоял его талант.

Увидеть то, что видел тот, кто вторгся сюда.

– Этот человек побывал здесь в отсутствие Лары. Посидел на диванчике, попробовал, мягкая ли постель, порылся в ее вещах.

Пересмотрел фотографии, присвоил ее воспоминания. Потрогал зубную щетку, обнюхал одежду, впитывая ее запах. Выпил из немытого бокала, который стоял в раковине.

– Не понимаю…

– Он все здесь изучил. Он знал все о Ларе: расписание, привычки…

– Но здесь нет ничего, что заставляло бы думать о похищении. Никаких следов борьбы, никто в доме не слышал криков или просьб о помощи. Чем ты подкрепишь свою теорию?

– Он похитил девушку, пока она спала.

Клементе хотел что-то сказать, но Маркус опередил его:

– Помоги мне найти сахар.

Клементе не понимал в точности, что пришло Маркусу в голову, но решил ему подыграть. На полочке над плитой он нашел банку с надписью «SUGAR», а Маркус тем временем проверил сахарницу, которая стояла посередине стола вместе с чайными чашками.

И банка, и сахарница были пусты.

Оба долго и пристально глядели друг на друга, держа эти предметы в руках. Между друзьями пробежала какая-то искра, импульс положительной энергии. Тут не простое совпадение. Маркус не гадает на кофейной гуще. Его интуиция может объяснить все.

– В сахар лучше всего подмешать наркотик: вкус не так ощущается и есть уверенность, что жертва будет употреблять его ежедневно.

– А Лара в последнее время постоянно чувствовала усталость, об этом говорили ее друзья.

Клементе встрепенулся. Эта подробность меняла все. Но он пока не мог ничего сказать Маркусу.

– Похититель действовал не торопясь, постепенно, – продолжал Маркус. – И это доказывает, что он бывал здесь раньше, до того вечера. Вместе с одеждой и мобильником он унес и сахар, содержавший наркотик.

– Но забыл о цепочке на двери, – добавил Клементе. Эта деталь не вписывалась, вдребезги разбивала теорию. – Откуда он вошел и, что самое главное, откуда они оба вышли?

Маркус снова огляделся вокруг:

– Где мы находимся?

Рим – самая большая в мире «обитаемая» археологическая площадка. Город развивался слой за слоем, достаточно углубиться на несколько метров, чтобы найти следы предыдущих эпох и цивилизаций. Маркус хорошо знал, что даже на поверхности с течением времени и человеческих жизней нарастают слои. Во всяком месте скрыто много историй, у всякого – свое предназначение, и не одно.

– Что это за место? Я имею в виду, не сейчас, а изначально: ты говорил, будто дом построен в восемнадцатом веке.

– Здесь была одна из резиденций маркизов Костальди.

– Да. Знатное семейство занимало верхние этажи, а здесь располагались дворовые службы, склады и конюшни. – Маркус потрогал шрам на левом виске. Он не мог понять, откуда взялось это представление. Как он мог это знать? Многое навсегда исчезло из его памяти. Кое-что неожиданно возвращалось, а вместе с тем и раздражающий вопрос: откуда это берется? Было где-то в нем какое-то место, где все эти вещи существовали, но скрытно. Время от времени они всплывали на поверхность, напоминая тем самым о существовании той сумеречной зоны, к которой он, пожалуй, никогда не получит доступа.

– Ты прав, – кивнул Клементе. – Дворец оставался таким долгое время. Лет десять тому назад он был завещан университету и разбит на квартиры.

Маркус нагнулся, осмотрел пол. Паркет был из цельного дерева, плотно пригнанный. Нет, не здесь, сказал он себе. Не теряя присутствия духа, направился в ванную комнату, Клементе – следом.

Из чуланчика со щетками взял ведро, одно из двух, какие там имелись, включил душ и наполнил ведро до половины. Потом отступил на шаг. Клементе за его спиной все еще не мог догадаться, зачем он это делает.

Маркус наклонил ведро и вылил воду на плиточный пол. Лужа разлилась у них под ногами. Они стали ждать, что будет.

Через несколько секунд вода начала убывать.

Это казалось каким-то фокусом, вроде того как девушка исчезает из дома, запертого изнутри. Но на этот раз объяснение было налицо.

Вода просочилась в подпол.

На стыках между плитками показались пузырьки воздуха, очерчивая правильный квадрат со сторонами где-то около метра.

Маркус опустился на четвереньки и стал ощупывать плитки кончиками пальцев, чтобы обнаружить щель. Вот, кажется, нашел. Встал, огляделся в поисках рычага. Взял с полочки металлические ножницы. Они сгодились для того, чтобы приподнять квадрат, составленный из скрепленных плиток. Маркус сунул пальцы в отверстие, поднял покрытие и обнаружил люк в каменном полу.

– Подожди, я тебе помогу, – сказал Клементе.

Они сдвинули в сторону крышку люка и обнаружили старинную лестницу из травертина: на пару метров она уходила вниз, а там начинался коридор.

– Похититель проходил здесь, – объявил Маркус. – По меньшей мере дважды: когда он вторгся в дом и когда удалился вместе с Ларой. – Потом Маркус достал фонарик, который всегда носил с собой, включил его и посветил в отверстие.

– Хочешь спуститься вниз?

Он обернулся к Клементе:

– Разве у меня есть выбор?

* * *

С фонариком в руке Маркус спустился по каменной лестнице. Дойдя до самого низа, понял, что находится в туннеле, который проходит под домом в двух противоположных направлениях. Самый настоящий подземный ход. Непонятно было, куда он может привести.

– Все в порядке? – спросил Клементе, который оставался наверху.

– Да, – лаконично ответил Маркус.

Возможно, в восемнадцатом веке эта галерея предназначалась для бегства в случае опасности. Ничего другого не оставалось, как двигаться наудачу в ту либо в другую сторону. Маркус направился туда, откуда, как ему показалось, доносился глухой шум, как будто проливного дождя. Прошел метров пятьдесят, пару раз поскользнувшись на илистом грунте. Крысы пробегали у него под ногами, задевали щиколотки своими теплыми гладкими шкурками, а потом исчезали в темноте. Маркус определил, что это грохочет Тибр, разлившийся после дождей, шедших без перерыва в последние дни. И ощутил сладковатый запах реки: так пахнет стремительно бегущий зверь. Он пошел на звук и на запах и вскоре разглядел массивную решетку, сквозь которую просачивался серый дневной свет. Пройти здесь было невозможно. Тогда он повернул назад, попытать счастья в противоположном направлении. Едва он вступил в этот участок туннеля, как что-то блеснуло в грязи.

Маркус нагнулся и поднял золотую цепочку с крестиком.

Он вспомнил, что видел такую же на шее у Лары, на фотографии, где она снялась вместе с родителями, той самой, что стояла на тумбочке. Вот и доказательство того, что он верно увидел произошедшее.

Клементе был прав. В этом его талант.

Взбудораженный открытием, Маркус не заметил, что друг успел его догнать. Только когда Клементе встал рядом, Маркус обнаружил его присутствие.

Показал ему цепочку:

– Вот, посмотри…

Клементе взял ее в руки, вгляделся.

– Может быть, девушка еще жива, – заговорил Маркус, возбужденный находкой. – Мы взяли след, мы можем выяснить, кто это был. – Но тут он увидел, что друг не разделяет его энтузиазма. Более того, кажется подавленным.

– Мы уже и так это знаем. Мне требовалось подтверждение… И оно, увы, явилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Наркотик в сахаре.

Маркус все еще не понимал:

– Тогда в чем проблема?

Клементе пристально, серьезно взглянул на него:

– Думаю, пора тебе познакомиться с Джеремией Смитом.

8:40

Первый урок, который усвоила Сандра Вега, заключался в том, что дома, в которых обитают люди, никогда не лгут.

Люди, говоря о себе, легко воздвигают разнообразные надстройки, в существование которых и сами в конце концов начинают верить. Но место, которое они выбирают для жилья, все рассказывает о них – неизбежно и неумолимо.

Занимаясь своей работой, Сандра входила во многие дома. Каждый раз, стоя на пороге, не могла отделаться от мысли, что следовало бы спросить разрешения. Но для того, зачем она приходила, не нужно было даже звонить в дверь.

Когда она, за много лет до того, как заняться этой профессией, ездила вечерами в поезде, то всегда смотрела на освещенные окна жилых домов и задавалась вопросом, что происходит там, за стеклами. Какие жизни протекают, какие истории разворачиваются. Иногда ей удавалось украдкой увидеть маленькие, непроизвольно поставленные спектакли. Женщина гладит белье и смотрит телевизор. Мужчина в кресле курит сигарету и старательно выпускает дым колечками. Мальчик взобрался на стул и роется в буфете. Мгновенные кадры, мелькающие в окошке. Потом поезд проходил. И те жизни текли своим чередом, неприметные, неосмысленные.

Она всегда пыталась вообразить дальнейшее, продолжить исследование. Прогуляться невидимкой среди вещей, которые этим людям наиболее дороги. Наблюдать за ними в их самых тривиальных занятиях, как за рыбками в аквариуме.

И во всех домах, где ей приходилось жить, Сандра спрашивала себя, что происходило в этих стенах до того, как она въехала сюда. Какие радости, ссоры, печали прошумели здесь, не оставив даже отголоска.

Иногда она думала о тайных драмах или ужасах, которыми пропитывается атмосфера жилища. К счастью, у домов короткая память. Жильцы меняются, и все начинается сначала.

Съехавшие иногда оставляют следы своего пребывания. Тюбик помады, забытый на полочке в ванной. Старый журнал на этажерке. Пара башмаков в стенном шкафу. Завалявшийся в ящике стола листок бумаги, на котором записан телефон доверия для жертв изнасилования.

Через эти крохотные знаки можно, повернув время вспять, восстановить чью-то историю.

Она и вообразить не могла, что именно поиск таких мелких деталей станет ее ремеслом. С одним только отличием: она приходила в такие места, которые уже навсегда утратили свой невинный благостный вид.

Сандра поступила в полицию по конкурсу и прошла стандартное обучение. Носила табельное оружие и хорошо умела с ним обращаться. Но униформой для нее стал белый халат, выданный в криминальном отделе. Прослушав специальный курс, Сандра попросила назначить ее фотографом в группу экспертов-криминалистов.

Она являлась на место преступления и приносила с собой фотоаппараты с единственной целью: остановить время. В момент ослепительной вспышки все застывало. Все, что попадало в объектив, уже не могло измениться.

Второй урок, который усвоила Сандра Вега, заключался в том, что дома умирают так же, как люди.

И ей выпала судьба присутствовать при тех последних мгновениях, когда ни одному из обитателей дома уже никогда не переступить его порог. Знаки медленного угасания: неприбранные постели, тарелки в раковине, носок, валяющийся на полу. Как будто бы жильцы, оставив после себя беспорядок, пустились в бегство, услышав о надвигающемся конце света. Хотя в действительности конец света ограничивался как раз этими стенами.

Таким образом, едва переступив порог квартиры на пятом этаже многоквартирного дома, расположенного на окраине Милана, в районе, где строилось социальное жилье, Сандра сразу поняла, что ее ждет такое место преступления, какое не сразу забудешь. Первое, что она увидела, была украшенная елка, хотя до Рождества еще оставалось довольно много времени. Сандра интуитивно поняла, в чем дело. Ее сестра, когда ей было пять лет, тоже не дала родителям снять игрушки, хотя праздники и кончились. Она плакала и кричала целый день, и взрослые в конце концов сдались в надежде, что рано или поздно этот каприз у нее пройдет. Однако пластмассовая елка со свечками и разноцветными шарами простояла в углу все лето и всю осень. Поэтому Сандра ощутила болезненный укол внутри.

Теперь она знала: в доме жил ребенок.

Его присутствие ощущалось в воздухе. Ибо третий урок, который она усвоила, заключался в том, что у каждого дома – свой запах. Он принадлежит тем, кто там живет, он всегда особенный, неповторимый. Когда жильцы переезжают, запах исчезает, уступая место другому, новому. Он образуется со временем, вбирая в себя разные ароматы, химические и естественные – кондиционера для стирки и кофе, школьных учебников и комнатных растений, средства для мытья полов и капустного супа, – и становится запахом семьи: члены ее несут на себе этот запах, сами его не ощущая.

И теперь только обоняние позволяло отличить квартиру, в которую Сандра входила, от других квартир, в которых жили другие семьи, имевшие одного кормильца. Три комнаты и кухня. Мебель, купленная в разное время в зависимости от денежных поступлений. Фотографии в рамочках, сделанные в основном во время летнего отпуска, единственного, какой они могли себе позволить. Плед на диване перед телевизором: здесь они находили прибежище каждый вечер, прижимались друг к другу и смотрели те или иные программы, пока сон не одолевал.

Сандра перебирала в уме все эти образы. Ничто не предвещало того, что случилось. Никто не мог бы такого предугадать.

Полицейские бродили по комнатам как незваные гости, нарушая интимность жилища одним своим присутствием. Но Сандра уже давно перестала воспринимать свой приход как вторжение на чужую территорию.

На таком месте преступления, как это, никто не болтал. Ужас тоже имеет свои градации, свой кодекс поведения. В их безмолвном танце слова были излишни, каждый и без того знал, что ему делать.

Но всегда бывают исключения из правил. Например, Фабио Серджи, который бормотал себе под нос где-то в глубине квартиры.

– Что за хрень, скажите пожалуйста!

Сандра проследила, откуда доносится голос: из узкой, без окон, ванной комнаты.

– Что тут происходит? – спросила она, ставя на пол в коридоре две сумки с аппаратурой и надевая на ноги пластиковые бахилы.

– Ничего, погода хорошая, – произнес Серджи с сарказмом, не глядя на Сандру. Он со всей силы колотил по маленькой переносной газовой плитке. – Эта херовина не пашет!

– Ты что, хочешь, чтобы мы все взлетели на воздух?

Серджи одарил ее бешеным взглядом. Сандра больше ничего не сказала, коллега явно перенервничал. Вместо этого она переключила внимание на труп мужчины, который занимал пространство между дверью и унитазом. Он лежал на животе, совершенно голый. Лет сорок, прикинула она. Весит около девяноста килограммов при росте метр восемьдесят. Шея неестественно вывернута, черепная коробка пробита под косым углом. Лужа темной крови скопилась на плитках с черно-белым узором.

В руках он сжимал пистолет.

Рядом с телом валялся осколок керамики, явно с левой стороны раковины, которая разбилась вдребезги, предположительно, когда тело рухнуло на нее.

– Зачем тебе газовая плитка? – спросила Сандра.

– Мне нужно воссоздать сцену: мужик принимал душ и принес плитку, чтобы согреть ванную комнату. Скоро я и воду включу, так что давай устанавливай свои прибамбасы, да поживей, – пробурчал он, даже не пытаясь быть вежливым.

Сандра поняла, что задумал Серджи: пар мог выявить следы ног на полу. Так им удалось бы восстановить динамику передвижений жертвы по комнате.

– Без отвертки не обойтись, – злобно прошипел криминалист. – Я скоро вернусь. А ты ходи по стеночкам.

Сандра ничего не ответила, она привыкла к таким нападкам: эксперты по отпечаткам пальцев полагали, что только они способны сохранить место преступления в неприкосновенности. Кроме того, ей было двадцать девять лет, она, женщина, работала в чисто мужской среде: за покровительственным тоном коллег зачастую скрывались сексистские предрассудки. С Серджи дело обстояло еще хуже, они как-то не поладили, и Сандре не нравилось работать с ним.

Пока коллега ходил за отверткой, Сандра достала из сумок «рефлекс» и треногу. Прикрепила к ножкам кусочки губки, чтобы не оставить следов. Потом водрузила фотоаппарат объективом вверх. Протерев стекло марлей, пропитанной нашатырем, чтобы не запотевало от пара, установила насадку для панорамной съемки «Сингл Шот», которая позволит сделать серию фотографий с обзором 360°.

От общего к частному, таковы правила.

Аппарат зафиксирует всю сцену происшествия, автоматически выдав серию кадров, потом она дополнит реконструкцию события, вручную делая снимки все более детальные, отмечая вещественные доказательства пронумерованными карточками стандартного размера, чтобы обозначить хронологическую последовательность их обнаружения и воссоздать для того, кто будет эти снимки смотреть, подлинные размеры предметов.

Сандра едва установила «рефлекс» в центре комнаты, как вдруг заметила на полке ванночку с двумя маленькими черепашками. Сердце у нее сжалось. Кто-то в семье, подумала Сандра, занимался ими, насыпал корм из баночки, стоящей рядом, периодически менял воду слоем в несколько сантиметров, где они плавали, и украсил их обиталище камешками и пластмассовой пальмой.

Вряд ли взрослый, решила она.

Тут Серджи вернулся с отверткой и снова взялся за газовую плитку. Через несколько секунд она заработала.

– Так и знал, что моя возьмет! – воскликнул Серджи.

Ванная была узкая, и труп занимал почти все пространство. Они втроем едва помещались там. Трудно будет работать в таких условиях, подумала Сандра.

– Как будем действовать?

– Я сейчас устрою здесь сауну, – заявил Серджи, до отказа поворачивая в душе кран горячей воды. И, желая отделаться от Сандры хотя бы на время, добавил: – Ты пока можешь начать с кухни. Там у нас «двойняшка»…

Места преступления делятся на первичные и вторичные, чтобы отличить те, на которых произошло преступление, от тех, которые попросту связаны с ним, например место, где спрятан труп или где обнаружено орудие убийства.

Услышав, что в доме имеется «двойняшка», Сандра сразу поняла, что Серджи имеет в виду второе первичное место преступления. А это могло означать только одно. Еще жертвы. И мысли ее вернулись к черепашкам и рождественской елке.

* * *

Сандра застыла на пороге кухни. Чтобы сохранять над собой контроль в такой ситуации, ей требовалось буквально следовать инструкции. Подробным предписаниям, которые способны как-то упорядочить хаос. По крайней мере, она обольщалась такой иллюзией. Убеждала себя, что это работает.

Лев Симба подмигнул ей, прежде чем запеть песенку с другими лесными зверями. Она бы рада была выключить телевизор. Но нельзя.

Решив не обращать на него внимания, она прикрепила к поясу диктофон, чтобы описывать словами всю процедуру. Собрала свои длинные каштановые волосы и скрепила их резинкой, которую всегда носила на запястье. Потом надела микрофон с наушниками, а в руки взяла второй «рефлекс». Настроила фотоаппарат. Это позволяло ей дистанцироваться, обезопасить себя от того, что находилось перед ней.

Панорамная съемка проводилась, как обычно, справа налево, снизу вверх.

Сандра посмотрела на часы, включила автоматическую запись. Обнулила базу данных. Обозначила место, дату, время начала процедуры. И начала снимать, одновременно описывая то, что видела.

«Стол посередине комнаты. Накрыт для завтрака. Один из стульев опрокинут, рядом с ним тело первой жертвы: женщина, возраст от тридцати до сорока».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9