Доминик Ламблен.

The Rolling Stones. Взгляд изнутри



скачать книгу бесплатно

Концерты в те времена были короткими, полчаса – максимум. Выступление The Rolling Stones традиционно закончилось исполнением «I’m Alright», написанной Миком и Китом специально для сцены под влиянием творчества Бо Диддли. Сначала вступил гитарный риф Кита, затем пальцы Брайана начали порхать по грифу вновь обретенной Vox Teardrop. Мик, снова вооружившись маракасами, вновь и вновь с небольшими вариациями скандировал мантру «I’m alright!.. I feel very good… Yeah I’m alright…»[4]4
  «У меня все отлично!.. Я классно себя чувствую… О да, у меня все отлично…» (Англ.)


[Закрыть]
. Темп и энергетика песни вводили зал в состояние племенного транса. Брайан бросил свою гитару и, схватив барабан, присоединился у микрофона к Мику, вместе с ним выкрикивая заклинание: «I’m alright!» Публика дошла до последней стадии истерического припадка, и вдруг все прекратилось. Музыканты из последних сил помахали залу и убежали за кулисы. Занавес.

Я сорвался с места и догнал их как раз вовремя, чтобы занять место в нашем бронированном фургоне. Нельзя было терять ни секунды, если мы хотели сбежать от оравы фанатов, которые после такого шоу совершенно слетели с катушек.

Затишье после бури. Мы вновь за стойкой Жоржа Карпантье, подводили итоги вечера. Меня все еще потряхивало после пережитого опыта, они же были рады такому триумфу, хотя уже и привыкли к нему, в конце концов, для них это был такой же концерт, как другие. Их только удивляло, как и The Beatles до них, что во французской публике так много лиц мужского пола. Три четверти их аудитории в Англии и США – девушки, а у нас наоборот. Такое обилие тестостерона, кстати, не могло не иметь последствий, и после отъезда группы все обращали внимание на ущерб, нанесенный залу: выломанные сиденья, аресты некоторых фанатов.

Как бы то ни было, умы группы уже были заняты мыслями об Америке. На следующий день они вернулись в США и поучаствовали в историческом концерте «TAMI Show». За этим последовало новое турне, которое на этот раз позволило им завоевать сердца американцев. Париж был лишь первым этапом долгого пути, и The Rolling Stones еще не знали, куда он приведет. Будущее любой молодой поп-группы покрыто завесой тайны. Как, впрочем, и мое.

Для начала надо было вернуться к занятиям в Колледже святой Варвары Илиопольской, а кроме этого слабо мотивирующего на подвиги места я был открыт любым предложениям. Однако хотел лишь одного, и это желание окончательно сформировалось после всего, что я увидел за последние два дня. Какое бы дело мне ни подкинула судьба, главное, чтобы оно было связано с рок-н-роллом.


Рекламная листовка The Rolling Stones лейбла «Декка Франс», лицевая сторона.


Рекламная листовка The Rolling Stones лейбла «Декка Франс», оборотная сторона.

© Архивы Доминика Ламблена

– 2 -
Парижская молодежь
(50-е и 60-е годы)

Ураган The Rolling Stones прошел, а мне все еще было трудно привыкнуть к студенческим будням.

После 48 часов в компании Мика Джаггера и Брайана Джонса все остальное начинает казаться серым и скучным.

Если честно, мне никогда не хватало энтузиазма в отношении всяких учебников и тетрадок, к большому сожалению моих родителей, которые считали, что это самые важные вещи в жизни, и для них было совершенно недопустимо, чтобы их сын не получил диплом какого-нибудь престижного учебного заведения. История блудного сына была совсем не про семью Ламбленов, и разочаровать родителей из-за своего образования значило нанести им самое тяжелое оскорбление из всех только возможных.

Именно по этой причине несколькими годами ранее мамуля с папулей, доведенные до отчаяния моим безразличием, отправили меня в интернат. Так я в 16 лет познал все радости жизни в комнате лицея Рамбуйе. Однако родители просчитались, потому что именно в этом уважаемом учреждении я познакомился с Жан-Марком Алетти и Рональдом, который позднее стал известен как Ронни Берд. Другими словами, я завел знакомства с двумя парнями, благодаря которым и сделал первые шаги в презренном мире гитар и длинных шевелюр. Мои слишком умные родители сами себя и обхитрили.

Ссылка длилась всего год, после чего я вернулся в лицей Сен-Клу. В очередной раз отличившись блистательным разгильдяйством, я был приговорен к более серьезному наказанию и на следующий год оказался в интернате Колледжа святой Варвары Илиопольской практически заточенным в самом сердце Парижа в его огромных спальных помещениях, не оставлявших ни малейшей надежды на уединенность. Единственным утешением был открывавшийся прямо с моей кровати восхитительный вид на Пантеон, неподалеку от которого обычно кутили все мои приятели. Подобная географическая близость к местам молодежных увеселений максимально усиливала ощущение того, что я сижу в тюряге. В лицее Рамбуйе, по крайней мере, единственным окружением учеников были утки и косули, не вызывавшие таких страданий. А тут праздник жизни проходит всего в паре сотен метров от тебя, но ощущение исключенности из общества в разы сильнее. Вот он – парадокс Колледжа святой Варвары! Даже мой отец, человек строгих взглядов, в конце концов, посчитал приговор излишне жестоким и скостил мне срок до трех месяцев.

Этот эпизод моей жизни прекрасно демонстрирует двойственность натуры моих родителей. Они абсолютно непреклонны в некоторых моментах, особенно когда речь идет о работе, не позволят бить баклуши и заставят добиваться высоких целей. В этом отношении мой отец мог быть особенно суровым. Пользуясь его же словами, не стоило «гадить ему в ботинки». В прошлом он служил в кавалерийских войсках, а затем из любви к автомобилям пошел работать в компанию «Симка», где ждал от других той же железной дисциплины, которая когда-то требовалась от него. Хлыст всегда был у него под рукой, и несколько раз, когда я перегибал палку, он даже принимал меня за свою лошадь. Однако наши родители не были садистами и не слишком препятствовали тому, чтобы мы с сестрой развлекались как хотели.

В конце 1963 года я вернулся в экстернат и, не отказывая себе в развлечениях, возобновил привычные ночные гулянья. Незадолго до этого я получил права и с тех пор время от времени уходил в самоволку, заимствуя мамину «Симка 1000 Абарт», которую предпочитал своему скутеру «Ламбретта». Я гулял с друзьями в Сен-Жермен-де-Пре и жил вполне себе неплохо. Таких машин, как у моей мамы, было всего четыре-пять штук. Иногда мне казалось, что я живу во времена Джеймса Дина, когда машина имела большое символическое значение, и потому выпендриваться перед друзьями мне казалось делом чрезвычайной важности.

Это было время банд. Самой известной, вне всякого сомнения, была банда «Драгстор». Я в свою очередь был членом банды «Ля Мюэтт» – группировки XVI округа Парижа, в которую входили в основном ученики лицея Жансон-де-Сайи, частной школы Сен-Жан-де-Пасси и даже лицея Жана де Лафонтена для девочек. В общем, дети пролетариата.

Музыка сопровождала нашу банду повсюду, и многие из нас впоследствии сделали музыкальную карьеру, а я еще не раз встречал своих друзей юности в профессиональной жизни. Жан-Бернар Эбей будет вести известные радиопрограммы о поп-музыке, Мишель Тэттингер станет телеведущим музыкального шоу «Красная кнопка», Паскаль Бернарден будет известным продюсером, а Борис Бергман, в молодости одевавшийся очень скромно, но с иголочки, напишет немало известных песен, в том числе текст для «Rain and Tears» группы Aphrodite’s Child, а также первые альбомы Алена Башунга.

Кроме группировки «Ля Мюэтт», я состоял в команде с Рональдом, Жан-Марком и Клодом Риги. Мы отлично друг друга дополняли. Благодаря маме Жан-Марка у нас был доступ в «Декка», Рональд и Клод хотели петь, а я хотел продюсировать. Мы даже попробовали использовать наши зарождающиеся таланты на благо Клода и Рональда, взявшего псевдоним Ронни Берда.

Начинали мы со скрипом, потому что сложно было найти во Франции музыкантов, способных дать нам то звучание, которого мы хотели. Во время одной из сессий записи Клода Жан-Марк вышел из себя и разогнал всех музыкантов: «И это, по-вашему, рок-н-ролл? Хватит! Проваливайте!» Жан-Марку повезло, что он был сыном начальницы. Из нас всех только он мог себе позволить подобную наглость.

И все же Ронни удалось выпустить первую пластинку, на которой была записана песня «Adieu ? un ami». Название предложил я. Это была адаптация английской песни в память о Бадди Холли, погибшем в авиакатастрофе в 1959 году. Затем были другие песни: «L’amour nous rend fous», «O? va-t-elle?» и «Fais attention», тексты которых нередко писал Клод Риги. Альбом неплохо продавался, и Ронни стал достаточно известным исполнителем йе-йе сцены середины 60-х. А вот Клоду с карьерой вокалиста повезло меньше.


Некоторые из дисков, которые я сопродюсировал на лейбле «Декка/РКА».

© Архивы Доминика Ламблена


Мой продюсерский контракт приносил сущие гроши, но позволял знакомиться с профессией. В любом случае, это было гораздо увлекательней вступительных экзаменов в Высшую школу коммерции. Да и потом, только благодаря тому что я слонялся по офису «Декка», мне выпал шанс сопровождать The Rolling Stones. Так что я занимался вполне стоящим делом, даже если мой отец и не воспринимал его всерьез, что, впрочем, не отличало его от родителей моих товарищей. Никто из них не видел в нашем увлечении каких бы то ни было перспектив. Все считали его мальчишеской забавой и относились к нему кто более, а кто менее благосклонно. Чем бы дети ни тешились, это ненадолго, а потом они станут врачами, адвокатами или госслужащими. Кажется, такова наша судьба – детей, родившихся в благополучных семьях.

Банды в большинстве своем состояли из мальчишек и девчонок из обеспеченных семей. Они одевались по последней моде и слушали рок-н-ролл или ритм-н-блюз. Никакого соперничества между бандами не было, и разделялись они исключительно по географическому признаку. В остальном все были примерно одинаковыми. Банды не ставили себе целью сворачивать друг другу шеи. Нет, нам, как людям благовоспитанным, и без того было чем заняться. Были группировки и более скромных масштабов. Самой известной из них была «Ля Трините» («Троица»), в ряды которой входили сразу три будущие звезды: Джонни Холлидей, Жак Дютрон и Эдди Митчелл, который был родом из белльвильских развалин. Объекты и их увлечения, во всяком случае, были точно такими же, как у нас: девочки и музыка. Разве что шмотки они носили менее броские.

Фактор одежды неожиданно стал играть роль при входе в различные заведения, и обладателям поношенных курток или курток из искусственной кожи в некоторые места вход был заказан. Если это были не The Rolling Stones, конечно. Времена китайского прет-а-порте, когда любой желающий за небольшие деньги может сойти за богача, были еще далеко. Мы жили во времена, когда о материальном положении человека можно было судить по его костюму и ботинкам.

Что касается меня, в этом отношении я был упакован по полной. Одной из вещей, к которым мои родители относились благосклонно, были путешествия, и именно из поездок в Англию и США я и привозил все то, что позволяло мне строить из себя помесь лондонского денди и рокера. Тогда существовала целая субкультура «модов», одевавшаяся подобно участникам группы The Who. Помимо ботинок челси, я также был счастливым обладателем разных курток и рубашек от лондонской фирмы Mr Fish и DeVoss из Лос-Анджелеса, не говоря уже о костюмах, сшитых на заказ на улице Нотр-Дам-де-Назарет братьями Кресси, которые в скором времени создали дом Renoma, где можно было приобрести всё, что столица Франции предлагала вниманию модных пижонов.

Эти детали могут показаться незначительными, но на самом деле выглядеть модно было жизненно важно, и никому не приходило в голову щеголять ирокезом или джинсами, висящими где-то ниже трусов, выдавая в своем обладателе человека, который ищет нежности от обитателей американских тюрем. Удивительно, как это популярно у молодежи XXI века. Каким бы ни было поверхностным мое поколение, мы, по крайней мере, и через 30 лет сможем посмотреть фотографии молодости, не краснея от стыда.

Итак, моя одежда, вызывающая завистливые взгляды, и мое известное окружение стали моим пропуском в мир парижских вечеринок. Помимо заведения Кастеля, где я был как у себя дома, центром этого мира являлась улица Сен-Бенуа. Среди прочих мест там находился бывший джаз-клуб «Бильбоке», созданный Борисом Вианом в 40-х годах, а ныне превратившийся в ночной клуб, где электрогитара звучала чаще трубы, но место сохранило свою волшебную атмосферу. Там нередко можно было встретить поп-звезд, заехавших в Париж. Как-то раз в царившей там суматохе я даже смог пообщаться с барабанщиком Beach Boys Деннисом Уилсоном. Подобные заведения были созданы для элиты, и границы между знаменитостями и никому не известными людьми здесь отсутствовали. Наличие или отсутствие твоего лица на обложке какого-нибудь альбома или киноафиши здесь никого не волновало.

Присутствие известных музыкантов не могло оставить безразличной мою подругу Зузу. Мы довольно долго вращались в одних и тех же кругах и в конце концов прониклись друг к другу симпатией. Зузу была одной из моделей Катрин Арле, чуть позже воспетых Дютроном. Она также пробовалась на роли в кино и постепенно обретала известность в парижском андеграунде под прозвищем «Твистующая Зузу».

Надо признать, она обладала одним преимуществом, которого мне очень не хватало для того, чтобы привлекать внимание наших англосаксонских кумиров: недоступной, коварной красотой, которая неизбежно вызывала всеобщее вожделение. Она была до ужаса соблазнительна, но наши отношения никогда не переходили за исключительно дружеские рамки, и я ни разу не пытался это изменить. Просто от Зузу у меня не бегали мурашки, и все, такое бывает. И потом, если бы я стремился к другим отношениям с ней, то пришлось бы столкнуться с жесточайшей конкуренцией.

Вот, например, когда мы познакомились, она была в отношениях с моим приятелем Мишелем Тэттингером, наследником фамильной империи по производству шампанского. Ради него Зузу ушла от Жан-Поля Гуда. Бедняге Мишелю не стоило поддаваться чарам столь ветреной девицы… Ведь больше всего ей нравились английские рокеры, в чем он довольно быстро убедился. Если бы когда-нибудь мне вздумалось приударить за Зузу, я бы вспомнил, как Мишель бродит по улице Сен-Бенуа, подобно неупокоенной душе, и сразу бы передумал. Общаясь со столь яркими представителями своего вида, лучше держать некоторую дистанцию и помнить, что, ввязываясь в приключения, рискуешь ослепнуть. Тем не менее слабость Зузу к известным британским ловеласам играла мне на руку. Ее изящество открывало все двери, а мне лишь надо было крутиться где-нибудь поблизости, чтобы этим пользоваться.

Так, в преддверии нового 1965 года я проскочил в приоткрытую ей дверь и оказался в списках приглашенных на рождественский ужин знаменитой программы о поп-музыке «Ready, Steady, Go!» на английском телевидении. Зузу туда пригласил пианист группы The Animals Алан Прайс, а она вежливо предложила мне сопровождать ее на этом мероприятии в Лондоне.

На ужине собрались все знаменитости того времени: The Beatles, The Kinks, The Dave Clark Five, Manfred Man… И, конечно же, мои новые приятели The Rolling Stones. Я зашел к ним в ложу поздороваться, но за два дня в Париже мы не успели сблизиться настолько, чтобы провести весь вечер вместе. Будет в моей жизни и такое, но позже. А пока я находился в компании Зузу и The Animals, и вечер закончился у них. Мне представилась возможность еще до выпуска услышать их новый сингл «Don’t Let Me Be Misunderstood» – адаптацию песни Нины Симон, ставшую одной из известнейших композиций 60-х.

В дальнейшем Зузу пополнит свою, если можно так выразиться, коллекцию ухажеров из числа британской рок-аристократии такими именами, как Пол Маккартни, Дэйв Дейвис и Брайан Джонс. Будут в истории ее отношений и мрачные страницы, но она сумеет их перелистнуть, и это самое главное.

Из всех этих развлечений я сделал один вывод: помимо того пути, на который меня наставляли родители, определенно существовал и другой, гораздо более увлекательный. Черно-белому миру я предпочитал разноцветный: воскресному ужину в семье – вечера в компании красивых девушек, музыку и интересных собеседников, скромной жизни – захватывающую. И скорое возвращение The Rolling Stones пришлось как нельзя кстати.

– 3 -
Они возвращаются
(1965)

Поскольку в первый раз я успешно справился с ролью гида поп-звезд, по возвращении The Rolling Stones во Францию лейбл «Декка» вновь обратился ко мне. С предыдущего их визита прошло уже полгода, и за это время феномен «роллингов» стал в разы популярнее. Им еще не удалось безраздельно завладеть американским рынком, но второе турне в Новый Свет стало большим успехом. Что же до их родной Англии, то там The Rolling Stones и вовсе считались единственной группой, способной конкурировать с The Beatles. Хотя бы потому, что песня «The Last Time» была уже третьей подряд композицией «роллингов», возглавлявшей все хит-парады.

Новый статус группы, без сомнения, обусловил гнев Мика в аэропорту Парижа. «Where is Marcel Stellman? Why isn’t Marcel here?»[5]5
  «Где Марсель Стеллман? Почему я не вижу Марселя?» (англ.).


[Закрыть]
Марсель Стеллман был директором «Декка Интернэшнл» в Лондоне. Он принимал все решения, касавшиеся группы, и парни были удивлены его отсутствию, так они за последние месяцы привыкли к тому, что их холят и лелеют. И в такие важные моменты, как эта поездка в Париж, они ожидали, что сия влиятельная личность будет ожидать их на месте.

Однако им пришлось довольствоваться мной! И надо сказать, что хоть я еще не был важной шишкой, парни не жаловались. С прошлого раза у них остались обо мне приятные воспоминания, и наша новая встреча была очень теплой. Мик быстро убедился, что все под контролем, и перестал требовать Марселя Стеллмана. The Rolling Stones мне доверяли, и это, бесспорно, была моя первая профессиональная победа.

Уже на трапе самолета The Rolling Stones преподнесли нам большой сюрприз: они прилетели со своими спутницами. Мика сопровождала Крисси Шримптон, сестра Джин Шримптон по прозвищу Креветка[6]6
  Из-за созвучности фамилии Shrimpton со словом «shrimp» – «креветка» (англ.).


[Закрыть]
, одной из самых видных моделей 60-х. Мик и Крисси начали встречаться еще в студенческие годы, когда Мик не был знаменитостью. Пришедшая к нему слава и статус секс-символа никак не повлияли на его верность этому союзу. Впрочем, верность – это сильно сказано: Мик так часто ходил налево, что голова могла закружиться. Но Крисси была его, скажем, официальной спутницей, а это самое завидное положение из всех возможных.

Что касается Кита, то он вплотную занялся изучением противоположного пола только после обретения славы. Если честно, Кит, покрытый прыщами до самых своих оттопыренных ушей, не пользовался популярностью у женщин до того, как стал музыкантом модной группы. Но, обретя известность, он также увлекся топ-моделью, очень красивой брюнеткой с фамилией, предначертанной ему самой судьбой, – Линдой Кит.

Билл и Чарли, придерживавшиеся более традиционных взглядов на жизнь, прилетели с женами. С Биллом также был и его сын Стивен. Бас-гитарист The Rolling Stones женился за много лет до прихода в группу, ведь он был на несколько лет старше остальных членов коллектива и до начала музыкальной карьеры вел обычную жизнь. При этом его жена, Диана, не была моделью. Что касается супружеской неверности, то бедной Диане пришлось столкнуться со всем штатом Техас. Неуемная страсть Билла к любому существу женского пола с двумя грудями ни для кого не была секретом, в том числе и для нее. В то время развестись было не так просто, как сегодня, так что Диане оставалось лишь свыкнуться с таким положением дел.

Из всей компании Чарли был, пожалуй, единственным, кто мог похвастаться по-настоящему крепкими отношениями. Они также будут и единственными долгосрочными отношениями. Чарли тайно женился на Ширли за год до приезда в Париж, скрыв это событие даже от других участников группы. Поп-звездам очень важно казаться доступными для публики, ведь фантазии фанаток тоже повышают продажи пластинок. Опасаясь того, что, вступая в брак, он рискует разрушить имидж группы, Чарли все держал в секрете. И хотя о свадьбе все равно очень быстро стало известно, на популярности группы это никак не сказалось. Да, Чарли был вполне привлекательным парнем, однако он не обладал тем сексуальным магнетизмом, который излучали Мик и Брайан. В большинстве своем девчачий визг на концертах предназначался не Чарли, да и в принципе редко такое случается, чтобы барабанщик находился в центре всеобщего внимания. Такое положение его абсолютно устраивало и позволяло ему отныне появляться на публике в компании супруги.

Единственным, кто приехал один, был Брайан. Он переживал не самый удачный период в своих любовных похождениях, так как на днях узнал о рождении своего пятого внебрачного ребенка. Возможно, в этом и крылась причина его нежелания разгуливать по Парижу под ручку с очередной красоткой, но это, конечно же, не помешало ему отдать должное похотливости одной из французских поклонниц. Зузу наверняка уже бродила где-то поблизости…


Несмотря на недавние успехи, The Rolling Stones все же еще не перешли в другую весовую категорию. Они снова поселились в гостинице «Де Пари», оставив самые роскошные отели на будущее. На пути из аэропорта мы заскочили туда оставить багаж. На большее времени не было, так как вечером группа играла концерт в «Олимпии» и надо было отправляться на репетицию.

У входа в гостиницу дежурила пара полицейских, и я попросил их доставить нас на улицу Комартен в привычной уже «салатнице». На этот раз о пешей прогулке до зала не могло быть и речи. С ростом популярности группы увеличивалось и количество ее поклонников, и вот уже несколько сотен страждущих фанатов нетерпеливо переминались с ноги на ногу у служебного входа. Показываться на глаза этим хищникам означало в лучшем случае уйти в лохмотьях. У музыкантов уже было несколько неудачных опытов подобного рода, после чего они стали очень осторожными. Брайан, например, все время боялся, что люди будут трогать его золотистые волосы. Он был просто одержим своими локонами с челкой и ежедневно мыл их, о чем в те времена довольно беспечного отношения к личной гигиене мало кто вообще вспоминал. За эту чудаковатую манию Брайана в группе называли не иначе как Мистер Шампунь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное