Хищные птицы

Дмитрий Зангиев

Хищные птицы

Одним промозглым ноябрьским вечером в придорожное кафе «Лесная сказка», окружённое елями, зашла уже далеко немолодая, но всё-таки красотка. Это была сухонькая женщина в тёмном пальто и с песцовой горжеткой на плечах. Оглянув зал, она уселась за стойкой бара, повесила пальто на стул справа, а ридикюль (под цвет платья — сапфировый) оставила на плече.

Посёрпывая американо, она разглядывала немногочисленных посетителей: волочащуюся от стола к столу молодую официантку с пирсингом нижней губы; полусонного, полуседого, полудохлого охранника, болтавшего с мойщицей посуды в окне приёмки; мужика с золотыми — а золотыми ли? — часами, что-то оживлённо обсуждавшего по телефону. Интерьер… От вида силиконовых ковриков на бурых столах с резными ножками уже становилось липко, от бледно-синих обоев с цветочками рябило в глазах. Всё это — под глянцем белого натяжного потолка с малиновой подсветкой. Евроремонтная цыганщина.

Когда бариста — рослый кавказец с бейджем «Милан» — отвернулся, женщина как бы невзначай навалилась на стойку и оглядела пространство за ней. Ничего примечательного.

— Ба, какие волосы! — На стойку облокотился мужчина с залысинами и толстыми жирными усами. Он был поддат и улыбался. — А нос какой! Леди, вы прекрасны… как гарпия! Как же вы залетели в нашу глухомань?

— Да вот, решила остановиться на кофе, — голос её, что скрип древней ивы на ветру.

— Куда держите путь?

— Я возвращаюсь из командировки, меня ждёт муж.

— Ох… Как обидно. Можно хотя бы узнать ваше имя?

— Можно. Алевтина. Алевтина Петровна.

— Какое красивое имя. Приятно познакомиться. Павел, — он ткнул себя в грудь. — И всё же, если позволите, Алевтина, могу я заказать вам десерт? Хотите тортик? Здесь очень вкусные на… на… «Наполеоны», Алевтина.

— Я бы с радостью, Павел, но путь неблизкий. Молодой человек, — она обратилась к баристе, — где тут у вас уборная?

Туалет оказался справа от бара, рядом с дверью «Только для персонала». Женщина глянула в интересную дверь, чтобы почти сразу извиниться перед администратором, мол, перепутала. Однако старая не промах — разглядела сейф у дальней стены. Заперевшись в туалете, она набрала сыночку:

— Охранник один, да и тот — глист. Только бармен здоровый. Эта хреновина в комнате у туалета. Ты скоро?

— Можешь одеваться.

— Ко мне пристал какой-то придурок…

— …Хотел показать свой окурок?

— Фу.

— Прости, мам.

— Американо опять кислый мне навели, собаки. Лучше из автомата. И ещё: там сидит чёрт в синем костюме. У него часы золотые. Кажется.

— Так золотые или нет?

— Сними — посмотрим.

— Хорошо, ма.

Маманя прихорошилась у зеркала. Горбатый нос и вздыбленные волосы — точно, гарпия. Оплатив кофе, она засобиралась.

— Обидно. Обидно, что вы нас покидаете, А-Алевтина.

— Удачи, Павел.

На прощание она выдавила из себя улыбку и поспешила к выходу. В предбаннике её встретил мордоворот в красной балаклаве, которую мамуленька сама связала. Плотный, как гигантская сарделька. Он подмигнул и вошёл внутрь. Разведя руки — две массивные гири, — закричал:

— Дамы и господа, это ограбление!

Подскочившему охраннику детина метким пинком снёс коленку — КРАК — и тот свалился, крича от боли. Бариста Милан перепрыгнул стойку, прихватив бейсбольную биту. Он замахнулся на громилу, но тот перехватил орудие. Повертев биту в руках, сыночка переломал её пополам, словно прутик-вичку, и рассмеялся. Всё-таки не зря он ел много каши. Обескураженный Милан получил по сопатке — БДЫЩ — и приземлился на жопу. Официантка посмотрела на это всё, выронила поднос и с визгом спряталась в туалете. Бандос установил таймер на часах — ближайшая ментовка примерно в получасе езды от них. Отсчёт пошёл.

— Не бздите, мне от вас ничё не нужно, — выдал он, оглядев перепуганных посетителей.

Админ вжался в угол, когда распахнулась дверь. Мордоворот схватил его за шкирку и бросил в центр комнаты. «Ой, какой сейф?», «Ой, какой код?», «Ой, а я не знаю», «Ой, я забыл» — за всё это он получал по ногам, по рёбрам и по лицу, но тайну не выдал. Предпочёл вырубиться.

— Падла.

Грубо выдрав провода, дуболом попыхтел и выдернул сейф прямо с анкерами. Прихватив под мышку писят кило, он направился к парадному, но запнулся о корчащегося Милана и чуть не выронил груз. «Прости, приятель». У входа уже поджидал серый фургон, а за баранкой — мамуленька. Сыночка открыл заднюю дверь и скинул сейф, а сам запрыгнул на пассажирское.

— А часы где?

— Прости, ма. Забыл.

— Ну ты… — сказала она, выжав газ.

Таймер сработал, когда подлецы уже драпали по мосту, который находился прямо за «Лесной сказкой». Товарищи менты опоздали где-то минут на десять.

Разбойники встали у затопленного карьера, на полянке, которую приглядели ранее, и вытащили добычу.

— И как нам теперь его вскрывать, оболтус?

— Ну, так… — сыночка снял маску, выпустив на волю толстую французскую косу до лопаток, — бахнем и всё.

— «Бахнем». Ишь, подрывник нашёлся. Взрывчатка денег стоит. А реанимировать как мы эту штуку будем потом? Мозги-то встряхнёшь.

— Так я ж чуть-чуть, на самый замок. Есть вариант получше? Голыми руками я его только помну. Болгарка, как мы уже выяснили, такие штуки не берёт.