Астронавт

Дмитрий Шумихин

Космонавт

Глава 1.

Капсула анабиоза напоминала саркофаг из матового стекла, металла и полимеров. Кевин лежал на спине. Руки вдоль тела. Лопатки упираются в гелевый матрас, уже практически окончательно подстроившийся под изгибы его позвоночника. Внутри пахло сладковатым дыхательным коктейлем, необходимым для насыщения крови перед долгим сном. Он попытался сглотнуть, но горло оказалось сухим.

— Давление в норме. Температура теплоносителя минус два. Начинаю инфузию миорелаксантов, — раздался голос уставшего библиотекаря, тысячу раз объяснявший одно и то же. Искусственный интеллект корабля называл себя «Хронос». Кевин так и не вспомнил, слышал ли он когда-нибудь это имя.

— Подожди, — выдохнул Кевин. — Дай мне минуту.

— У нас тридцать две минуты до расстыковки с орбитальным доком, — ответил Хронос. — Лучше начать процедуру сейчас. Твоя парасимпатическая нервная система демонстрирует признаки тревожности. Частота пульса — сто два. Кортизол на двадцать пять процентов выше базового.

— Я в порядке, — соврал Кевин.

Межзвёздный строительный челнок «Хронос» напоминал длинную стрелу. На конце крепился блок из сорока трех цилиндрических капсул. Его собственная капсула находилась в третьем отсеке. Почти в самом центре. Тут было безопаснее всего по уверению инструкций.

— Ты никогда не летал на околосветовых, — сказал Хронос. Это было не вопросом, а констатацией факта.

— Я пол жизни провёл в космосе, летая через Врата, — возразил Кевин. — Три десятка командировок. Док-станция «Ганимед». Потом сектор Тау Кита. Потом сборка внешних колец на Проксиме-три. Это самые известные объекты, где я работал.

— Тут другое, — закончил Хронос. — Сорок девять Врат мы пройдём штатно до самого края обитаемой галактики без задержки. А дальше пойдём на двигателях. Околосветовая скорость. Без Врат. Кевин, почему ты согласился на контракт монтажника Врат?

Кевин не ответил сразу. За бортом «Хроноса» сейчас был орбитальный док, а где-то далеко за ним — Эсперанса. Голубая. Спокойная. Картинка из рекламного буклета для переселенцев с Земли. Где-то там маленькая квартира с вечно забитой раковиной и скрипучими половицами. Там осталась она. Мия. И живот, который через несколько месяцев округлится так, что она перестанет видеть свои ступни.

Они познакомились шесть лет назад на вечеринке у общих знакомых. Тогда Кевин работал на сборке орбитальных ферм, возвращался домой каждые две недели и тратил всё жалование на стимулирующие порошки, возбуждающие капсулы и веселящий газ. Мия танцевала на столе, била бутылки с шампанским и смеялась так громко, что сосед вызывал полицию. Она была прекрасна. Такая же потерянная, как он.

Дальше были годы, пролетевшие одной длинной ночью. Клубы, бары, вечеринки на крышах. Порошки становились сильнее, кайф — короче, а счета — длиннее. Они брали кредиты, чтобы отдохнуть на Марсе. Брали ещё, чтобы обновить гардероб. Брали снова, когда Мия разбила их единственную машину. Она не работала никогда. Он работал между загулами, когда отпускали отходняки.

— Я беременна, — однажды утром сказала Мия.

Он помнил тот день до мельчайших деталей. Она стояла в ванной, держа в дрожащих руках консоль с результатами теста. Солнечный свет падал из окна и разбивался на её лице на тысячи осколков. Они жили в дешевой квартире с пластиковыми окнами. За ними орала сигнализация чьей-то машины. На плите дымилась каша, которую Кевин забыл помешать.

— Ты уверена? — Спросил он.

Она кивнула. Он вдруг понял, что в их доме нет даже стула для ребенка. Нет страховки. Нет сбережений. Нет будущего.

Той же ночью он вышел на биржу контрактов. Прокрутил сотни предложений. Ремонт телескопов у Денеба. Глубоководная добыча в окрестностях Веги. Охрана автоматических шахт на Антаресе. Мало. Всё мало. И только один контракт горел алым цветом: «Монтажник врат. Сектор C-47, Периферия. Околосветовой перелет. Гонорар — 12 миллионов энерго. Половина оплаты сразу, половина по результату».

Двенадцать миллионов. Этого хватило бы на дом с садом и на образование ребенка. Ещё осталось бы. Когда он вернётся. Мия должна дождаться его.

Хронос ждал ответа.

— Я делаю это ради жены, — сказал Кевин. — Она беременна.

— Значит, ты обеспечиваешь генетическое продолжение, — прокомментировал Хронос. — Рационально. Но не вполне. Семь лет разлуки — это высокая цена. Ты мог бы найти другую работу.

— Я ничего больше не умею, — признался Кевин. — В смысле — умею, но У меня нет диплома. Нет связей. Только сертификат космонавта. И руки, не боящиеся вакуума. Здесь платят двенадцать миллионов. Да и работа монтажника — моя тема. Перелёт. Перелёт без Врат. Вот за что действительно хорошо платят. Корпорации нужны живые люди на краю галактики, они готовы раскошелиться. — Он замолчал, подбирая слова. — Мы с Мией всё спустили. Просто всё. Годы. Деньги. Возможности. Это мой последний шанс. Начать с чистого листа. Купить этот долбаный лист, если потребуется.

— Понимаю, — сказал Хронос. И Кевин поверил, что искусственный интеллект действительно понял. — Но должен предупредить, что релятивистские эффекты непредсказуемы для психики. Ты войдешь в анабиоз сейчас, а проснешься через шесть месяцев. Для тебя это будет один сон. Но пока ты будешь спать, твоя жена родит, твоя дочь научится ходить, говорить, читать. Она пойдет в школу. Она, возможно, разлюбит тебя за то, что тебя не было рядом. Ты готов к этому?

— Нет, — честно ответил Кевин. — Но выбора у меня тоже нет.

— Выбор всегда есть.

Кевин почувствовал, как гель под ним начал медленно нагреваться. Инфузия миорелаксантов уже началась. Он не заметил момента, когда тонкая игла вошла в локтевую вену. Тепло разливалось по рукам, ногам, животу. Мышцы теряли сопротивление, становясь тяжёлыми и чужими.

— Хронос, — позвал он, язык уже слегка заплетался. — Ты будешь сохранять сообщения от Мии?

— Квантовый передатчик работает в непрерывном режиме. Все входящие сообщения будут заархивированы в твоей личной папке. Аудио, видео, текстовые. Всё.

— И фотографии. Когда она родится. Моя дочь. Я хочу увидеть её лицо. Когда проснусь.

— Фотографии и видео будут отсортированы по датам. Рождение, первые шаги, первый смех. Ты всё это увидишь.

Кевин попытался улыбнуться, но губы не слушались. Глаза закрывались сами собой. Он ещё успел прошептать.

— Передай ей Мие Скажи, что я люблю их. Очень. И что я вернусь.

— Передам при следующем квантовом сеансе связи, — пообещал Хронос. — А сейчас спи. Всё будет хорошо.

Кевин уже проваливался в темноту. На границе сознания он поймал себя на мысли, мучившей его с момента подписания контракта. Парадокс времени. Шесть месяцев его жизни против семи лет жизни Мии и дочери. Он станет на полгода старше — всего на полгода. Он попытался возразить, но слова не сложились. Сознание растворилось в тёплой вязкой тьме, пришедшего сна.

Он стоял на краю бесконечного поля. Небо было чёрным, усыпанным звездами. Поле сияло голубым светом, трава светилась изнутри. В центре поля стояли Врата. Огромные. Сплетенные из серебряных нитей. Они были открыты. За ними Кевин видел дом. Дом из детства, которого у него никогда не было. Белый забор, яблоня, окно с жёлтым светом.

Он пошёл к Вратам, но каждый шаг давался всё тяжелее. Поле начало превращаться в лёд. Под ногами затрещали кристаллы. Потом лёд треснул. Из трещин полезли белые и длинные руки с неестественно тонкими пальцами. Они хватали его за щиколотки, тянули вниз. Он смотрел на Врата. Они становились всё дальше. А потом дом за Вратами начал гореть.

Кевин закричал, но звука не было. Вместо крика изо рта вырвался холодный пар, замёрзший и рассыпавшийся на миллионы ледяных игл. Они упали на землю и вонзились в ладони тянущихся рук. Руки взвыли без звука одной лишь вибрацией, и отпустили.

Он побежал. Бежал по щиколотку в битом стекле, по горячей золе, по чему-то живому и пульсирующему. Врата приближались. Он уже почти коснулся их серебряных нитей, когда одна из них превратилась в змею и укусила его за запястье.

Кевин рухнул на колени. Кровь из ран смешивалась с пеплом. Над ним в чёрном небе медленно открывался глаз. Огромный белый глаз без зрачка. В отражении — он сам. Лежащий в капсуле анабиоза. Опутанный проводами и трубками. Беспомощный. Спящий.

Глаз моргнул. Наступила совершенная тишина. Ни снов, ни мыслей, ни боли. Только холодный и стерильный покой. Так сознание Кевина должно было пробыть шесть месяцев.

Хронос проверил показатели всех систем, переключил капсулу в спящий режим и отправил запрос на квантовый передатчик. Док медленно уходил назад. Корабль набирал скорость для первого прыжка через Врата. Где-то на Эсперансе Мия спала, прижимая к груди подушку.

Глава 2.

Пробуждение было похоже на подъём со дна сознания. Сначала тьма. Потом далёкий стук. Кто-то молоточком проверяет целостность черепа изнутри. Потом Кевин понял, что это его собственное сердце качает кровь, разгоняя по венам горячую жидкость. Веки не открывались, словно пришитые тончайшими нитями. Он заставил себя дышать глубже. Воздух обжёг гортань.

— Бодрого утра, — произнёс Хронос. Голос теперь не был похож библиотекаря. Капитан дальнего плавания, говорящий спокойно и без дрожи в любой ситуации. — Ты проспал шесть месяцев, два дня и семь часов. Целевая система достигнута. Мы в секторе C-47.

Кевин открыл глаза. За стенками отсека горели без мерцания негреющие звёзды. Где-то недалеко проплыла конструкция. Металлическая ферма, ещё не собранная до конца. Работы уже начались.

— Воды, — прохрипел он.

Гибкая трубочка сама подползла к губам. Он напился. Жидкость оказалась солоноватой. Электролитный раствор для быстрого восстановления. Мышцы слушались плохо. Ладони дрожали. Он сжал кулаки, чтобы унять тремор.

— Мия, — сказал он первое имя. — Сообщения. Дочь. Показывай всё.

Хронос молчал три удара пульса. Четыре. Пять.

— У меня есть для тебя архив, — наконец произнёс он. — Но прежде я обязан сообщить факты, установленные опекой колонии Эсперанса. Ты готов?

Кевин сел. Голова закружилась, но он удержался. В стенках капсулы зажглись мягкие голографические панели.

— Что? Опека? Готов. Говори.

— Мия родила девочку. Имя — Аструд. Роды прошли без осложнений. Ребёнок здоров. — Пауза. — Далее следует хронология событий, подтверждённая медицинскими и финансовыми отчётами. Мия получила аванс по твоему контракту — шесть миллионов энерго. Полностью потратила их за тридцать месяцев после рождения Аструд. Средства ушли на ночные клубы, стимулирующие порошки, синтетические эйфоретики и два перелёта на Землю для участия в закрытых вечеринках.