Тень Асгарда

Дмитрий Сартаков

Тень Асгарда

Глава 1: Ритм Левобережья

Левобережье Омска в шесть утра – это отдельный мир, застывший в сером мареве. Когда я выхожу из подъезда своей панельки, город еще не успел окончательно проснуться. Он ворчит моторами прогревающихся во дворах машин, хлопает дверями, пускает в небо сизые струйки дыма. Воздух здесь особенный: сухой, с привкусом пыли и чего-то химического.

Мой ритуал неизменен. Шнуровка кроссовок – двойной узел. Наушники. Монотонный ритм шагов по разбитому асфальту. Бег для меня – это способ очистить голову от мусора, накопленного за день в офисе. Но в ту неделю всё было иначе.

Я бежал через Метромост. Этот мост всегда казался мне каким-то инородным телом в теле города. Громадная конструкция, которая соединяет берега несуществующим метро, теперь просто гудела под колесами автомобилей. Когда бежишь по его пешеходной части, чувствуешь, как мост вибрирует. Справа и слева – бесконечная лента Иртыша, маслянистая и тяжелая. Впереди – огни просыпающегося города. В тот день над рекой висел особенно плотный туман. Он не просто лежал на воде, он медленно переползал через парапет, облизывая мои кроссовки холодными языками.

Я спустился к набережной, спокойным темпом добежал до Омской крепости. Здесь всегда утром тихо, здесь творилась история, здесь родился Омск. Я миновал её и побежал через Юбилейный мост к Речному вокзалу. Это место силы. Точка, где Омка отдает свою темную воду Иртышу. Говорят, именно здесь, под слоями бетона и ила, спит Асгард Ирийский. Я слышал эти байки сотни раз: про подземные ходы, про золотые статуи богов, про энергетические воронки. Раньше я только усмехался. Омск – город приземленный, суровый. Какие тут боги?

Но у бетонного парапета Речного я затормозил.

Там стоял рыбак. Одинокая фигура на фоне серого неба. На нем был тяжелый, видавший виды ватник, застегнутый до самого подбородка. Ткань казалась закостенелой от возраста и речной грязи. Кепка с длинным козырьком полностью закрывала глаза, оставляя видимым только острый подбородок с седой щетиной. Он не ловил на удочку. В его руках был «паук» – квадратная сетка на длинных шестах, которую опускают на дно, а потом рывком поднимают вверх. Занятие нудное и, на мой взгляд, бессмысленное. В этом месте всегда ловят рыбу, но что там ловить? Всякую мелочь с мизинец? Кошачья радость, не более.

Я остановился перевести дух. Встал метрах в пяти, облокотившись на холодный бетон. Рыбак меня не заметил. Или сделал вид. Он методично опускал снасть в мутную воду, ждал минуту и резким, но плавным движением вытягивал её обратно.

В очередной раз сетка вышла пустой. Почти пустой. Среди пучков черной тины и каких-то гнилых веток запутался небольшой предмет. Рыбак вытряхнул мусор прямо на бетон. Это была коробочка. Серая, матовая, похожая на кусок старого свинца, обточенного водой за долгие годы.

Старик взял её в руки. Повертел. В какой-то момент мне показалось, что он посмотрел прямо на меня из-под козырька, хотя глаз я так и не увидел. Он хмыкнул – звук был похож на хруст сухого камыша – и просто положил коробочку на край парапета. Словно это был пустой фантик.

Затем он снова забросил «паука».

Я не знаю, что на меня нашло. Какое-то идиотское, детское любопытство. Я сделал пару шагов, и как бы невзначай накрыл коробочку ладонью. Она была ледяной. Не просто холодной от воды, а обжигающе морозной, будто её только что достали из жидкого азота. Я быстро сунул её в карман толстовки. Тяжесть была непривычной – предмет весил гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

Я побежал дальше. Мое сердце колотилось в каком-то рваном, неправильном ритме. Отбежав подальше, я обернулся. Набережная была пуста. Туман проглотил и рыбака, и его снасти, оставив только мокрый след на бетоне.