Новогодняя история

Дмитрий Олегович Окунев

Новогодняя история

© Окунев Д. О., 2026

Глава 1

Вечер перед Новым годом

В просторном светлом офисе, залитом мягким дневным светом, царит суета. Все работники фирмы очень быстро перемещаются, стараясь как можно скорее сдать отчеты и закрыть календарный год. Они трудятся, пыхтят, они выглядят, как муравьи. Офис действительно похож на муравейник. Оно и понятно, ведь совсем скоро наступит Новый год. Но пока это особо не ощущается, так как до конца рабочего дня еще долго.

Даже не сказать, что наступило 31 декабря. На серых стенах висят картины современных художников, а в воздухе витает легкий аромат свежего кофе, который помогает людям быть бодрее. Все вокруг футуристично, окружающее пространство наполнено гаджетами и технологиями. Умные окна создают комфорт, а голографические дисплеи на стенах, показывающие графики, новости и важные сообщения, не дают работникам расслабляться. Колонки, висящие повсюду, реагируют на голосовые команды и вовремя передают нужную информацию. Но нигде нет и намека на праздник, даже елок с гирляндами нет, так как генеральный директор не видит в них необходимости.

В центре главного зала офиса расхаживает сам шеф риелторской фирмы Киприан Скоропадский. Как всегда, с недовольным взглядом. На этот раз его не устроили низкие показатели по кварталу и упущенная выгода, вот он и решил пройтись по офису, чтобы всем показать свое недовольство и испортить настроение перед праздником. Скоропадский поглаживал свой золотой перстень, он делал это всегда, так как считал его символом своего богатства. Ему нравилось демонстрировать свое влияние подчиненным. Но его бодрый шаг прервал образ, который он уловил боковым зрением. Это был портрет прошлого генерального директора Семена Маркелова, который красовался на ярко освещенной доске почета. Герой с язвительной улыбкой на лице сыронизировал:

– О, давно не смотрел на физиономию этого старого черта! А сегодня ведь ровно семь лет с того момента, как его моторчик заглох! Сеня, спасибо тебе, что вкинулся в эту тему с валютной ипотекой и оставил этот бренный мир! Если бы не ты, я бы сейчас не стоял во главе этого цирка.

Восклицания Скоропадского прервал вопрос его помощника Кручинова:

– Киприан Анатольевич, простите, что мешаю. Но надо бы цветочки положить, сегодня ж все‐таки годовщина…

– Кручинов, ты где работаешь?

– Прошу прощения, я не понял вашего вопроса.

– Ума у тебя, конечно, мало. Ты цветочник какой‐нибудь или риелтор?

– Риелтор.

– Так и займись недвижимостью. Я тебе за что деньги плачу? Беги в офис и подготовь мне информацию с моим сегодняшним расписанием. Радуйся, что я тебя вообще держу, а то выгнал бы тебя и взял какого‐нибудь птушника с улицы. Исчезни.

– Будет сделано.

В этот момент в офис пришел парень лет двадцати, одетый в джинсы и толстовку, с широкой улыбкой. Он поздравлял всех вокруг. Это был племянник Скоропадского Прохор с интересным предложением для любимого дяди.

– О, дядюшка, привет! С наступающим вас!

– И тебе не хворать.

– А что это вы на стену смотрите? Кто это?

– Это тот подонок, благодаря смерти которого я стал тем, кем являюсь сейчас. У него была безумная страсть к аферам. В итоге сыграл в ящик. А я всегда был прагматиком.

– Господи, бедняга. Жаль его. Ладно, не будем портить себе настроение в канун Нового года.

– Ты чего хотел? У меня работы много. Не успеваю ничего. Я в кабинет, а то этот клоун сейчас опять что‐нибудь испортит. Говори, пока идем.

– Да, конечно, дядя, простите, что отвлекаю. Хлопоты, я понимаю. Кроме вас, у меня других родственников нет, а родные должны держаться вместе. Поэтому мы приглашаем вас на нашу вечеринку. Алина приготовит вкусный ужин. Там будет классная музыка, много друзей, веселая атмосфера. Присоединяйтесь к нам.

– Ха-ха-ха! Ты серьезно, Прошка? Вот так рассмешил! Вечеринка нищебродов. Нет, спасибо. Поставь меня в известность, если соберутся за столом люди с деньгами, вдруг кому‐то нужна квартира. Я тут же впишусь.

– Дядь, что вы? Разве можно так говорить? Это звучит очень обидно и даже оскорбительно. Да, мы не богаты так, как вы, но мы стараемся друг другу помогать. А в праздник и подавно.

В этот момент Скоропадский и Прохор вошли в кабинет, из которого открывался панорамный вид на город. В кабинете царил стиль минимализма, но с предметами роскоши. Стены окрашены в глубокий серый и темно-синий оттенки. На них репродукции классиков и современные картины. В углах стояли кожаные кресла и мягкий диван с дорогими подушками. Массивный стол из красного дерева занимал центральную позицию. На столе ноутбук и стопка бумаг. Слева камин с тлеющими дровами. Обстановка говорила о желании держать все под контролем и подчеркнуть высокий статус директора. Скоропадский сел в кожаное кресло. Кручинов в этот момент готовил документы.

– Борис Петрович, здравствуйте! С наступающим вас! Как вы, как ваша семья?

– Привет, Прохор! Большое спасибо, у нас все потихоньку! В предновогодних заботах. Как ты поживаешь? Как дела в мире информационных технологий?

– Кручинов, где расписание? Я что сам должен за всем следить? – крикнул Скоропадский.

– Ладно, Прохор, мне надо работать, – ответил Кручинов.

– Дядя Киприан, будем считать, что я не слышал то, что вы только что сказали. Вернемся к началу. Может быть, хоть раз оставите дела и немного развлечетесь? Мы весело проведем время, поздравим друг друга.

– Послушай, племяш, повторяю только один раз – я не собираюсь тратить время на это. День Нового года ничем не отличается от всех остальных дней. У меня есть важные дела, эти бараны несколько лямов профукали. Если ничего не исправим, я стану таким же неудачником, как ты. Время – деньги, а не какие‐то там глупые вечеринки.

– Хорошо, дядя, я все понял… Если передумаете, обязательно приходите. Борис Петрович, всего вам хорошего! С Новым годом!

– С Новым годом, Прохор! С Новым счастьем!

И расстроенный Прохор ушел, а Кручинов принес Скоропадскому расписание и документы на подпись.

– Киприан Анатольевич, вот последние документы, датируемые этим годом. Завтра уже наступит следующий год. Я так люблю Новый год! Мои дети его тоже обожают.

– Ты так и будешь что‐то там мяукать, или есть чего дельного сказать?

– Это, конечно, не мое дело, но, может быть, стоит подумать о том, чтобы немного расслабиться? Этот праздник – хорошая возможность пообщаться с племянником. Ему будет очень приятно. Вы ведь его семья.

Скоропадский резко перебил:

– Какая семья? Разве ты забыл, что я работаю на результат? Время, проведенное с нищими айтишниками, никак не прибавит мне денег. Лучше я сделаю дело, которое даст мне прибыль, чем буду сидеть на этих глупых тусовках. Я и так из-за вас столько денег потерял. Маркелов в гробу перевернется. А тебе лучше сосредоточиться на своих задачах, а не учить меня жизни.

В эту секунду в кабинет вошли два человека.

– О, последние клиенты. Проходите, мы вам рады. Как приятно видеть, что кто‐то готов заниматься недвижимостью в последний день года! Кручинов, сообрази кофе дорогим гостям. Что ж, друзья, что хотите оформить?

– Господин Скоропадский, мы из детского дома. Мы к вам с очень важным вопросом, – ответил полный мужчина.

– Это не совсем вопрос, скорее, просьба, – дополнил второй.

– Да, просьба. Нашему детскому дому нужна помощь. Средства на еду, быт, лекарства государство регулярно выделяет, но в этом году на праздник ничего не перечислили. Дети очень расстроятся. А мы так хотели их порадовать.

– Да, Киприан Анатольевич, мы до последнего надеялись, что деньги будут, но счет по-прежнему пуст, – сотрудник достает папку с документами и протягивает их Скоропадскому.

– У нас сотня ребятишек, которые верят в чудеса, хотят получать подарки. Это ж Новый год, вы и сами понимаете.

– Ваше участие очень важно для многих детей, которые нуждаются в помощи. Мы надеемся, что вы сможете поддержать нас.

Скоропадский, услышав сказанное, нахмурился, настороженно посмотрел на сотрудников детского дома и сказал им:

– Знаете, я вас слушаю и понимаю, что вы такие же неудачники, как мой племяш-айтишник. Не можете зарабатывать, а только все клянчите. Ничего я вам не дам. Мне кажется, государство и так всем достаточно помогает. Вся эта благотворительность – только лишняя бюрократия и пустая трата денег. В конце концов, если вашим детям что‐то не нравится, пусть работают, зарабатывают и сами помогают себе. Освободите помещение.

– Мы поняли, Киприан Анатольевич, всего вам доброго! С Новым годом!

Гости ушли, а Скоропадский сидел с холодным лицом, без эмоций. Затем сказал Кручинову:

– Ты это слышал? Совсем обнаглели. У нашего государства перевелись фонды? И квартиры раздают, и одежду закупают. Надо написать в газетах, что появился новый тип мошенничества.

– Наверное, они сказали правду. Думаю, стоило им помочь, раз обратились, – ответил Кручинов.

– Я не вижу смысла тратить мои деньги на чужие нужды. У меня свои заботы, свои дела. Если хочешь помочь, иди к ним в детдом. Там таких, как ты, примут с распростертыми объятьями.

После этих слов Скоропадский встал, медленно подошел к окну и посмотрел на город, наполненный огнями. В течение дня больше никаких визитов не было. Последний рабочий день прошел спокойно. Через какое‐то время Кручинов подошел к нему с просьбой:

– Извините, Киприан Анатольевич, можно минуту? У меня небольшой вопрос: можно ли взять отгул завтра на полдня? Вся семья соберется, мы сходим в парк, покатаемся на горке.

Скоропадский повернулся и, подняв брови, посмотрел на Кручинова с угрюмым выражением лица:

– Отгул? Ты издеваешься? А кто переделает все штампы на новый год? Кто подготовит новые образцы документов? Ладно, я сегодня добрый. Но это не бесплатно – из твоей зарплаты вычту седьмую часть за этот день.

Кручинов немного озадачился, но согласился:

– Да, я понимаю. Спасибо вам большое! Только не седьмую часть, а восьмую.

– Точно, я ж тебе жалованье три года назад повысил. Пусть будет так. Ладно, уже 8 вечера, можешь идти. А то опять начнешь ныть. Жду тебя завтра после обеда. Только попробуй опоздать.

– Не опоздаю. Всего хорошего! С наступающим вас, Киприан Анатольевич!

Кручинов ушел. Скоропадский еще какое‐то время подписывал свои бумаги, затем встал из-за стола, оделся и пошел домой. Жил он близко, поэтому ехать пришлось не больше пяти минут. Он проехал по улице, затем подъехал к воротам, нажал на пульт, и ворота его резиденции тут же распахнулись. Он заехал, припарковался и вышел из машины.

Войдя в дом, Скоропадский все еще не мог отойти от дневных размышлений о празднике и суеты вокруг него:

«Как же хорошо, что я дома. Мой дом – моя крепость. Хоть здесь я не услышу эту чушь про Новый год и прочую ересь. Весь этот балаган с вечеринками – пустая трата времени и энергии. Зачем отмечать праздник, если невозможно это сделать достойно? Люди вокруг слабы, ищут лишь развлечений и иллюзий, а я смотрю на реальность рационально. В мире слабых побеждают только сильные. И праздники – лишь шум и пустота, еще одна иллюзия, которую я оставлю позади».

Он сосредоточенно смотрел на огонь своего электрокамина, в его мыслях строились планы на будущее, проекты и все варианты повышения цен на недвижимость, чтобы получить как можно больше выручки с клиентов в следующем году.

«Я иду своим путем, оставляю за спиной суету и глупости. Деньги и власть – вот мое настоящее богатство. А эти маргиналы пусть отмечают праздник дешевыми шпротами, и я не собираюсь участвовать в их фарсе. Зачем покупать всю это мишуру, если она никакой пользы не приносит? Как хорошо, что я вообще не трачусь на все это. Сегодня я остаюсь дома, а завтра займусь делами, которые действительно ценны».

Скоропадский обратился к системе умного дома, чтобы отгородиться от всего внешнего мира. И после тихого щелчка окна плавно закрылись, был слышен лишь звук задвижек. После этого он хлопнул в ладоши, и свет начал тускнеть. Затем включилась музыка, и абсолютная тишина сменилась на легкую классику. В доме была слышна лишь тихая и приятная мелодия. Скоропадский отвлекся на мгновение. Было видно, что он испытал легкое расслабление после тяжелого дня. В течение нескольких минут должен был прийти сон.

Покой вдруг резко сменился на напряжение. Музыка затихала. А на мониторах, которыми был усыпан особняк Скоропадского, появилось изображение человека. Скоропадский резко встал и заметил странное движение изображения. Он посмотрел на экран и пришел в ужас – это был не просто человек, это его мертвый друг Маркелов. Он подмигнул правым глазом и «вышел» из центрального монитора в виде голограммы.

– Здравствуйте, господин генеральный директор! – начал Маркелов.

– Семен Маркелов? Нет, ты же умер. Или это тяжелый рабочий день сказывается?

– Не узнал? А утром по-другому пел. Как ты меня назвал? Старым чертом, если не ошибаюсь.

– Я, наверное, сплю. Надо сделать дыхательную гимнастику.

Скоропадский закрыл глаза, досчитал до десяти и вновь открыл глаза. На мониторах не было никаких изображений. Он приблизился к экрану, его глаза были расширены в страхе и недоумении.

– Бу! – выпалила вновь появившаяся проекция Маркелова.

– Ты… Как ты можешь быть здесь? Я думал, что ты…

Мертвый друг улыбнулся:

– Технологии шагнули далеко вперед, Скоропадский. Ты же сам вложился в роботизацию собственного дома. Причем за деньги компании. А я теперь часть цифрового мира. И могу являться в любое время.

– Что ты имеешь в виду? Кому ты собрался являться? И почему только сейчас? Где ты был семь лет до этого?

Голос Маркелова с чувством сильной злобы начал звучать из всех динамиков умного дома Скоропадского, негодуя и обвиняя Киприана во всех грехах:

– Самодовольный дурак… Взгляни на себя. Как ты дошел до такого? Нелюдимый, сварливый, скупой старик. Тебе нравится такая жизнь? Это просто…

– Подожди, Сема, но ты был таким же…

– И где я теперь? Я обречен на вечные скитания по просторам этой бесконечной сети. Я же потерпел фиаско с криптовалютой сразу после того, как сделка по валютной ипотеке сорвалась, а деньги хотелось все‐таки отбить. В итоге после сердечного приступа меня затянуло сюда. С тех пор я здесь.

– Точно, тебя же нашли около твоего компьютера. И ты хочешь сказать, что ты теперь компьютерный вирус? Ты думаешь, я поверю в этот псевдонаучный бред?

– Я здесь вопросы задаю. Какая разница, кто я, важно, что ты еще можешь избежать моей участи. Ты ведь хочешь изменить свою судьбу? И у тебя еще есть шанс.

– Какой участи, Маркелов? Я ничего плохого не сделал…

– Но и хороших поступков у тебя не было, как и у меня. Вспомни, как я делал двойные накрутки на наши услуги, а потом выдавал все за скидки. Или всю новогоднюю премию пустил на свой отпуск. А помнишь, как я все страховые выплаты сотрудников перевел на заграничный счет, еще списал все на форс-мажор и атаку мошенников? Я разрушал все человеческие надежды и мечты.

– Да, ты свое дело знал!

– Какое дело? Взгляни на меня. Это отвратительно. Так нельзя. Слушай меня внимательно. Ты еще можешь измениться и изменить свою судьбу.

Скоропадский с недоумением смотрел на голограмму. Он не мог поверить в происходящее. Особого страха слова мертвого друга у него не вызывали, он лишь хотел, чтобы Маркелов как можно скорее исчез.

– И что ты предлагаешь? Зачем пришел ко мне? – спросил Скоропадский.

– Я пришел спасти тебя. В общем, слушай внимательно. Сегодня ты столкнешься с тремя сущностями. Выслушай их внимательно, они все расскажут и покажут. Ты к ним обязательно прислушайся. Иначе твои цифровые оковы будут еще тяжелее моих. И ты, Скоропадский, действительно скоро падешь и оправдаешь свою странную фамилию…

После этих слов голограмма исчезла, экраны потемнели, а скрипящий голос Маркелова сменился на классическую музыку. Казалось, будто ничего и не было. Скоропадский пытался еще какое‐то время обратиться к Маркелову, но никаких ответов не было. Он решил, что это переутомление и усталость, ведь было уже поздно. Возможно, организм готовился ко сну, а перегруженная нервная система дала сбой.

«Чего только не привидится на этом свете…», – удивился Скоропадский.

Глава 2

Дух прошлого Нового года

Н есколько минут спустя Скоропадский забыл о том, что он видел. Решил, что его воображение просто разыгралось. Поэтому он переключился на свои технологичные игрушки. Вся его гостиная – настоящее воплощение технологического прогресса и роскоши. По его мнению, лучшим лекарством от бреда и сна была продуктивная работа. Он в очередной раз щелкнул пальцами, тут же открылся шкаф, из которого выдвинулся огромный гибкий дисплей. Он охватывал почти всю стену, а по бокам располагались сенсорные панели для управления. Хозяин хотел выбрать какое‐нибудь обучающее видео для просмотра. Ведь потеря денег в конце года должна быть восполнена. Он решил самостоятельно восполнить потери, ведь в себе он не сомневался.

Скоропадский устроился поудобнее, посмотрел на свой камин и мигом захотел поменять цвет пламени. Камин управлялся голосом и даже издавал звуковые эффекты. Настроив оборудование и камин, он принялся за работу.

Поработав около часа, Киприан решил немного расслабиться, поэтому в электронных архивах нашел свои детские и юношеские фото. На большом экране можно было увидеть самые мелкие детали, что навивало воспоминания. Впервые за долгое время он улыбнулся. Ему было очень приятно посмотреть на себя молодого. Он с большим удовольствием просматривал фото. Найдя очень старое фото, он увидел подростка, улыбающегося и окруженного игрушками. Это был сам Скоропадский в школьные годы. Не смог промолчать:

– Эх, было время… Я помню эту деревянную лошадку. И плюшевого медведя тоже. Интересно, где они сейчас?

В этом старом фото было столько любви, что любой человек бы растаял, даже нелюдимый Скоропадский. В этот самый момент подросток на фото, который стоял неподвижно, вдруг повернул голову на Скоропадского, нахмурился и заговорил:

– Привет, старик! Помнишь, как ты хотел стать кем‐то добрым и счастливым? Время идет, но ничего не изменилось. Посмотри, в кого ты превратился. Почему ты забыл о своих мечтах? Все твои проблемы связаны с тем, что мечты так и не исполнились.

– Нет, второй раз я на это не куплюсь. Хватит с меня Маркелова. Сейчас это точно сон. Надо взбодриться.

Скоропадский закрыл глаза и снова открыл. Перед ним по-прежнему стоял мальчик и пристально смотрел. Он закрывал и открывал глаза снова и снова, но ребенок стоял перед ним и осуждающе глядел. После нескольких мгновений молодой Скоропадский снова заговорил:

– Смотрю на тебя и сожалею о том, что стал тобой… Как же до этого дошло?

– Все хорошо, не переживай. Ты всегда хотел богатства, и теперь это стало реальностью. Жизнь удалась.

– Ты совсем забыл свое детство. Вспомни, как ты раньше помогал всем бескорыстно, ни от кого ничего не требовал. Ты с удовольствием чистил снег за бабушек каждой зимой. Всегда помогал с сумками. Все вокруг тебя любили. А что сейчас?

– Все и так замечательно. Меня все любят.

– Зачем ты лжешь самому себе? И ты лжешь ребенку. Это очень плохо. Разве папа тебя не учил говорить всем только правду?

Скоропадский был обескуражен такой встречей. Но он не хотел разговаривать с самим собой, еще и об отце. В глубине души он понимал, что сказанное подростком было правдой. Но проще всего было отпустить неприятную ситуацию.

– Итак, я не хочу больше тебя слушать. Ты не настоящий, тебя здесь нет и быть не может. И не надо меня обвинять в каких‐то грехах. Я никому ничего не должен. А эта жалкая попытка достучаться до моей совести абсолютно никак меня не задела. Чем больше тебя слушаю, тем больше понимаю, что это всего лишь сон. Сейчас все это исчезнет, и я продолжу свой проект.

– Какой еще сон, неблагодарный мальчишка? – раздался громогласный вопрос.

Подросток исчез, а на его месте появился человек, которого Скоропадский боялся больше всех. С этим человеком он прекратил общение задолго до своего повышения. Они были в ссоре, помириться не смогли, так как этого человека не стало.

– Папа?

– А кто еще? Ты разве не понял Маркелова? Он же тебя предупреждал. К тебе придут три Духа. И я один из Духов Нового года, а именно Дух Прошлого Нового года. Я тебе напомню, что когда‐то был настоящим человеком.

– Пап, ты не должен быть здесь. Тебя же нет… Тебя нет уже давно, мы с тобой раньше не общались, и сейчас этого делать тоже не нужно. Прошу тебя, уйди.

В этот момент голограмма отца Скоропадского «вышла» с поверхности экрана и «нависла» над Киприаном.

– Кажется, ты до сих пор ничего не понял. Я здесь, чтобы помочь тебе вспомнить прошлое и хоть как‐то изменить твое никчемное будущее. То, что ты делаешь сейчас, никак тебя не красит. Это ужасно, это стыдно, так быть не должно.

– Пап, почему я вообще тебя слушаю? Ты всего лишь бестелесная проекция. Мне нечего тебе сказать. Для чего ты здесь?

– Разве я тебя таким воспитал? На тебя же смотреть тошно. Мне стыдно за тебя.

Голограмма перемещалась по гостиной. Анатолий Скоропадский ругался на сына и обвинял его в черствости, скупости и равнодушии ко всем. Скоропадский-младший не старался слушать. Любые попытки перебить отца пресекались. Хоть отец и был всего лишь голограммой, прежний страх перед ним у сына все же остался.

– Я за тобой наблюдаю и сгораю со стыда. Но кому я это говорю? Все равно до тебя не дойдет. Я лучше тебе все покажу.

Фигура немного наклоняет голову, глаза сверкают с оттенком заботы и надежды. Образ на экране вдруг поменялся. И перед лицом Киприана предстал первый офис, в котором он работал. Но это было не фото, а видео с погружением.

– Взгляни на свое прошлое. Вспомни, как все начиналось, только не разрыдайся от горя.

Скоропадский стал наблюдателем собственного прошлого. Он увидел офис на главной улице, которым заведовал его первый работодатель Михаил Иванович Фатеев. Это был Новый год, где Фатеев, Скоропадский и еще несколько работников готовили помещение к корпоративной вечеринке.

– Это же праздник! Фатеев его устраивал с таким размахом, он всех приглашал. У него было столько подарков в закромах, никогда не скупился. Он тогда всем детям что‐то подготовил, всех работников одарил. Добрее человека просто не было. А однажды он устроил костюмированную вечеринку. Мы были героями сказок, было так весело и радужно! Наверное, это был самый душевный Новый год из всех, – растрогался Скоропадский.

– Неужели ты улыбнулся, сын? Я не помню, чтобы ты при мне хоть когда‐нибудь улыбался. Правда глаза колит?

Никто не мог хоть как‐то порадовать Скоропадского. Он сам всегда был угрюмым. Но впервые за долгое время его сердце растаяло. Воспоминания жили глубоко внутри, а теперь предстали перед ним, вызвав радость и счастье.

– Да, пап. Ты прав. Посмотри на них. Они все такие счастливые. Михаил Фатеев так прекрасно со всеми ладил. Он умел создать чудо буквально из ничего. Ко мне всегда хорошо относился. Он никого не выделял, для него все были одинаковые. И он никогда не лицемерил. Премировал постоянно, причем всех.