Демонтаж нечисти, или «Макита» против тьмы

Дмитрий Краус

Демонтаж нечисти, или «Макита» против тьмы

Демонтаж нечисти, или «Макита» против тьмы

Я выпивал в своей «каморке» уже шестой день. Закусывал, как и полагается, очень хорошо. Жареная три дня назад картошка, огурчики и тушенка. Стандартный набор опытного алкаша.

Все дело в том, что я в отпуске. И как порядочный «муж на час», я просто не мог не пуститься в марафон.

И вот, поднимая очередную стопку, я смотрел на свое отражение в мутной бутылке, которая, собственно, и была моим компаньоном и свидетелем марафона. Даже в какой-то степени участником.

Я произнес вслух:

— Ну, за плоскогубцы и закон Ома!

Чокнулся с пузырем, вылил содержимое рюмки в себя, поставил ее на стол. И в момент соприкосновения с поверхностью в глазах потемнело. Темнота была страшная. В ушах грянул гром. Даже показалось, что скрипнул сто лет не смазываемый замок. Не к добру.

Когда глаза открылись, я ошалел. Нет. Не так. Я пребывал в состоянии, которое описывается только нецензурной бранью.

Смотрю вокруг и ничего не понимаю.

Сижу на нарах в клетке. Ведро в углу. Стены старые, обшарпанные, со следами когтей. На другой стене — какие-то цепи, кандалы. Где-то кто-то орет, ревет, режут, что ли, кого. Смотрю на себя. Та же майка. Те же треники с растянутыми коленями. Тапки мои, дырка на пальце — тоже моя.

А на полу… мой чемодан. Открытый. Все отвертки, биты, инструменты — все валяется.

И вот что самое главное. Спасибо, белочка, но мой наполовину полный пузырь стоит рядом с чемоданом. Открытый. Непорядок. Марафон продолжается. Щас, думаю, накачу, просплюсь — и здравствуй, родная каморка!

Главное, надо инструмент сложить, а то белка, как орешки, утащит, когда проснусь. А потом трудись неделю за спасибо, используя самодельные приспособления и доказывая очередной бабке, что это высокоточные научные разработки в сфере ремонта и что на них даже сертификат имеется, просто дома забыл, в рамке на стене.

Чемоданчик собрал, аккуратно положил на нары вместо подушки, сел, опрокинул пузырь — родненькая потекла. Да, вот оно, знакомое тепло в груди. Марафон продолжается, вперед к победе!

Занюхал подолом майки, сплюнул и лег.

Спать? Да как можно спать, когда там без остановки дерет глотку этот мужик. Я встал, подошел к решетке. Налево — тьма, направо — тьма. Только факел еле видно где-то по коридору.

— Эй, сосед! — начал я тоже орать. — Ты че там горланишь? Палец в тисках зажало? Или черти опять в котел затаскивают?

Дергаю ржавую решетку — крепкая, зараза.

А он все рвет голосовые связки и ничего внятного не говорит. Сосед, конечно, у меня тоже молодец, он свой марафон прекращает, только когда чертей гоняет по району. Потом его ловят, спецприемник, вытрезвитель, кап-кап — и все! Сосед как сосед, прощай, Ван Хельсинг!