Тихое утро

Дмитрий Котешов

Тихое утро

Капли

Третий день просыпаюсь под звуки дождя: похоже, Батуми превращается в Макондо, где дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня. Жаль, в доме нет механических часов, я бы послушал, как маятник соревнуется в точности со стучащими по подоконнику каплями.

Но какие тут грозы! Воздух пахнет горами, разряды звучат упруго, и их эхо так пугает уличных собак, что они остервенело гавкают в небо после каждого выстрела. В квартире же тишина. На столе стынет суп, я смотрю на дымок, завернувшись в одеяло. Октябрь, ты создан для уюта, растянутых домашних свитеров, фильмов по вечерам, и для того, чтобы заглянуть внутрь себя без спешки.

В дожде нет двух одинаковых капель, как нет двух одинаковых людей, но если первые разбиваются о крыши, то вторые о безразличие. Надежда в том, что у капель нет выбора, а у нас есть.

Надежда

Два раза я покупал себе экземпляр "Игры в классики", чтобы он был под рукой, когда захочется перечитать. И дважды его одалживали безвозвратно, продолжая миграцию любимых книг в природе – явление хоть и неоднозначное, но необходимое. С надеждой всё проще: ей тяжело стоять на полке, она хочет чтобы её дарили, что и происходит время от времени с каждым из нас.

Недалеко от моего дома есть кофейня, где живёт кот, которого хозяева подобрали с улицы. Когда он на меня смотрит, ему не нужно ничего говорить. Люди, конечно, не бездомные котята, но принцип тот же. Делитесь книгами, надеждой, вниманием – чем можете. Мне кажется, сейчас самое время.

Ноктюрн

У прилагательного "ночной" есть особенность: оно добавляет к словам, не требующим декора, ореол таинственности. Например, в Грузии говорят, что гость – подарок от бога, но "ночной гость" звучит, как предложение заглянуть за кромку ночи, узнать себя в другом полуночнике.

"Ночной полёт" представляется чем-то сродни концерту органной музыки в небе, неспешным путешествием навстречу рассвету. А "ночной поезд" становится "Восточным экспрессом", в котором купе-люкс перегружены убранством иного века и пассажирки, похожие на Дельфину Сейриг, курят сигареты с мундштуком, не обращая на тебя внимания.

А ночные прогулки, что дарят на память картины спящих городов? Кто в Минске не смотрел на огни "Коммунарки", отраженные в Свислочи? Кто не прислушивался к звукам редких машин в Серебрянке? Не ловил эхо шагов в знаменитом подземном переходе по улице Володько? Конечно, еще есть вазы и бабочки, ведь из песни слов не выкинешь. Но главное, что ночь в городе – это время, когда рождаются смелые идеи, те, что поначалу оставляешь для себя, чтобы утром проснуться с картой, на которой отмечено крестиком: иди сюда, тут будет интересно.

Кеды

Решил сегодня выбросить кеды, и пока шёл до мусорки, вспомнил, что купил их сразу по приезду в Батуми – почти три года назад. Хорошие были кеды: Wrangler, цвета морской волны, с белой подошвой. Где я только в них не бродил, фотографии не дадут соврать.

Шоппинг я не люблю, но некоторые вещи словно вростают в тебя, возвращают в момент, когда стоишь у зеркала в примерочной и думаешь: "Эх, свитерок, мы с тобой столько ещё увидим, с этого момента я твой, а ты мой".

Поэтому я положил их на землю бережно, как цветы к памятнику, из уважения ко всем исхоженным дорогам. Покойтесь с миром, мне будет что о вас рассказать.

Радио полей

Если закрыть глаза, то с балкона виднеются не горы, а снежное поле в тумане – отпечаток январской Беларуси в подкорке. Воспоминания о ней становятся тёплыми, как хлеб, и я вижу, как по трассе Минск-Гродно едет машина по направлению к Ивью.

В салоне запах кофе с заправки, поскрипывают дворники, рука крутит магнитолу, чтобы услышать "на хвалях канала "Культура" гучалі творы Клода Дэбюсі. Далей у праграме узгадаем жыццёвы шлях народнага мастака Беларусі Віталя Цвіркі."

С "Культурой" хотелось ехать не разговаривая, настолько полной была картина. Шум дороги и магия дикторского голоса создавали палитру, в которой каждый элемент раскрывал другой, и, настроившись на волну слушателя, природа отвечала на вопросы, что сидели глубоко внутри. Это было радио совсем другого толка, связь с чем-то далёким, древним, тем, что остаётся внутри на долгое время.

Я закрываю глаза и вижу: спит поле у дороги, худые деревья гнутся на ветру. Поток машин проносится мимо, вороны кричат им вслед, и эхо медленно, как снег, оседает в пологе чёрного леса.

Линч

В начале нулевых я пригласил друзей – девушку и двух парней – посмотреть в видеосалоне "Голову-ластик". Сам я уже успел причаститься, и вёл их в эту хмурую комнатку, как в пещеру Аладдина – за чудесами. Однако фильм мы не досмотрели: на середине девушка, не справившись с внутренним миром Дэвида, расплакалась. Так плачут люди, которых очаровали и напугали одновременно, и таких эмоций от кино я больше не встречал. До метро мы шли в неловком молчании, но история запомнилась.