Дмитрий Верхотуров.

Ашаршылык: история Великого голода



скачать книгу бесплатно

В декабре 1921 года в пяти областях и Адаевском уезде КАССР (с общим населением около 2,5 млн. человек), голодало 1,2 млн. человек или 48 %. Голод нарастал с наиболее пострадавших уездов, в которых не было совсем никакого урожая, к менее пострадавшим. Но в начале весны 1922 года, когда все скудные запасы были проедены, голод разразился в полную силу. В апреле 1922 года в Казахстане голодало по приблизительным оценкам около 2,3 млн. человек или 92 % населения. Относительно состояния кочевых районов в это время сведений практически нет, однако можно предположить, что наблюдалась массовая откочевка в более благоприятные районы.

В других районах РСФСР положение было куда сложнее. В неурожайных губерниях, по сводкам ЦК Помгола при ВЦИК, проживало 31 млн. 714 тысяч человек.[21]21
  Поляков. Ю. А. 1921-й: победа над голодом. М. «Политиздат», 1975, с. 18


[Закрыть]
Количество голодающих в Казахстане составило 7,2 % от общей численности голодающих в тот год.

Первой реакцией на сложившееся положение было образование в июле 1921 года при ЦИК Киргизской (Казахской) АССР Центральной комиссии помощи голодающим, который возглавил председатель КазЦИК тов. Мандешев. 18 июля 1921 года был образован Центральный комитет Помгола во главе с Председателем ВЦИК М. И. Калининым. Помгол в Кирреспублике был образован практически одновременно с образованием центрального Помгола.

Основным средством борьбы с голодом было распределение государственных пайков для голодающих. Ими охватывалось далеко не все население, но, тем не менее, объемы распределения, по данным ЦК Помгол, были довольно значительными. Госголпаек включал в себя 10 фунтов (4 кг) хлеба, 6 фунтов (2,4 кг) крупы и 4 фунта (1,6 кг) мяса в месяц.[22]22
  Чуланов Г. И., Ишмухамедов Б., Антонов П. И., Розманов М. М. Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР (1917–1928 годы) т. 1. Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1959, с. 130


[Закрыть]

В ноябре 1921 года на территории, охватывающей современный Западный Казахстан, распределялось 139 тысяч пайков. В январе-феврале 1922 года распределялось 171,85 тысяч пайков. Но уже в марте количество госголпайков резко увеличилось. В марте-мае распределялось уже 392 тысяч пайков.[23]23
  Отчет ЦК Помгол при ЦИК КазАССР по борьбе с голодом, 20 июня 1922 года – Социалистическое строительство в Казахстане в восстановительный период (1921–1925 гг.).

Сборник документов и материалов. Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1962, с. 198


[Закрыть] Продовольственная помощь охватывала примерно 17 % голодающего населения в самый пик голода. По данным ЦК Помгол КАССР за семь месяцев, с ноября 1921 года по май 1922 года было распределено 1 млн. 810,7 тысяч госголпайков. Это потребовало раздачи примерно 72,4 тысяч тонн хлеба, 4,3 тысячи тонн крупы и 2,8 тысяч тонн мяса.

Госголпаек включал в себя строго определенное количество продуктов питания, в основном хлеба, муки, круп, овощей. Он мог выдаваться голодающим в двух видах. В земледельческих районах его чаще всего выдавали через столовые, в которых из госголпайков готовили горячую пищу. В кочевых районах большое распространение получила выдача госголпайка в сухом виде, хотя также были открыты 173 питательные юрты. Кроме продовольственного пайка голодающие снабжались обувью, одеждой, предметами первой необходимости, а также им оказывалась медицинская помощь.[24]24
  Чуланов Г. И., Ишмухамедов Б., Антонов П. И., Розманов М. М. Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР (1917–1928 годы) т. 1. Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1959, с. 111


[Закрыть]

Продовольственная помощь оказывалась и по другим каналам. В том же отчете ЦК Помгол указывалось, что американский комитет помощи АРА открыл в Казахстане 1549 столовых с выдачей 297759 пайков в сутки. Международный рабочий комитет помощи голодающим (Межрабпомгол) в апреле-мае 1922 года предоставил 10097 пайков в сутки, предназначавшиеся для рабочих на промышленных предприятиях, крайне немногочисленных тогда в Казахстане. Красный Крест предоставлял некоторое время продовольствие на 14 тысяч человек в день. В Уральской губернии работал врачебно-питательный отряд с Украины, который в марте распределял 4 тысячи пайков в сутки. Наконец, квакеры прислали в Кустанайскую губернию 60 вагонов зерна.[25]25
  Отчет ЦК Помгол при ЦИК КазАССР по борьбе с голодом, 20 июня 1922 года – Социалистическое строительство в Казахстане в восстановительный период (1921–1925 гг.). Сборник документов и материалов. Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1962, с. 200


[Закрыть]

Оценить потери населения от голода очень нелегко из-за крайнего недостатка надежных данных. Убыль населения Киргизской (Казахской) АССР с 1914 по 1922 год приблизительно оценивается в 1 млн. человек, по другим данным в 1,7 млн. человек. Однако, вне всякого сомнения, часть из них погибла в годы Гражданской войны, часть приходится на откочевавшее население, а часть убыли, видимо, стоит отнести на несовершенство статистического учета населения, тем более, что границы автономной республики в то время неоднократно изменялись. Потери от голода 1921–1922 годов можно оценить приблизительно в диапазоне от 200 до 400 тысяч человек. Насколько можно судить по документам, в Казахстане в это время не наблюдалось массовой смертности, подобной смертности от голода в Поволжье или на Урале. На этот порядок цифр указывает также количество детей, собранных в детских домах.

Активная помощь голодающим позволила в июне 1922 года ЦК Помгол при КазЦИК сделать вывод: «Судя по последним данным, поступающим с тем, нужно полагать, что голод в КАССР значительно ослаблен».[26]26
  Отчет ЦК Помгол при ЦИК КазАССР по борьбе с голодом, 20 июня 1922 года – Социалистическое строительство в Казахстане в восстановительный период (1921–1925 гг.). Сборник документов и материалов. Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1962, с. 202


[Закрыть]

Впоследствии Казахстану оказывалась весьма широкая помощь в продовольственном снабжении и восстановлении сельского хозяйства. До 1 октября 1922 года было собрано 1 млн. 402,4 тысяч пудов продовольствия, из которых 251,1 тысяч пудов было прислано из других губерний РСФСР и из частей РККА, и 143,2 тысячи пудов собрано за счет пожертвований и отчислений.[27]27
  Чуланов Г. И., Ишмухамедов Б., Антонов П. И., Розманов М. М. Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР (1917–1928 годы) т. 1. Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1959, с. 130


[Закрыть]
Внешняя негосударственная помощь составила 28 % всего объема заготовленного для республики продовольствия. Остальное приходилось на централизованную помощь государства и сбор продналога по КАССР. Весь продналог и закупленный по товарообмену хлеб был в 1922 году забронирован за республикой.

В посевную кампанию 1922 года Казахстану была оказана значительная помощь семенами, которые составили 60 % всего семенного фонда. В 1923–1924 годах в Казахстан было направлено 11,5 млн. пудов семенной и 3,8 млн. рублей денежной ссуды[28]28
  Нейштадт С. А. Социалистические преобразования экономики Казахской СССР в 1917–1937 годах (от докапиталистических отношений к социализму, минуя капитализм). Алма-Ата, «Казахское государственное издательство», 1957, с. 131


[Закрыть]
специально для нужд восстановления сельского хозяйства. Крестьяне долгое время не могли отдать семссуду, выданную в голодные годы, и она была отсрочена до урожая 1924 года, а многие хозяйства и вовсе освобождены от ее возврата.[29]29
  «Советская степь», № 1, 20 ноября 1923 года


[Закрыть]

Голод вовсе не отступил в 1922 году. Отдельные его проявления по губерниям и уездам отмечались вплоть до 1925 года. Например, в марте-апреле 1923 года весь Северный Казахстан и прилегающие области Сибири, были охвачены спорадическим голодом. Согласно Госинфсводкам, которые составлялись в ОГПУ, в Уральской губернии голодало около 70 тысяч детей, в Акмолинском уезде насчитывалось 24 тысячи голодающих, а приграничном Тарском уезде Омской губернии вовсе голодало 30–40 % населения.[30]30
  Советская деревня глазами ОГПУ. Т. 2 1923–1929. Документы и материалы. М., «Росспэн», 2000, с. 74, 91, 96


[Закрыть]

Сразу после подавления голода встала неотложная задача восстановления сельского хозяйства и увеличения производства продовольствия, поскольку Кирреспублика не могла жить только за счет внешних источников. Но вот с восстановлением сельского хозяйства и увеличением запашки были большие трудности, связанные с предельно низким техническим уровнем отрасли.

По подсчетам Наркомзема КАССР, по минимальной потребительской норме требовалось обеспечить запасы в размере не менее 60 млн. пудов зерна.[31]31
  Дахшлейгер Г. Ф., Нурпеисов К. История крестьянства советского Казахстана. Т. 1. Алма-Ата, «Наука», 1985, с. 97


[Закрыть]
При урожае в 92 млн. пудов, запасы зерна позволяли лишь покрыть потребности и что-то направить на посев. Урожай в засушливой степной зоне был очень неустойчивым, а размеры запашки очень незначительные. В среднем в первой половине 1920-х годов хозяйство засевало 5,8 гектара, среднегодовой урожай составлял 6,2 центнера с гектара. Но при этом из 10 лет 3–4 года были неурожайными, когда урожай составлял обычно 1,5–2 центнера с гектара, а то и меньше. В неурожайные годы крестьяне едва возвращали посеянное зерно. Сказывались особенности засушливого климата Казахстана, помноженные на примитивную агротехнику, и полное отсутствие мероприятий по задержанию влаги, в частности. При этом, резкое сокращение запашки по сравнению в довоенными временами, постоянно вынуждало Казахстан балансировать на грани продовольственных затруднений, которые любая засуха могла превратить в голод. Положение со скотом было лучше, количество скота к 1926 году удвоилось по сравнению с весной 1922 года, с 7,8 млн. голов до 13,5 млн. голов.[32]32
  Чуланов Г. И., Ишмухамедов Б., Антонов П. И., Розманов М. М. Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР (1917–1928 годы) т. 1. Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1959, с. 112–113


[Закрыть]
Но это было лишь ненамного больше, чем Казахстан имел в 1920 году (13,1 млн. голов). При этом уровень товарности животноводства не превышал 7–10 %.

Крайне низким был технический уровень сельского хозяйства, даже в растениеводстве. По данным 1920 года в Казахстане насчитывалось в использовании 317,5 тысяч деревянных сох, косулей и сабанов, 207,8 тысяч деревянных борон, 30,9 тысяч железных борон, и только 8234 конных сеялки. Трактора и более сложные сельхозмашины появились только при Советской власти и были необычайной редкостью. Разумеется, руководство Кирреспублики прилагало огромные усилия к завозу в Казахстан сельхозорудий, насколько это можно было сделать в тех условиях, когда заводы только стали подниматься после военной разрухи, а закупки за рубежом были очень ограниченными. Все же, усилия дли определенный результат. В 1923–1925 годах было ввезено 21961 плуг, 1089 сеялок, 22594 уборочных машин разного типа, 1155 молотилок, 391 трактор.[33]33
  Нейштадт С. А. Социалистические преобразования экономики Казахской СССР в 1917–1937 годах (от докапиталистических отношений к социализму, минуя капитализм). Алма-Ата, «Казахское государственное издательство», 1957, с. 196


[Закрыть]
Но и этого было очень мало, в особенности с учетом огромных пространств Казахстана и большого количества практически некооперированных крестьянских хозяйств (в 1926 году учтено 1220668 хозяйств[34]34
  Чуланов Г. У., Ишмухамедов Б. М., Чечелева Т. В., Жубанов З. Г. Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР. Т. II. (1928 – июнь 1941 гг.). Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1962, с. 228


[Закрыть]
). Кооперативное движение тогда далеко не было движущей силой в сельском хозяйстве. Валерий Михайлов приводит цифры кооперации на 1925 год: 2811 кооперативов, в которых состояло более 320 тысяч хозяйств,[35]35
  Михайлов В. Хроника великого джута. Алматы, «Жалын», 1996, с. 80


[Закрыть]
26,2 % от численности хозяйств. При этом, далеко не все кооперативы были производственными, значительная часть из них была потребительской, сбытовой, кредитной кооперацией.

Экономика Казакской АССР полностью зависела от сельского хозяйства. В валовой продукции сельскохозяйственный сектор занимал 84,4 %, а отдельно животноводство – 48,5 %.[36]36
  Нейштадт С. А. Социалистические преобразования экономики Казахской СССР в 1917–1937 годах (от докапиталистических отношений к социализму, минуя капитализм). Алма-Ата, «Казахское государственное издательство», 1957, с. 199


[Закрыть]
С такими показателями, у КазАССР было крайне ограниченное пространство для хозяйственного маневра. Подобное положение не оставляло особых надежд на быстрый и динамичный подъем этой главной отрасли экономики КазАССР. Валовый объем сельскохозяйственной продукции только в 1927/28 году достиг довоенного уровня, то есть в 1925 году говорить о восстановлении было очень и очень рано. Напротив, состояние сельского хозяйства в то время можно оценить как состояние затяжного кризиса, с небольшой тенденцией к улучшению.

Уровень развития промышленности, транспорта, связи в Кирреспублике в середине 1920-х годов был потрясающе низким. Практически не было переработки сельскхозяйственной продукции, до такой степени, что основная часть ее просто вывозилась сырьем за пределы республики. Вывозился живой скот, по причине крайне слабого развития мясокомбинатов. Единственная индустрия, которая до революции бурно развивалась в Казахстане, это была обработка и выделка кож. В годы Гражданской войны эта отрасль внесла серьезный вклад в победу Красной Армии своими поставками обуви и предметов снаряжения, а после войны стала ведущей отраслью промышленности Кирреспублики. Ее значение сохранялось довольно долго. Кожевенная промышленность и накануне первой пятилетки давала 22 % промышленной продукции в КазАССР. Но при этом, 75 % крупных шкур, 96 % мелких шкур, 98 % шерсти, а также весь хлопок, кенаф, конский волос, щетина, кишки, пушнина – полностью вывозились из Казахстана. Тогда была настолько слабая промышленность, что сейчас в это с трудом верится. В 1924 году из предприятий ВСНХ работало 57, еще 22 предприятия было сдано в аренду, а 153 – было закрыто.[37]37
  Вельман В. Н. Народное хозяйство КССР и наши очередные задачи. Оренбург, 1924, с. 23


[Закрыть]

Крайне был слабо развит транспорт, что не позволяло перераспределять по территории республики продовольствие в случае необходимости. Да и сам транспорт, в то время широко использовавший гужевую тягу, сам требовал большое количество фуражного зерна и сена. Развитие железных дорог было очень низким. В 1925 году было всего 3241 км железных дорог, из которых 266,5 км было построено за строительный сезон 1924 года.[38]38
  Дахшлейгер Г. Ф. Турксиб – первенец социалистической индустриализации (очерки истории постройки Турксиба). Алма-Ата, «Издательство АН КазССР», 1953, с. 32


[Закрыть]

Бедность республики чувствовалась во всем, и это можно почувствовать даже сейчас. Брошюра В. Н. Вельмана «Народное хозяйство КСССР и наши очередные задачи» была напечатана на исключительно скверной бумаге и набрана пятью разными шрифтами, что говорит о крайнем дефиците типографских литер в типографии. Если даже правительство испытывало такие трудности, то что же говорить обо всех остальных?

Так что хозяйственная политика составляла тогда главную и наиболее насущную задачу в Казахстане. Хозяйство требовало пристального внимания и было далеко не очевидно, каким образом решить многочисленные проблемы.

Первые речи

Казалось бы, в таких условиях Филипп Голощекин должен с головой окунуться в гущу экономических проблем и заняться их решением. Тут работы было с переизбытком. Однако, этого не случилось. Уже в первом своем докладе на V Всеказахстанской конференции, открывшейся 1 декабря 1925 года в Кзыл-Орде, то есть спустя 10 недель после прибытия в Казахстан, Голощекин заявил не о развитии хозяйства республики, а о политике советизации аула. По сути, он подхватил официальную позицию ЦК РКП(б), которые еще в 1924 году постановил, что советской власти в казахском ауле нет. Голощекин на конференции зачитал письмо ЦК РКП(б) большевикам Казахстана, в котором была поставлена задача создания советской власти в аулах: «ЦК, учитывая, что в Кирреспублике Советы находятся в особо тяжелом положении и фактически в аулах Советов нет, считает необходимым принять все меры к действительному созданию советской власти в аулах и кишлаках…».[39]39
  Цит. по: Михайлов В. Хроника великого джута. Алматы, «Жалын», 1996, с. 81


[Закрыть]

Правда, нельзя сказать, что Голощекин совсем не понимал трудностей сложившегося положения в Казахстане. Понимал вполне, из-за чего в своем дальнейшем докладе он связал лозунг советизации аула со всеми наиболее острыми проблемами в Казахстане того времени: «Сказать, что в Казахстане нет советской власти – неверно. Есть советская власть здесь, но если поставить шире вопрос о советизации Казахстана, как об организации масс, как вопрос формы, в которой происходит, если хотите, национальное самоопределение, формы, в которой можно провести культурно-политический рост, формы, создающей экономическое освобождение, формы, высвобождающей из-под эксплуатации, то мы должны сказать, что у нас есть огромные недостатки».[40]40
  Цит. по: Михайлов В. Хроника великого джута. Алматы, «Жалын», 1996, с. 82


[Закрыть]

Лозунг о советизации аула многими авторами воспринимался как выражение планов Голощекина устроить голод в Казахстане. Роль этой политики в предпосылках голода 1932 года мы еще рассмотрим далее, но в отношении 1925 года с этим трудно согласиться. Тут надо принять во внимание несколько факторов, которые подвигли Голощекина к такому решению. Во-первых, это его выступление было первым после назначения на самый высокий пост после революции, и ему надо было оправдать возложенное на него доверие, хотя бы демонстрацией лояльности курсу ЦК партии в этом вопросе. Ссылка на письмо ЦК и тезис о советизации аула этой задаче вполне соответствовал.

Во-вторых, анализ экономических проблем занимал очень много времени, и очень сильно осложнялся тем, что трудно было получить информацию, а организованной статистики тогда в Казахстане и вовсе не было. В 1925 году в Оренбурге был выпущен справочник «Весь Казахстан на 1925–1926 годы», во введении к которому было прямо сказано: «… причем в целях точности материалов издательство получало таковые непосредственно и официальные материалы от самых отдаленнейших органов всей республики… издательство опирается лишь на эти прямые сведения с мест, а не подведомственных журналов, которые зачастую являются неточными».[41]41
  Весь Казахстан на 1925–1926 годы. Оренбург, 1925, с… 35


[Закрыть]

Это прямое признание, что со статистикой в КазАССР тогда все обстояло очень плохо, в особенности в ведомствах. Но и автор этого справочника «журналист-инвалид» А. Большаков, смог собрать только самые общие, справочные сведения о различных отраслях хозяйства. Данных, которые бы характеризовали динамику развития хозяйства республики, у него не было. Многие данные были устаревшими, как данные по посевам, которые приводятся у него за 1923 год. Потому Голощекин по первому времени своего пребывания в Казахстане, просто не мог получить какого-либо четкого и обоснованного представления о хозяйстве, в особенности крестьянском и скотоводческом. Неоткуда было ему взять необходимых данных. И, как мы увидим впоследствии, не было также определенности в отношении экономического развития Казахстана и способов преодоления многочисленных проблем.

В своем докладе Голощекин заговорил в первую очередь о политике и советизации аула, и в том большой вины нет, учитывая приведенные обстоятельства. Но в дальнейшем он не только не скорректировал тезисы своего первого выступления, не только держался за них всеми силами даже перед лицом небывалой хозяйственной катастрофы, но и не провел никакой работы, которая бы помогла ему оформить правильную хозяйственную политику. Хозяйственное руководство Казахстана под его началом дошло до использования фальсифицированных, дутых цифр в планировании и составлении заданий по хлебо– и мясозаготовкам. В дальнейшем мы постараемся, насколько это будут позволять имеющиеся материалы, проанализировать этот механизм самообмана.

Глава вторая***Пахать или пасти?

В дальнейшем изложении нам придется на время оставить Филиппа Голощекина и его политику, и углубиться в детали хозяйственного положения в Казахстане в 1920-х годах, а также проследить за перипетиями споров вокруг курса дальнейшего развития республики. Эти споры были очень острыми, сопровождались политическими обвинениями, но в то же время они показывают, что вопрос о том, как развивать Казахстан, был далеко не простым, был далеко не однозначным, и существовали различные точки зрения.

Но для начала нужно все же немного посвятить внимание традиционным видам сельского хозяйства в Казахстане – ведущей отрасли экономики 1920-х годов. Можно выделить три типа: казахское скотоводство, казахское поливное земледелие, а также крестьянское хозяйство европейского типа (русское или украинское) с сочетанием земледелия и скотоводства.

Казахское скотоводство

Скотоводческое хозяйство в то время было основным видом сельского хозяйства в Казахстане, недаром оно занимало такую огромную долю в экономике республики. Оно же было главным источником средств пропитания для основной массы населения Казахстана, и давало весьма небольшую долю товарной продукции. Из-за слабого развития транспорта, из-за нехватки забойных площадок, мясокомбинатов и холодильников, а также пищевой промышленности, животноводство практически не развивалось в направлении товарного производства, и велось практически теми же методами, что и сотни лет назад.

В этнографических материалах, собранных во второй половине XIX – начале ХХ века в Казахстане, казахское кочевое скотоводство было весьма подробно описано. Но, к сожалению, цельные и систематические описания скотоводства появились только во 1980–1990-х годах, то есть много времени спустя после катастрофы. В начале ХХ века система кочевого скотоводства была изучена очень плохо, что и сыграло большую роль в хозяйственной катастрофе. «Кочевое хозяйство до сих пор до такой степени terra incognita, что даже трудно познакомиться с ним по литературе», – писал В. А. Остафьев.[42]42
  Цит. по: Масанов В. А. Проблемы социально-экономической истории Казахстана на рубеже XVIII–XIX веков. Алма-Ата, «Наука», 1984, с. 10


[Закрыть]

Кочевое скотоводство в Казахстане развивалось в очень своеобразных условиях. Наиболее значимым географическим фактором было то, что основные пастбища находились в переходной полосе, пролегающей между 48 и 50 градусами северной широты. К северу климат был значительно холоднее, зима до 5 месяцев, зимние температуры опускались до -45 градусов и ниже. Обилие снега затрудняло выпас скота. Южнее лежала пустынная зона, в которой климат был жарким и засушливым: зима около 1 месяца, малое выпадение снега и недолгое его задержание, летом температура поднималась до +45 градусов, что приводило к выгоранию трав.[43]43
  Хозяйство казахов на рубеже XIX–XX веков. Материалы к историко-этнографическому атласу. Алма-Ата, «Наука», 1980, с. 59


[Закрыть]
Эти географические условия создавали кардинально разные требования к выпасу скота. Достаточно сказать, что для выпаса овец требовалось минимум 5–7 га в степях и 12–24 га в полупустынях и пустынях.[44]44
  Масанов И. Э. Кочевая цивилизация казахов (основы жизнедеятельности номадного общества). Алматы, «Социнвест» – М., «Горизонт», 1995, с. 29


[Закрыть]
По всей территории Казахстана условия для выпаса скота были неодинаковыми, часто мозаичными. Потому скот приходилось перегонять с одного пастбища на другое.

Наличие кормов и воды определяли состав стада. Для годового прокорма овцы требовалось 1314 кг сухой массы кормов и 1,5 кубометра воды. При этом, из 288 видов растений только 167 видов поедалось овцами.[45]45
  Масанов И. Э. Кочевая цивилизация казахов (основы жизнедеятельности номадного общества). Алматы, «Социнвест» – М., «Горизонт», 1995, с. 67


[Закрыть]
Поскольку овцы поедали больше всего видов растений и могли пить почти любую воду, даже с соленость до 10 гр/литр, то неудивительно, что овцы составляли основу стада у казахов. В среднем овец было 60 %, но на Мангышлаке доля овец доходила до 85 %. Напротив, крупный рогатый скот мог поедать всего 48 видов растений и требовал пресной воды с соленостью не более 2,5 гр/литр, то эти виды скота составляли в среднем 12,3 % стада. При этом основная доля крупнорогатого скота находилась в Северном Казахстане, где были подходящие корма и пресная вода, и где доля в стаде доходила до 30 %.

И. Э. Масанов выделил два типа скотоводческого хозяйства. Первое характеризовалось длительными круглогодичными кочевками по колодцам, долей овец от 60 % и зимовками в безводных местах. Второе характеризовалось равномерным кочеванием с летовок на зимовки, долей крупнорогатого скота в 25–30 %, длительными зимовками со стойловым содержанием скота.[46]46
  Масанов И. Э. Кочевая цивилизация казахов (основы жизнедеятельности номадного общества). Алматы, «Социнвест» – М., «Горизонт», 1995, с. 84


[Закрыть]

Засушливый климат и низкая продуктивность пастбищ, заставляли круглый год держать скот на подножном корму, не позволяли переходить на большей части степей и полупустынь к оседлому скотоводству и земледелию, а заставляли передвигаться вслед за скотом. Это и составляло сущность кочевого хозяйства, которое, по С. И. Руденко, слагалось из трех принципов:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7