Дмитрий Старицкий.

Фебус. Принц Вианы



скачать книгу бесплатно

В совете принимал участие весь командный состав: я, дон Саншо, сержант, шевалье д’Айю и сьер Вото. Мой паж и паж Саншо – невзрачный паренек лет десяти, изображали обслугу: обносили господ советников вином. Хорошим вином, а не той дрянью, что мне вчера Микал подсунул в виде недоделанного глинтвейна.

Дон Саншо, как старший по возрасту из инфантов, взял обязанности председателя на себя.

– Мон сьеры, мы сидим вот тут, – ткнул он пальцем в карту, – в самой середине этого леса. И до визита лекаря ни одна душа про нас не знала.

– Я говорил – его надо повесить за то, что он руки не моет, – подал я голос.

Все засмеялись как хорошей шутке. А когда отсмеялись, Саншо продолжил:

– Не знали. Теперь будут знать. И искать. Отсюда нужно уходить. Прямо завтра с утра, а то может быть поздно.

– Надо прорываться на север, к нашему кораблю, – предложил сьер Вото, кивнув страусячьим пером.

– Где он нас ждет? – поинтересовался я.

– В Руане, в Нормандии. Дюк* Нормандский сейчас в контрах с отцом. И людям Паука там не развернуться, – пояснил рыцарь.

– До Нормандии надо еще дотопать, – подал голос сержант.

Что удивительно, рыцари к нему прислушались, но одновременно посмотрели на меня; как на его сюзерена, наверное.

– Продолжай, – подбодрил я старого служаку.

– Это идти на север в земли дюка Орлеанского, который лишь вассален Пауку, а на деле суверенный сеньор. Можно пройти, если переправимся через реку Шер севернее Тура. Но дальше, думаю, что в вашей земле, государь – в Этампе и Немуре, которые принадлежат вам, как конту* де Фуа, и вашей матушке, нас уже будут ждать люди Паука, которые возьмут этот ваш лен* под опеку Луи. И как ни соблазнительно там запастись продовольствием, поменять коней на свежих и ваших людей взять в провожатые, но придется ваши земли обходить через Шартр. А это уже домен* его величества Луи Одиннадцатого. Даже если пройдем дальше, то придется просачиваться мимо Лютеца…

– Теперь они его называют Париж, – подал голос паж Иниго де Лопес.

– Да хоть лошадиной задницей! – повысил на него голос сержант, затыкая непрошеного комментатора. – Дорога петляет через Монфор и Эвре – это все равно Лютец обходить по большой дуге. Либо по Сене сплавляться через весь город, что чревато опознанием и арестом. Предстоит тяжелый марш – чуть больше сотни лиг. – Тут он самодельным циркулем из щепочек показал маршрут. – Десять дней минимум, если все пройдет гладко. А у нас на руках лежачий раненый. Сильно не поскачешь. Клади все полмесяца. Найдут и перехватят. Еще и через реку Шер переправляться – это, во-первых, идти обратно, время тратить, а во-вторых, мосты для нас закрыты. Думаю, даже броды закроют. Они тоже первое что подумают – что мы будем прорываться к своему кораблю или в комте*. Этамп, где можем найти подкрепление.

– Не перехватят, – хвастливо заявил шевалье д’Айю. – Людей столько Паук не найдет, чтобы все перекрыть. Максимум что будет в заслоне – копье. К тому же у нас одна дорога – у него сорок.

– Дорог сорок, зато мостов и бродов единицы, – перебил его дон Саншо, сверкнув единственным глазом. – Как насчет того, чтобы переправляться вплавь? В доспехах.

Нет желающих? Странно. На дворе тепло. Другие предложения есть?

– Если нас ищут на севере, то надо идти на юг и кораблем подняться вверх по Луаре до Клермон-Феррана. Там через перевал перейти у Пюи де Санси и сплавиться уже по реке Дордони до Бордо, – подал голос сьер Вото. – А оттуда уже и до дома рукой подать.

– Там нас на берегу Луары уже ищут жандармы* Луи, – сообщил сержант. – Нас чуть не переняли, да сир вовремя надоумил заранее гербовые котты снять и наемниками прикинуться, что с контракта домой идут в Гасконь.

– Жандармы – это серьезно, – заметил шевалье, задумчиво взяв себя кулаком за подбородок. – Сколько жандармов было в Плесси-ле-Тур?

– Двадцать, – ответил дон Саншо, – не считая кнехтов при них. И в самом Туре вполне может стоять целая ордонансная рота. Может, даже не одна. Потому как эта двадцатка сменялась на скоттских* гвардейцев, пока мы там гостили. – Саншо со злостью сплюнул себе под ноги, припомнив гостеприимство Паука.

– Если в городе рота жандармов, – заметил сержант, – то это сотня копий, в каждом – сам жандарм, три конных лучника или арбалетчика, кутюлье*, пеший пикинер*, оруженосец и паж. Возможно еще и валет*. Итого восемь сотен воинов, не считая поднятого ополчения в городах. Даже десяток городских аркебузиров* на мосту, прикрытых пикинерами, – это нам не преодолеть. Так что хватит им людей все дороги перекрыть. На север и на юг нам дорога заказана. Восток прикрыт рекой Шер. Остается только запад. К тому же граница Анжу неподалеку, а уже там власть неаполитанского ре*.

– Мог бы Феб сражаться – прорвались бы, – согласно кивнул ему дон Саншо. – А так… Только и можем как мыши между метлами проскочить разбойными тропами.

– Если идти прямо на Анжер, то будет короче, и до границы – десять лиг максимум. Можно за один день проскочить. Дороги хорошие, – высказался шевалье. – Дождей не ожидается.

– А на этих дорогах нас и переймут, – кивнул сержант и протянул в сторону руку, в которую паж инфанта тут же вложил кубок с вином.

– Надо выслать ложного гонца, – сказал я. – Руан на Сене?

– Именно так, – кивнул шевалье, отчего три павлиньих пера на его берете затрепетали.

– Пошлем туда гонца с двумя письмами. Одно – на случай, если гонец попадется в лапы врагов, – в сумке. Другое, подлинное, – толково зашитое в одежду. Для капитана корабля.

– И желательно, чтобы гонец попался Пауку? – ехидно отметил сьер Вото.

– Нежелательно, – отринул я это тонкое предположение о подлости. – Но на всякий случай надо озаботиться заранее. Со всех сторон.

– Что в письмах будет? – Дон Саншо поднял бровь над здоровым глазом.

– В первом – то, что мы через две недели прибудем в Руан и чтобы капитан готовился к этому сроку отойти в Дувр.

– Почему в Дувр?

– Чтобы Паук об этом спрашивал своих советников, – улыбнулся я. – А у тех мозги трещали: при чем тут Англия в этом раскладе?

– А во втором письме?

– Немедленно сниматься с якоря и идти в Дувр.

Все удивленно уставились на меня.

– И там купить мне олова возов пять-десять, ну насколько у капитана денег хватит. Дома рассчитаюсь.

– А сами куда пойдем, по-твоему?

– На северо-запад, лесами к реке Луар. Она судоходна?

– Судоходна практически по всему течению. – Сержант, как заправский генштабист, выдал справку. – Впадает в Сарту, Сарта в Луару. День-два активного сплава – и мы в Бретани. Только вот на пути стоит город Анжер.

– А в Анжере будут нас ждать жандармы Паука? – предположил я, вопросительно глядя на старого вояку.

– Вряд ли, – уверенно ответил дон Саншо за сержанта. – Нет у него там власти. Это земли неаполитанского ре.

– Тогда пойдем на северо-запад – к Луару, как сказал дон Саншо: разбойничьими тропами. А там возьмем барку и проплывем по реке мимо Анжера, не останавливаясь в городе, – предложил я.

– На барке – долго… – протянул шевалье.

– Зато меня не растрясете. Барка мягко плывет. Сплавимся в Бретань до Нанта. А там наймем корабль до дома. Морем. В Биарриц, Сан-Себастьян, Бильбао или Сантандер. Как повезет. Денег у нас хватит?

– Хватит, – ответил дон Саншо. – Не хватит, так под мой вексель наши купцы дадут. Сеньор де Рец поможет еще мне. Нам бы только до его замка на Луаре добраться.

– Это который Рец? Маршал франков, победитель англичан? – уточнил я у него.

– Не бойся, Феб. Не выдаст и даже поможет. Мой отец с ним с Длинной войны дружен. С тех пор, как они не смогли от англичан отбить Жанну Орлеанскую. Он тогда у сеньора Реца в пажах ходил.

– Ну коли так, то нам прямой резон идти к реке Луар лесом, – подвел я итог совещания.

Глава 3
Скаутский поход по вражеским тылам

После завтрака меня аккуратно уложили в носилки, подняли и закрепили их между двумя огромными конями – действительно гигантами, в холке почти два метра, – и все, что я видел по дороге с той верхотуры, находилось выше человеческого роста – небо, ветки и листья. А повернув голову набок – деревья, деревья и еще раз деревья. Не самое комфортное путешествие, я вам скажу. Больно однообразный пейзаж вокруг. Утомляет.

Шли медленно. Шагом. Лошадиным шагом. Да еще по старому лесу без дороги и даже без натоптанной тропинки среди толстых стволов с густым богатым подлеском. Настолько богатым, что вскоре отряд спешился и вел коней в поводу.

В современной Европе таких первобытных лесов точно уже не осталось. Да и в России все больше сталинские линейные лесопосадки встречаются вместо нормального леса. За таким первобытным лесом в двадцать первом веке надо было специально выбираться в глухой медвежий угол подальше от любого жилья. Чтобы стволы были не в два дециметра, а хотя бы по метру в диаметре. А тут они и того больше. Казалось бы, в таком лесу деревья должны расти друг от друга подальше, ан нет – чаща.

Коноводы мои, ругаясь, постоянно выискивали проезды для моего сдвоенного экипажа. И не всегда это было простой задачей – найти такой широкий просвет в толстых древесных стволах. Очень густые были дебри. И это в лиственном-то лесу, который я привык видеть больше в виде заброшенного парка.

После первого привала попробовали меня переложить по-другому. Пристроили носилки не между конскими спинами, а цугом. Прикрепили к седлам с боков по жердине и расположили на этих лагах носилки. Мое положение стало ниже, обзор шире, и оказался я после хвоста первого коня перед мордой второго, который все косил на меня фиолетовым глазом и, казалось, дружелюбно подмаргивал, пофыркивая. Но и в таком положении общаться мне было не с кем. Коневоды мои вымотались, и, кроме раздраженной матерщины, от них ничего добиться нельзя было, а весь остальной отряд представлял из себя гигантскую гусеницу, кольцами оплетающую вековые стволы деревьев и постоянно тыкающуюся во все стороны носом в поисках нормального проезда.

И какой-такой дурак завел нас в этакие дебри? Легче маршрута не нашлось? Я уже не говорю про интеллект инициатора этого скаутского похода по вражеским тылам. Не будем показывать пальцем. Ему и так стыдно.

После проведенной рационализации получилось еще хуже, чем было. Санитарный транспорт оказался хотя и намного уже, но втрое длиннее. С всеми вытекающими… Поэтому к обеду мы не прошли и полутора лиг. Как я понял, это еще по оптимистичным прикидкам.

Ну и растрясли меня, как ни береглись.

Но это не единственное, что меня раздражало. Наш караван жутко лязгал всеми возможными металлическими предметами, распугивая окрестное зверье, так что ни о какой секретности не могло быть и речи. Впереди нашего движения никак не кончался постоянный птичий скандал. Все, что могло, пищало, щелкало, хлопало, свистело и стучало. Ладно – сейчас, в этих дебрях, далеких от какого-либо жилья; но ведь и в самом дремучем лесу есть свои насельники – охотники те же, лесорубы, углежоги, браконьеры и преследующие их королевские егеря…

Меньше всего я опасался разбойников. Напасть на такой отряд у них кишка тонка, и заложить нас королевской погоне они не смогут по определению, так как никто не слышал, что за нас объявлялась награда. Нас так же тихо ищут, как мы от них улепетываем. Никому не нужен лишний дипломатический скандал в разветвленном потомстве Гуго Капета. В первую очередь – самому Пауку.

Утром мой паж, Иниго де Лопес, неожиданно вызвался быть нашим курьером в Руан. Пытались отговорить, но парня прочно потянуло на подвиги. Во имя меня, что характерно.

Отогнав всех от моего лежбища для большей интимности беседы, дон Саншо, сверкая единственным глазом, попросил меня пойти навстречу молодому человеку, приуготовлявшемуся к принятию рыцарского сана. Где еще юному дамуазо найти подвиг при дворе принца? Всех благородных девиц нестрогого поведения он уже и так покорил, что в Виане, что в Помплоне, что в Беарне. Да и в Плесси-ле-Тур также не терялся среди придворных дам короны франков. Но тут еще с какой стороны посмотреть, кто кого соблазнял. А вот воинских подвигов ему за четыре года пажеского служения так и не выпало. И в последнее дело прикрывать нас его не оставили. А тут такая оказия… Как ее упустить юному честолюбцу?

– Уговорил, речистый, – принял я наконец решение. – Отпустим сего благородного юношу, но не одного. Дадим ему в сопровождение опытного и прожженного жизнью стрелка. И самых резвых коней. По два на брата, чтобы могли менять лошадей на ходу, не переседлывая, а только перебрасывая седельные сумки. Так и скорость у них будет выше, чем у любых их преследователей.

Дон Саншо с этими доводами охотно согласился.

Поставили пацанчика пред наши светлые очи. Хотя чего там пацанчика – в четырнадцать лет тут уже все совершеннолетние, половозрелые и дееспособные. Таких тут не только в бой бросают, но и женят уже напропалую. У особо одаренных в этом возрасте уже свои дети есть.

Посвятили Лопеса по сокращенной программе в оруженосцы и пообещали в случае успеха его безнадежного предприятия обязательно посвятить в рыцари, точнее – в кабальеро. Не в обиходе тут немецкий термин «риттер»*.

Как у него вспыхнули при этом глаза – надо было видеть! Огорчился он только тем, что к нему приставили няньку – опытного конного стрелка из Беарна. Но против того резона, что молодому дворянину путешествовать хотя бы без одного слуги по местным дорогам неуместно, возразить ему было нечего, и он нехотя согласился.

– Они все там такие в Лойеле упертые, – констатировал дон Саншо поведение моего пажа, когда тот ушел собираться в дорогу. И добавил: – Баски… – Как будто этим словом все сказано.

Сержант к заданию подошел ответственно и выбрал пажу в сопровождающие надежного, на свой взгляд, человека. Лет тридцати пяти. С рожей такой продувной бестии, что я понял: мальчишка будет под надежным присмотром.

– Если вы, сир, разрешите ему по возвращению домой жениться, так он для вас в лепешку расшибется, – шепнул мне на ухо сержант.

Я пообещал. Лишняя морковка перед мордой ослика никогда еще не мешала успешному завершению любых дел. Тут главное – людей не «кидать», и в конце пути эту морковку исполнителю все же скармливать.

И до ручки допустил заранее мне благодарного воина – облобызать мои пальцы. Неприятное ощущение, неожиданно.

А вот то, что посвященных в эту миссию слишком много – мне было не по нутру. Я бы предпочел, чтобы об этом знали только я и курьеры. В крайнем случае еще дон Саншо. Но что сделано, того не воротить. Будем надеяться на отсутствие предателей в наших рядах. Все же феодализм на дворе, и присяга – еще не пустой звук. И в Бога люди пока еще искренне веруют. Пресловутый страх Божий имеют. По крайней мере, на уровне исполнителей.

Напоследок я устроил Иниго экзамен на предмет, куда он спрячет тайное письмо. Именно на себе, потому как лошадей и багажа своих он может по пути лишиться не по своей вине. И забраковал все им предложенные варианты.

Потом послали его это письмо прятать на себе в кустах, так чтобы никто этого не видел, а лучников по очереди обязали его обыскивать. Нашли все, кто искал, куда бы Лопес этот пергамент ни прятал. Даже подкладку сапог осмотрели. И каблуки.

Пришлось тайное письмо делать по размеру маленьким, плоским, без восковых печатей и прятать его под распоротую союзку в сапоге, которую потом стрелок аккуратно зашил. Это место никто не догадался осмотреть.

После чего решили, что курьер к подвигу готов, и разъехались без долгих прощаний.

Мы всей кавалькадой – тайком на запад.

Иниго со стрелком открыто, ни от кого не скрываясь, – на север.

Легенду курьеру особо выдумывать не стали, памятуя о том, что чем меньше лжи, тем меньше врать. А чем меньше врать, тем меньше путаться в показаниях. И соответственно забывать то, что раньше наврал. Молодой небогатый нобиль* из Басконии ищет места при дворе герцога Нормандского, куда и направляется. К чему имеет рекомендательное письмо от герцогского дома Кантабрии, на собственное натуральное имя, что характерно. С подлинной гербовой печатью дона Саншо. А посему весь свой груз им со стрелком пришлось забрать с собой, хотя это теоретически и уменьшало среднюю скорость их похода. Но иначе бы вызывало лишние подозрения. Мы даже шатер им отдали для достоверности.

Уезжал от нас де Лопес просто счастливый, с душой, поющей «о доблестях, о подвигах, о славе».

Мы же, оставшиеся, в отличие от него, топтали турский лес в поте морды и с разной степенью угрюмости.

В обед поели кулешика из незнакомых мне злаков с копченостями. Запили травяным чаем с остатками хлеба. Однако скудно питались господа рыцари и принцы. Охренеть как скудно. Чуть ли не казацкой саламатой.


Целый день через лес били ноги практически без остановок, форсируя многочисленные ручьи и пару узких лесных дорог, на которых даже две телеги не разъедутся. Обходя стороной редкие в этих местах деревушки, встали на ночевку в самой чащобе уже впотьмах.

На северо-запад пробиться нам не удалось, так как наскочили на лесорубов, которые охотно нам рассказали, что, если поедем дальше прорубленной ими просекой, уткнемся в шато барона де ла Вальер, помощника турского ловчего – графа де Монсоро, и что в посаде при этом замке есть вполне приличный постоялый двор папаши Гоше.

Если верить карте, то мы оказались где-то в семи лигах от столицы королевства франков – города Тура или в шести от шато Плесси-ле-Тур – резиденции короля Луи, по-латыни – Людовика, номер одиннадцатый, только несколько в сторону. То есть от Паука мы совсем не отдалились, несмотря на то, что интенсивно прошагали целый день по лесистой пересеченной местности практически без отдыха. И это было обидно.

Пришлось уходить от добродушных лесорубов в указанном ими направлении, чтобы не вызвать лишних подозрений и перетолков среди местного населения.

Отзывчивые люди эти лесорубы; хотя, попадись мы им в меньшинстве, тут еще бабушка надвое сказала, как бы мы разошлись. Вокруг такая глухомань, у нас с собой хорошие кони и куча ценных вещей напоказ, а нравы в этом веке простые до безобразия.

Шли сначала по просеке, а потом, когда лесорубы скрылись из глаз последнего нашего всадника, свернули, ориентируясь по солнышку, на запад, в девственный лес. И через лигу, забравшись в самую несусветную глухомань, встали на уютной полянке для краткого отдыха, который неожиданно оказался долгим. Не могли же мы уйти без собственных разведчиков, которых сами же послали выведать удобные для нас пути…

Высланные вперед разведчики выяснили, что шато помощника турского ловчего нам никак не обойти. Несмотря на то что Луи Одиннадцатый давно забросил охоту как развлечение, егерей в штате его ловчего все равно должен быть полный комплект. А егеря в лесу – это вам не железные болваны на железных конях, цепляющиеся за все ветки по дороге длинными дрючками. Посему за благо посчитали быстрее убраться подальше от замка такого опасного королевского придворного с его лесным спецназом.

В моем положении – в носилках, когда даже лишней фразой перекинуться не с кем – просто несподручно, оставалось только думать о том, как все тут знакомо вокруг и в то же время не похоже на то, что я изучал. Тот же Паук, по нашим учебникам и монографиям, сидел в Плесси-ле-Тур мрачным затворником, общаясь только с астрологом, брадобреем и палачом, и совсем не был расположен к активной придворной жизни, а тут совсем наоборот – пышный королевский двор с кучей на все готовых фавориток и забавными шутами. И конечно же интригами. Но все вокруг упорно называют его затворником исключительно потому, что по другим местам он не ездит. Даже в соседний Тур не выбирается. В эту-то эпоху бродячих королевских дворов… Загадят придворные один замок – и едут в другой. Пока пять-шесть замков поменяют, слуги уже первый отмыли до готовности к эксплуатации. Так и кочевали европейские монархи.

Карта опять же оставляла у меня стойкое ощущение чего-то неуловимо иного, отличного от того, что я видел раньше. Но чувство это было неоформленным – не был я специалистом по истории этого региона. По разным там германиям я бы еще понял, в чем фича, а тут… Зацепило только то, что королевство Кастилия и Леон на севере Пиренейского полуострова не имело выхода к морю. И это всего за десятилетие до экспедиции Колумба. Галисия, Астурия и Кантабрия отмечены как самостоятельные княжества. Вон кантабрийский инфант со мной по лесам Турени шляется, а не в Эскуриале покоряет сердца строгих мадридских красоток, которые с легкостью могут обнажить грудь, но никогда не покажут вам щиколотку. Впрочем, и Арагон закрашен на этой карте совсем другим цветом, а он-то тут с Кастилией – федеративная монархия, как и в изучаемой мной истории.

Страна Басков вроде пока никому не принадлежит, так как тоже была выделена особо. И страны-то как таковой нет. Есть три отдельные самоуправляемые территории: Алава, Гипускоа и Бискайя. Но это баски, они всегда были не под властью, а всего лишь под сюзеренитетом то наваррских, то кастильских королей. Только в девятнадцатом веке Испания стала наступать на их древние свободы. Окончательно их отобрал каудильо Франко лишь в середине века двадцатого. А ведь именно баски дали основной кадровый состав моряков, навигаторов, капитанов и адмиралов испанского флота. В том числе и для важнейших экспедиций как Колумба, так и Магеллана, обеспечив Кастилии и Арагону рывок в мировые державы. Другое дело, что открывшиеся им возможности испанцы благополучно спустили в канализацию, истратив доставшиеся им тонны золота на войну, войну и… войну. И вместо того, чтобы развивать собственную страну, взрастили себе конкурентов неумеренным импортом. Попутно устроив «революцию цен», обесценив это золото, нескончаемым потоком вываливаемое ими на Европу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27