Дмитрий Лекух.

Мы к Вам приедем (сборник)



скачать книгу бесплатно

Я молчу.

Закуриваю сигарету.

Я все понимаю, это все правильно – то, что он говорит.

Но – оставаться без этого запредельного кайфа, без этого бешеного адреналина, бьющего в голову лучше самого клевого шампанского, без ощущения братского плеча рядом с тобой…

Без этого топота ног по темным кривым переулкам, без трясущихся рук, не могущих поднести огонек зажигалки к кончику сигареты, без самого первого, самого вкусного после удачного боя глотка пива…

Я докуриваю сигарету, от души прикладываюсь к бокалу с вином.

Оно горчит.

Гарри ждет, смотрит не отрываясь.

Я – закуриваю новую сигарету, поднимаю глаза и встречаю его взгляд.

Передо мной сидит и смотрит мне в глаза волк.

Умный, уверенный в себе, осторожный, матерый волчара.

Мне хочется быть таким же.

– Да, – говорю. – Мажор. Я все понимаю. Ты – старший. Я – согласен…

Али поднимает глаза от недоеденного блюда со спаржей, смотрит на меня искоса, кивает каким-то своим мыслям.

– Ну вот, – говорит, – и ладушки. А теперь, в ожидании горячего, можно и чего покрепче выпить. Например, граппы. Ты как, Гарри?

Гарри хмыкает, постепенно, прямо на глазах, оттаивая.

– Да я бы, – отвечает, зевая и потягиваясь, – вообще бы ща наебенился с превеликим удовольствием. Устал что-то как собака. Должность еще эта новая. Ну на работе. Начальник управления, не хухры-мухры. Мозгами понимаю, что надо. Карьера, мать ее так. Да и бабки совершенно другие. На порядок. А все равно, не будь семьи, которую кормить надо, с таким бы удовольствием всю эту байду на хер послал – ты даже представить себе не можешь…

– Почему это не могу?! – удивляется в ответ Глеб. – Еще как могу! Может, еще даже похлеще, чем ты, брат, думаешь…

И – машет рукой пробегающей мимо официантке…

…Обратно в отель мы добирались уже на кэбе.

Нет, идти, в общем-то, у нас еще получалось.

Но вот только как-то уж совсем медленно…

…В номере на соседней кровати жутко храпел абсолютно пьяный Степаша. Я вспомнил предостережения парней и решил, что они меня напрасно запугивали. Я сам сейчас в таком состоянии, что меня никакой храп не остановит.

Посмотрел на часы.

Надо же.

Еще всего три часа дня по-местному.

В Москве, соответственно, – семь вечера.

Вот что значит – вылетать ранним утренним рейсом, думаю. Еще вечером погулять по городу немножко успею.

Поставил на шесть будильник на мобильном телефоне, задернул шторы и – моментально отрубился.

Как будто в пропасть обрушился…

Глава 2
Лондон и Ливерпуль

…Просыпаюсь – темно.

Мучительно шарю рукой по тумбочке, пытаясь найти часы или хотя бы мобильник.

А вот те хрен.

Ну, думаю про себя, – мутик, ты для чего в Лондон летел?

Чтобы спать?!

На соседней койке неожиданно застонали.

Я приподнялся на локте и сквозь плотный сумрак сумел-таки разглядеть круглые, немного испуганные глаза Степашки.

– Слышь, – говорю, – Степ, ты не в курсе, сколько сейчас времени?

Он прокашливается, что-то ищет рукой на тумбочке.

Часы, наверное.

– К черту, – отвечает наконец, – эти подробности! Лучше скажи, в каком мы городе?

Я захрипел и начал шарить ладонью по стене в поисках выключателя…

…Времени, кстати, оказалось не так уж и много.

Полседьмого.

Мы со Степашей оделись и пошли вниз, в бар, приводить себя в порядок.

Хотя бы пивом.

Башка болела так, что я уже готов был мысленно согласиться с Али насчет того, что британский эль, по крайней мере, ничуть не хуже моего любимого чешского светлого.

А, может, даже и лучше.

Если он – холодненький, а никакого другого пива в баре, к примеру, не имеется.

К счастью, – имелось.

Легкое и светлое.

Мы со Степашкой взяли сразу по три и после второй – заблаженствовали.

Его, кстати, на самом деле Толиком звали. А Степашка – это просто кличка такая, потому что он всех Степами зовет.

Он – не обижался.

Он вообще, по-моему, ни на что не обижался.

Я еще никогда в жизни не видел таких добродушных и по-хорошему оторванных людей.

Но боец, говорят, в свое время был весьма нефиговый.

Да и сейчас, пожалуй, если припрут к стенке, то под его колотухи лучше не попадаться.

На секторе его, по крайней мере, уважали.

А это, поверьте мне, – дорогого стоит.

Очень дорогого.

В каком он городе находится, кстати, Толик вспомнил, когда умывался. По типичным английским кранам, из одного из которых – совершенно отдельно – течет горячая вода, а из другого – холодная.

Я раньше об этом только читал, а он, оказывается, уже тут бывал.

Два раза.

Один раз – просто так, с женой. А второй – на выезде, когда «Спартак» проиграл «Арсеналу» на «Хайбери».

Ну и еще один раз – проездом, когда с «Лидсом» бились.

Но это, он говорит, – не считается.

А я-то, дурак, думал, что насчет «города» – это он просто прикалывается…

Когда мы допивали по третьей кружке, сверху спустился злой, помятый и похмельный не хуже нас Али.

– Ты уже здесь? – накидывается. – А что, блин, не разбудил-то?

Да.

Действительно косяк, думаю.

К счастью, выручил Степашка.

– Слышь, – говорит, – Степ. Ты знаешь, как я тебя люблю и уважаю, но – хорош тут дедовать, на фиг. Давай лучше садись, пивка с пацанами попей, повспоминаем с тобой годы наши старые, золотые, – молодому, вон, на радость. Он и не видел, небось, такого никогда…

Али вздыхает, надменно улыбаясь сквозь явную головную боль.

Он что, думает – незаметно?

Да у него даже каждая волосинка на большой породистой башке вопиет ща о кружке пива и рассказывает об этом всем окружающим!

– Ох, – говорит, – Толь. И за что я только тебя, дурака старого, так люблю? Может, за то, что ты, как всегда, прав?

– О! – Степаша поднимает вверх указательный палец. – Вот именно! А еще – за то, что я хороший…

Они, кстати, оказались – ровесники…

А ведь – не скажешь.

Али выглядел по крайней мере лет на десять моложе.

И это – как минимум.

…А потом спустился Гарри и сказал, что ему звонили парни, они нас всех ждут в каком-то ресторане.

Пива он пить, кстати, не стал.

Опрокинул по-быстрому стаканчик виски, и мы поехали.

Ну а там – уж как водится.

Неплохо, что называется, посидели. До номера добираться пришлось – опять на полусогнутых.

Но – добрался.

Порадовало только одно: Степаша еще пока что где-то загуливал, а значит, засыпать доведется, слава Богу, – в тишине.

Храп у него, конечно, – просто запредельно громкий…

С этими мыслями и завалился спокойненько, даже зубы умудрился заставить себя перед сном почистить.

К сожалению, как выяснилось, – я рано радовался…

…Разбудил меня резкий, сильный и очень-очень злой стук в дверь.

Было такое ощущение, что долбили аж в четыре руки, причем давно и безнадежно.

Ни фига себе, думаю.

Пожар?!

Потоп?!

Или что?!

Степаша ключ, что ли, от номера потерял?!

Ну, судя по его состоянию, – не удивительно…

– Сейчас-сейчас! – кричу спросонья. – Минутку!

Натянул на всякий случай джинсы, включил настольную лампу, подошел к двери.

– Кто там? – спрашиваю.

– Конь в пальто! – отвечают из-за двери голосом Степаши. – Открывай, бля…

Но вот только почему-то голос этот доносится… э-э-э… как-то… э-э-э… снизу, что ли…

Ну ладно, мне не жалко, открываю.

…!

Мама!

Ну ни фига же себе, картина маслом!

Тело Толика висит в коридоре фактически параллельно земной поверхности, голова где-то как раз на уровне моего… гкхм… скажем так, – ниже пояса…

Штаны спущены фактически до коленей.

Впрочем, и неудивительно.

Потому как, пока его тащили по коридору, эти самые колени почти наверняка волочились по полу.

Куда же им, бедным, – в смысле, коленям, – еще деться-то, при живом-то весе тела явно прилично больше ста килограммов.

Кто волок?

А вот они стоят, красавцы.

Два совершенно огромных, мускулистых, налысо выбритых негра.

Я таких раньше только в голливудских фильмах видел…

– Хуль встал, пропускай! – подала неожиданно голос поднявшаяся по этому случая до уровня моего пупка голова Толика.

И – запела.

– Быва-а-али дни-и весе-е-елые… дальше ни хуя не помню… ой!

Это его негры на кровать бросили.

Где он немедленно и захрапел своим богатырским храпом.

А негры все так же молча развернулись и пошли.

Я кинулся за ними.

– Извините, – говорю, – господа. Но что случилось с моим товарищем?

Один из гигантов все-таки соизволил обернуться.

– Твой долбаный товарищ, – отвечает, – спал под нашей дверью, на коврике. И я еще пока не слышал, чтобы хоть один сукин сын храпел под моей дверью так громко, что у меня в номере стекла вибрировали. И еще, передай ему, чтобы он молился своему долбаному белому Богу или кому там еще у вас молятся, что мы с Сэмом не педики. Иначе одной целой белой жопой сегодня стало бы меньше, а он бы даже ничего не почувствовал.

– Ничего себе, – говорю. – Спасибо вам, парни. Но как же вы узнали, в каком номере он живет? Ведь он же ни слова не говорит по-английски!

– Это было непросто, – вздохнул второй гигант, и они величественно удалились.

Я подошел к окну, отодвинул шпингалет и закурил.

А Степаша перевернулся на другой бок и неожиданно перестал храпеть…

…Когда я на следующее утро рассказал эту историю Гарри и Али, они ржали – просто как подорванные…

Правда, недолго.

– Это еще фигня, – говорят. – Тебе еще повезло, что тебя с Герцыным в один номер не поселили. Он однажды у своего напарника контактные линзы выпил. Кстати, здесь же, в Лондоне, на «Арсенале»…

– Как это вообще, в принципе-то, возможно, – поражаюсь, – контактные линзы выпить?

– А вот так, – ржут. – Проснулся ночью с бодуна, сушняк долбит, до мини-бара ползти тяжело. Глядь, – а на тумбочке стакан стоит. Откуда ж ему, бедолаге, знать, что его товарищ туда специально на ночь контактные линзы положил? Что там Серега после этого на «Хайбери» разглядеть мог – просто ум за разум заходит…

Да, думаю.

Тогда – и вправду, наверное, повезло.

А может, просто хорошо, что у меня зрение нормальное?

Следующий день, кстати, оказался обычным туристическим днем, без каких бы то ни было особенных приключений.

Мы прокатились на знаменитом лондонском двухэтажном туристическом автобусе, потом на кораблике по Темзе.

Попили пива в доках, прошвырнулись по Пикадилли, покормили голубей на Трафальгарской площади.

Пообедали, по совету одного из приятелей Али, в довольно симпатичном пакистанском ресторанчике.

Словом – день как день.

А потом мне позвонила Лида, сказала, что у нее закончились занятия, она освободилась, и пригласила на обещанную экскурсию по вечернему Лондону. И мы после этого где-то часа четыре гуляли по городу.

Иногда даже – трогательно держась за руки.

…Лондона в тот раз я, правда, особо не рассмотрел…

Просто потому, что мне почему-то куда больше нравилось смотреть в ее сторону.

Она, как мне показалось, – тоже особо не возражала…

…Когда я вернулся в отель, Толик уже спал.

Храп, естественно, стоял такой, что можно повеситься. Но я-то уже, блин, знал, что с этим можно бороться!

Аккуратно перекатил его на другой бок – и все дела.

Не могу, конечно, сказать, что это было очень легко: эдакую тушу ворочать – это вам не в Интернете на основу выеживаться, – зато результат сразу же превзошел все, даже самые смелые, ожидания.

Тишина.

И только ровное детское сопение на соседней кровати, как будто приглашающее – давай-ка и ты ложись спать, старик.

Что я, собственно говоря, и сделал совершенно незамедлительно…

…Утро показалось мне в тот раз – каким-то ну совершенно удивительным. Как только проснулся – сразу перед глазами вчерашний день рисуется: город, река, площади, парни с пивом…

Лида…

Я открыл глаза и потянулся с улыбкой.

За окном номера – явно еще раннее-раннее утро. Второй этаж, окна открыты, а – тишина.

Солнышко через еще зеленые листья пробивается, лицо щекочет, как в детстве.

Казалось бы, – еще спи и спи себе в удовольствие, высыпайся.

А – не хочется.

Встал, оделся.

Почистил зубы в ванной комнате, умылся, причесался, вообще привел себя в порядок.

Бриться, смотрю, – пока не надо, я вообще редко бреюсь.

Где-то раз в неделю.

Батя смеется, что пока.

Посмотрим…

Я не комплексую по этому поводу, если честно…

Постоял у окна, посмотрел на улицу.

Солнечно.

Пустынно.

А пойду-ка я, думаю, – позавтракаю…

Спустился в ресторан.

… Нда…

То, что англичане называют завтраком, – добило меня окончательно.

Хорошая страна, отличный город, но, блин, как они могут это говно жрать-то?!

Надо, думаю, в бар выдвигаться, может там хоть чипсы какие со вчерашнего вечера остались, а то так и буду ходить голодным.

Захожу, – а там уже Али сидит, кофе пьет.

Свежий, гладко выбритый, подтянутый.

Запах дорогого мужского парфюма, оказывается, просто замечательно сочетается с запахами табачного дыма и свежесваренного эспрессо.

Словом, – не мужик, а загляденье.

Нда, думаю…

Позавчера, да и вчера – он совсем не таким был.

Что ж, делаем выводы…

– О! – говорит. – Привет, студент! Ты что так рано?

– Да вот, – жму плечами, – выспался…

– Я вот – тоже, – вздыхает. – Вчера, как только ты к своей террористке умчался, как-то сразу понял, что «немного устал», мягко говоря. Вернулся в отель, принял несколько даблов скотча и спать завалился. Даже пары страниц на ночь прочитать не сумел, а обычно без книги и не засыпаю. Такое вот мое личное снотворное…

Тоже заказываю чашку кофе, достаю сигареты, усаживаюсь за его столик.

– А Гарри, – интересуюсь, – что, спит еще?

– И не спрашивай, – смеется. – Они вчера куда-то «клубить» намыливались. Всем составом. А это – на всю ночь, даже не сомневайся. Я, когда проснулся, хотел было ему позвонить, но потом подумал, что быть посланным по матушке – удовольствие по-любому сомнительное. А ты что такой кислый?

– Да вот, – морщусь, – испортили настроение, сцуко. Ты еще на завтраке не был?

– Нет, – жмет плечами. – Я что, больной, в отельную тошниловку жрать ходить?

Потом хлопает себя по лбу, смеется.

– А, – ржет, – так вот что тебе настроение-то испортило. Да ты не переживай, брат. Сейчас кофе попьем и пойдем куда-нибудь в город, перекусим…

– Угу, – дуюсь, – перекусим. Время семь часов утра, город – мертвый…

Глеб смеется.

– Это, – говорит, – если не знать, где искать. Те же самые «Хард-рок кафе», к примеру, как раз в семь и открываются. И одно из них, если мне склероз не изменяет, как раз в десяти минутах неспешной ходьбы от нашего отеля. Завтраки там, кстати, вполне приличные – яичница с беконом, фасоль в томатном соусе, сосиски нескольких видов, тосты. Только со спиртным засада. Британия – страна традиций, раньше и позже определенного времени – ни-ни. Но у меня как раз на этот случай фляжечка в кармане притаилась. Небольшая, конечно, но нам с тобой на двоих вполне хватит. Нам же не напиваться, а так – слегка здоровье поправить за завтраком. Ну как, идем?

– Пей кофе скорее! – злюсь. – А то сейчас слюной изойду…

…В «Хард-рок кафе» мне, кстати, и вправду понравилось.

Фотографии на стенах, антураж, еда.

Официантки прикольные.

У них даже что-то типа веранды нашлось, чтобы сидеть вроде как на улице, воздухом дышать.

Все-таки – Гайд-парк рядышком.

Можно сказать, – прямо под боком.

Вот туда-то, в смысле, на веранду, мы с Али немедленно и взгромоздились.

Съели по паре сосисок, по яичнице с беконом, выпили по стакану свежевыжатого апельсинового сока.

Сидим, потягиваем по очереди виски из его фляжки, запиваем кофейком, сигаретками дымим, разговариваем.

Хорошо.

– Тебе, гляжу, Лондон понравился? – полуутверждает-полуспрашивает.

– Угу, – отвечаю.

– А что именно понравилось, понять не пробовал?

Задумываюсь на секунду.

– Наверное, пробовал, – говорю честно. – Но все равно так и не понял…

– Это хорошо, – улыбается. И – молчит.

– Чего хорошего-то? – удивляюсь в ответ.

– А то, – смеется, – что своей башкой думать начинаешь. А не тянешь, типа, «песню акына» – что вижу, то и пою.

Теперь я молчу. Оцениваю.

– Согласен, – признаю. – Кажется, начинаю. А тебе чем Лондон нравится, ты уже решил?

– Решил, – смеется. – Только сформулировать не могу. Это ж ты у нас – будущий шакал пера и волк ротационных машин. Куда уж нам, скромным предпринимателям…

– Угу, – кривлюсь в ответ. – Если я молодой, то, что я, совсем дурак? Думаешь, мне Инга не говорила, кто ты по основной специальности, коллега?

– О как! – кривится уголком губ. – Значит – говорила. Это, признаться, хорошо, что она еще с кем-то обо мне разговаривает. У нас с ней непросто сейчас, парень. Очень непросто. Разберемся, конечно, надеюсь, но пока что-то хреново получается…

– Да? – удивляюсь. – А со стороны – лучше не придумаешь.

– Так то – со стороны, – вздыхает. Отхлебывает из фляжки, передает мне и вынимает из пачки очередную сигарету.

Сколько же он их в день выкуривает, интересно?

Я бы уже, наверное, умер.

– Ну да ладно, – опять вздыхает, глядя, как я прикладываюсь к фляжке. – Наши с ней траблы – это всего лишь наши траблы, нам самим их и решать. Разберемся. А в Лондоне мне больше всего нравятся три вещи: свобода, имперский дух и чувство собственного достоинства. Причем, мне кажется, Данил, все эти три вещи, как бы это сказать, – очень между собой взаимосвязанные…

– Это как это? – интересуюсь.

– Да очень просто, – опять вздыхает в ответ. – У меня вообще что-то в последнее время появляется ощущение, что такие нежные цветы, как свобода и чувство собственного достоинства, только и могут расти, что в тени империи. Пусть даже и бывшей. Такой, к примеру, как Британия. А как только этот самый имперский дух из города выветривается, так сразу куда-то пропадают и свобода, и чувство собственного достоинства. Примеров – как блох на бобике. Взять тот же Париж или Санкт, простите, Петербург, не к ночи будь помянуто это убожество…

Я усмехнулся, припоминая, что неслось с террасы основы во время последних игр с питерской бомжатней.

Процитировал по памяти.

Угу, забудешь такое…

– «Мы к вам – приедем! Мы вас – отпиздим! Мы в рот ебали! Вонючий Питер!»

Он в ответ только засмеялся, отобрал у меня фляжку, взболтнул, убедившись, что виски еще достаточно, и только после этого сделал солидный, даже по моим меркам, глоток благородного напитка.

– И это, – говорит, – тоже, Дэн. Безусловно. Враги есть враги. Так что приедем мы к ним – обязательно. А ты в курсе, что мы с «зенитчиками» отнюдь не всегда врагами-то были? Отнюдь…

– Да, – жму плечами, – что-то слышал. На секторе болтали, что когда-то чуть ли не в союзниках ходили.

– Не просто «в союзниках», Данил. В единственных союзниках! Только мы и они, представляешь, а вокруг – ничего, кроме ненависти? Они когда из Питера на матч приезжали, мы их по своим квартирам разбирали. А они – нас. Откуда, по тем временам, у нищих-то студентов деньги на гостиницу? У меня, бывало, на полу, вповалку, в однокомнатной клетушке человек по пять-семь ночевало. А потом…

– А что – «потом»? – спрашиваю. Интересно же.

Живая история движения.

– Да хрен его знает, – вздыхает. – Теперь уж и не разберешься, что на самом деле поводом послужило. Вроде как двоих наших парней в Питере положили, вот «Флинты» и накрыли в ответку их моб, ничего толком не подозревающий. Жестко накрыли, чего уж там. По-взрослому. Они по-другому не умеют. А они говорят, – что парней, вроде как, не били, их, типа, какая-то гопота по бытовухе опиздюлила. Гопоты, знаешь, – везде хватает, они, по идее, нести ответственности за всю ленинградскую гопоту не могут. Да не в этом дело: не это бы случилось, так что-нибудь другое, тут дело – не в поводе. Повод – дело десятое. В причине…

– А что причина? – спрашиваю.

Даже про виски забыл и про кофе, давно остывший.

Он усмехается.

– Причина… причина где-то глубже, Данька, я об этом много думал. Меня вот, к примеру, сейчас от Питера – просто тошнит, мне там иногда на физиологическом уровне хуево становится. А по молодости – я его очень любил, очень. Друзей масса. Прыгнешь на поезд, ночь проспишь на верхней полке – и тусоваться. Не одна компания, так другая. Можно без предупреждения. Просто так: здрасьте, это я приехал. Билет – семь рублей плацкарт, десять – купе. По студенческому билету – пятьдесят процентов скидки, так что – сам считай. Но не в этом дело: мне там хорошо было, весь город наизусть знал. А сейчас – плохо. Почему?

– Ну, – спрашиваю, – и почему?

Молчит.

Вздыхает.

– У меня, – говорит, – только одна версия есть. И не факт, что справедливая. Понимаешь, тогда никто – ни мы, москвичи, ни сами питерцы – не сомневались в их столичном статусе. Даже в армии Москва и Ленинград всегда по принципу землячества объединялись. И по фигу, где там Политбюро ЦК КПСС заседает, нам-то до них какое дело. Есть они вообще или передохли там все от старости. А вот в начале девяностых в Питере что-то сломалось, и он почему-то почувствовал себя глубокой, глухой провинцией. Может быть, тот самый имперский дух, о котором мы с тобой говорили, куда-то испарился. Хрен его знает куда. Дух, он дух и есть. Субстанция нематериальная. А следом за ним и чувство собственного достоинства куда-то отправилось. Зато свободы – хоть жопой ешь. Но понимаешь, Дэн, свобода – инструмент тонкий. Для того чтобы им владеть, нужна определенная квалификация. И хотя бы элементарное понимание того, что свобода вашего кулака заканчивается там, где начинается мое лицо. Иначе – вполне возможна обратка, уж не обижайтесь, пожалуйста. И – пошло-поехало. Ненависть к Москве. Зависть. Разделение. И приезжать туда сразу как-то расхотелось. Вроде и камни те же, и дворцы, и фонтаны. Ну, может, слегка пообшарпаннее, но это – такая фигня. А – все. Все не такое. Неправильное…

– Так, думаешь, – наклоняюсь вперед, – здесь не только в футболе дело?

Он усмехается.

– Футбол, околофутбол, Данька, – это все только следствия. Мы как-то с Ингой решили по сельской Англии на машине прокатиться, очень уж ей все это интересно было. Ну, приехали в Уэльс, остановились в сельской гостиничке между Ньюпортом и Кардиффом. Инга сразу же спать завалилась, намаялась машину вести – ты же знаешь, если есть такая возможность, она вообще никого за руль не пустит. А я решил пивка попить в сельском пабе. Есть у них там, в Уэльсе, один сорт, «Ред Дрэгон», давно попробовать хотелось. Пришел, попробовал – понравилось, разумеется. Сижу, кайфую. А за соседним столиком – дедок местный тоже в одиночестве. Туристов нет, не сезон. Ну и разговорились. Кто, что, откуда? Ну и выясняется, что он уже почти полвека за «Кардифф» фанатеет, ты знаешь наверняка эту команду, в первой лиге у них сейчас бьется. Хулиганские мобы – едва ли не самые свирепые по всей Британии. Так вот. – «Как, – спрашиваю, – отец, околофутбол-то у вас есть до сих пор? Ну, в смысле, – дерутся?» – «О-го-го, отвечает, – еще как дерутся! В городе везде камер видеонаблюдения понавешали, так они по паркам забиваются, по пустырям, еще где-нибудь. И – месятся, как с цепи посрывавшиеся». – «А что, – спрашиваю, – кто главные враги-то у вас?» А про себя думаю – ну наверняка, «Миллуол». Два таких моба в одной лиге! Угу. Щаззз. Называет какую-то местную пердяевку, из деревни по соседству, я о ней и слышать-то не слыхивал. Ничего не понимаю. «И давно это у вас, – спрашиваю, – началось? Ну, вражда с ними, в смысле». И, знаешь, Дэн, что он мне отвечает?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13