Дмитрий Лекух.

Мы к Вам приедем (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Ты думаешь, я откажусь? – отвечаю вопросом на вопрос.

В школе эту мою привычку почему-то называли еврейской. Я, честно говоря, – дико обижался…

Но она – только засмеялась и стаканчик пластиковый подставила.

Так и проболтали до самой посадки.

А в Хитроу со мной приключилась совсем уж смешная история…

…Я, естественно, Лидину сумку помочь донести немедленно вызвался. Свой чемодан все равно в багаж сдал.

Знал, пусть и по небольшому, но личному опыту, что за границей его намного быстрее выдают, чем в Шереметьево.

Так чего мучиться, спрашивается?

А у нее с собой – эдакий саквояж средних размеров. Что называется, ручная кладь.

Так почему бы и не проявить себя рыцарем?

А по дороге решил в туалет зарулить: ну там дела свои сделать и сигаретку втихаря выкурить, а то уж очень хотелось после долгого перелета.

Да и виски сказывался выпитый чуть-чуть, если честно.

Ну, бросил ее сумку перед входом в заведение, да и заскочил на секундочку.

Все равно в паспортном контроле очередь нереальная.

Выхожу, а у сумки два каких-то мужика крутятся.

С бейджиками.

Явно то ли полисы, то ли еще какая служба безопасности.

– Ваша сумка? – спрашивают по-английски.

Гляжу, а Лиды, естественно, нигде поблизости нет. Наверное, уже к паспортному контролю усвистала.

– Ну моя, – отвечаю. – А какие проблемы?

– А что внутри?

Н-да…

А мне-то, откуда знать?

В общем, заставили они меня эту сумку взять, да и повели куда-то типа нашего обезьянника.

И – началось: что там, как, чье?

А я еще и о Лиде этой ничего не знаю, ни имени, ни фамилии. Русская студентка из Лондонской Коммерческой школы, зовут Лидия.

И – все.

И телефона ее у меня, как назло, нет.

У нее мой – есть, а у меня ее – нет, не дала.

Приплыли.

А может, она действительно какая-нибудь террористка или наркокурьерша? Непохожа, конечно, уж больно симпатичная и душевная. Но ведь их, наверное, специально так и натаскивают…

Во попал…

Хорошо, что догадался Гарри позвонить, обрисовал ему ситуацию.

Полисы – разрешили.

– Что делать-то? – спрашиваю.

– Сейчас, – отвечает. – Не паникуй, что-нибудь придумаем.

Минут через пять перезванивает.

– Тут, – говорит, – какое-то чудо зеленоглазое по всему аэропорту носится. Светловолосая, в серых джинсах, чуть пониже меня ростом. Куртка из светлой тисненой кожи, такой же рюкзачок. Не твоя «террористка», случаем, тебя со своим багажом разыскивает? Если твоя, – то я б сам с ней какой-нибудь теракт совершил. Желательно не один раз и, может быть, – даже в извращенной форме…

– Она! – кричу. – Гарри, это точно она! Лидой зовут! Только не говори ей, что я о ней эту хрень подумал, она мне правда очень понравилась!

– Идиот, – констатирует. – Сейчас перезвоню.

Ну я обрисовал полисам ситуацию в общих чертах, они посмеялись. Потом перезвонил Гарри.

Он передал свою трубку Лиде, я свою – полицейским, они переговорили минуты две.

И один из них куда-то ушел.

А вернулся уже с «зеленоглазым чудом», и она почему-то первым делом кинулась не к сумке, а мне на шею.

– Ты, – шепчет, – извини меня, Данька, я та-а-акую гадость о тебе подумала…

– Это ты меня извини, – отвечаю.

Но признаваться в том, что я, в свою очередь, подумал о ней, – благоразумно не стал.

Просто потому, что неожиданно поймал себя на мысли, что мне очень нравится с ней обниматься.

Даже в таких нелегких полевых условиях и на глазах двух совершенно ошалевших офицеров британской полиции.

А вдруг обидится?

Нет уж, ну его на фиг…

Лучше помолчу…

…Сумку она, разумеется, признала, сказала полисам, что там внутри лежит, и нас отпустили.

Правда, разные формальности все равно при этом заняли минут минимум сорок.

И это даже несмотря на то, что через паспортный контроль меня улыбающийся полицейский провел вне очереди.

Но я не расстраивался.

Потому что на выходе меня ждала сияющая Лида.

Правда, в не очень приятном, на мой взгляд, сопровождении иронично-равнодушного Али и злого как черт Гарри.

Он-то меня первым и поприветствовал.

– Ну что, – говорит, – террорист хренов, автобус наш уже, естественно ушел. За такси из Хитроу до отеля ты платить будешь? Сколько это тебе будет стоить, догадываешься?

– Ой, мальчики, – неожиданно машет ресницами Лида, – а давайте я заплачу, Даня же из-за меня пострадал…

А я – стою дурак дураком. И даже представить себе не могу, что нужно ответить…

Хорошо еще, что неожиданно Али выручил.

– Милая девушка, – говорит, – я вижу, вам понравился наш товарищ. Мы этому очень рады. И если это действительно так, то не мешайте педагогическому процессу, пожалуйста. В ваших же, в конце-концов, интересах, чтобы сей юноша стал немного благоразумней, почему нет? И еще – неужели мы действительно чем-то похожи на людей, которые не в состоянии заплатить за кэб?

И, зараза, так иронично чешет указательным пальцем породистую переносицу, что я внезапно понимаю: пропал дом.

Сгорел на фиг.

Если он еще минут несколько в таком же духе продолжит – не видать мне Лиды как своих стремительно краснеющих ушей.

А еще понимаю, что Инга тоже выходила замуж – ну са-а-авсем не за его миллионы.

Н-да…

Слишком что-то много открытий чудных для такого короткого промежутка времени…

Что делать-то?

…Делать, к счастью, ничего не пришлось.

Али как-то стремительно поскучнел, подхватил свою сумку и, ни слова не говоря, пошел в сторону стоянки такси.

Мы двинулись следом…

…Лондон меня поразил прежде всего тем, что совершенно не соответствовал моим о нем представлениям.

Он оказался очень солнечным, очень просторным, очень зеленым и очень доброжелательным городом.

И никакого тебе Чарльза Диккенса.

Мы, сделав небольшой крюк, высадили Лиду у дверей ее дома («спасибо, да, вот сюда, я здесь квартиру с подругой снимаю»), пошутили по поводу ее подруги и довольно быстро добрались до Гайд-парка, рядом с которым как раз и располагался наш небольшой отельчик.

Пока кэбмэн помогал нам выгружать вещи из машины, Али как-то чересчур выразительно посмотрел в сторону Гарри:

– Ты действительно уверен, что нам сюда, Игорек? – спрашивает.

Гарри в ответ только щекой дернул:

– Зато вместе со всеми нашими, – говорит. – Можно подумать, не догадываешься, что у всех разные доходы. И вообще, Глеб, не мог бы ты хотя бы на время засунуть свой пафос прямо себе в задницу?

Али сглотнул, потом равнодушно пожал плечами:

– Наверное, ты прав.

Расплатился с кэбмэном, подхватил сумку и пошел к дверям, где уже маялся, ожидаючи нас, Вовка, наш старший группы от турагентства.

Мы двинули следом.

Вовка пожал нам всем по очереди руки, а с Гарри – так даже и расцеловался и проводил до ресепшена.

Али достался одноместный люкс, Гарри – сьют, а мне, как и планировалось, место в двухместном номере, где в моих соседях числился не кто иной, как Степашка.

Гарри, узнав об этом, искренне заржал, а Али посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

Можно сказать – почти с восторгом.

– Нда, – говорит, – мой юный друг. Тебе, кажется, предстоит узнать об этой жизни много нового и интересного…

– Это уж точно, – смеется Гарри. – Что-что, а скучно не будет…

Как в воду, собственно говоря, глядел. Сволочь…

– Кстати, Дэн, – вдруг делает вид, что только что что-то вспомнил, Али, – тебе моя жена просила привет передать. И велела, чтобы я присмотрел за ее бывшим штурманом. Ну так вот – один раз я уже, кажется, прокололся. Нет, вру, два. Первый раз в аэропорту с сумкой этого чудесного зеленоглазого блондинистого создания. Впрочем, там я за тобой уследить все равно бы не смог. При всем желании. Если б не любимая жена – сам бы не устоял. А вот с соседом твоим мне явно потом Инка предъявит по полной программе… Ну да ладно. Такой жизненный опыт – он ведь тоже полезен. А пока иди, размещайся, через полчаса встречаемся тут, в холле, да пойдем куда-нибудь перекусим и пивка местного попьем. И пусть это пиво станет для тебя третьим и последним культурным шоком в славном городе Лондоне…

Они подхватили сумки и, давясь от смеха, направились в сторону лифта, а я достал сигареты и присел на диванчик, пытаясь справиться с подкатывающим недоумением…

Однако через оговоренные полчаса как штык был в холле, причем успел за это время не только разместиться и переодеться, но и даже наскоро принять душ. Парни, естественно, опоздали.

Гарри появился минут через пять после меня, а Али – так и вообще пришлось вызванивать из номера.

После чего он таки соизволил спуститься.

Чем-то недовольный, позевывающий и слегка взъерошенный.

Ничего удивительного.

Курс молодого бойца, так сказать.

Я же понимаю…

Мы двинули в сторону Гайд-парка.

Чуть-чуть прогуляться, попить пивка в настоящем пабе, а потом найти подходящую итальянскую или аргентинскую харчевню и заточить там сочный кусок телятинки. Ибо жрать то, что британцы называют едой в аутентичных заведениях, может только человек, желудок которого адаптирован к этой хрени многочисленными поколениями предков, клавших свои животы – во всех смыслах этого слова – в хреновой туче колониальных войн во славу Империи, – как совершенно справедливо заметил Гарри на выходе из отеля.

Али внезапно остановился, осмотрел своего приятеля с головы до ног и восхищенно покачал головой:

– Надо бы записать, – говорит.

– На хрена? – искренне удивляется мой топ-бой, чиркая дешевой одноразовой зажигалкой.

– Да дочь собираюсь весной сюда на уик-энд вывезти, – улыбается Глеб. – А лучшей характеристики – и придумывать не надо…

– А у вас что, с Ингой дочь есть? – удивляюсь искренне.

Я почему-то думал, что у них вообще нет детей. Слишком уж они оба какие-то… молодые и свободные, что ли…

Взгляд Али внезапно тяжелеет.

– От первого брака, – бросает коротко. – Пошли, что ли, уже паб искать. Пива хочу. Настоящего темного британского пива. Двойную пинту, и немедленно…

…Но до паба нужно было еще и добраться. Потому как вдоль Гайд-парка шли многочисленные толпы людей: всех цветов и оттенков кожи, с какими-то типографскими и вручную изготовленными транспарантами, многие в просторных восточных одеждах, многие – в обычных джинсах и свитерах. Что-то поют, скандируют.

– Это еще что за хрень? – искренне удивился Али.

Гарри заржал.

– Говорил я тебе, Глебушка, – смеется, – что надо хоть изредка газеты читать, да новости по телевизору просматривать. А то совсем в мире потеряешься. Вот чем ты, к примеру, в самолете занимался? Не надо, не рассказывай, я сам видел. Виски жрал да Шпенглера почитывал, про закат Европы. Видел, видел – не отпирайся. Хоть бы «Плейбоем», что ли, прикрыл его для приличия. А если б как я, к слову, открыл хотя бы на пять минут лежавшую перед самым твоим носом «Файненшл Таймс», то тебе не пришлось бы краснеть перед своими товарищами за незнание того элементарного факта, что вместе с нами в славный город Лондон прилетел некий президент Соединенных Штатов. А прогрессивная, как водится, общественность приурочила к его приезду многочисленные манифестации – против имперской политики вообще и войны в Ираке в частности. Вот эти манифестанты и гуляют ща туда-сюда прямо перед твоим похмельным взором. А тебе, видать, кажется, что – глюк…

– Вот как, – снова удивляется Али, потом присматривается и неожиданно сгибается в приступе безумного хохота.

– Да, – выдавливает из себя между всхлипами, – славно они протестуют. Ой славно! Вы вон туда посмотрите, чуть левее…

Мы – посмотрели…

…В стройных рядах прогрессивной общественности уверенно, хоть и чуть покачиваясь из стороны в сторону, маршировал весьма устойчивый островок из пьяных в легкое гавнецо двадцати-тридцати довольно приметных рыл, весьма приличных для данной местности габаритов…

Рыла были, естественно, весьма легко опознаваемы: а с кем это мы еще в самолете-то сегодня летели?

Впереди гордо шествовали Степашка с Депешем.

Именно что не шли, а шествовали…

… Потому как над их головами гордо реял вручную (и явно на скорую руку, при помощи стопудово спижженой где-то простыни и прикупленного в ближайшей лавке баллончика с краской) изготовленный транспарант, из которого удивленное человечество могло познать, что, кроме американского президента, все мировое зло сконцентрировано в футбольном клубе ЦСКА…

Который за это дело должен сосать – непрерывно и не нагибаясь.

Причем, естественно, – у красно-белых.

Которые и являются вечными и неизменными чемпионами всего земного шара. По всем существующим в природе видам спорта, разумеется.

Ну и ваще…

Они еще и что-то скандировали непрерывно, подонки.

Жалко до нас не долетало.

Хотя мы – и так догадывались, что именно.

Группку постоянно старались поймать в свой объектив камеры британского телевидения и прочие фотографические папарацци. Слишком уж живописно они смотрелись на фоне всего остального митингующего скама, чего уж там…

Надо будет завтра подкупить местную прессу, полюбопытствовать, как-то сразу подумалось…

– Нормально, – завистливо вздыхает, отхохотав свое, Гарри. – Парни глумятся. Аж завидки берут, если уж совсем честно…

– А ты не завидуй, – досмеивается, продолжая нервно всхлипывать, Али. – Либо пошли паб искать скорее, либо вон, иди Депеша подмени. А то банкир наш, похоже, ща рухнет прямо на лондонскую мостовую, под неодолимой тяжестью мирового зла и так и не побежденного до конца зеленого змия…

– Это да-а-а, – уважительно тянет Гарри. – Сколько в нем плещется ща – я бы уже умер. Он еще в самолете, сцуко, прямо у меня на глазах, грамм семьсот убрал. Потом еще в Хитроу местным пивком догонялся, пока Даньку ждали. Да и после вряд ли остановился, знаю я его…

– Есть, есть еще люди в наших рядах, – вздыхая, резюмирует Али и поворачивается в мою сторону. – Учись, студент. Банкирский труд – нелегок и опасен. И – зело нервен, сцуко. Ну что, пошли пиво пить?

– Я в банкиры не собираюсь, – бурчу. – Я в МГУ учусь, на журфаке…

– О как! – Али смотрит на меня под каким-то новым углом. – Странно. Я почему-то думал, что ты какому-нибудь финансовому менеджменту обучаешься. Слишком уж, извини, не похож на человека творческой профессии. Что ж, жизнь тем и хороша, что постоянно открывается перед нами какими-то новыми гранями…

Я в ответ неопределенно жму плечами, и мы отправляемся дальше в поисках подходящего заведения.

…В пабе было темно, тихо и пустынно.

Как в настоящем английском пабе в самый разгар рабочего дня.

Я сразу направился к очень симпатичному на вид ломаному угловому столику, но Гарри почему-то меня остановил, мягко взяв за предплечье.

– Это не кафе, Дэн. Это паб. Здесь официантов – нет. Вернее есть, но они носят только еду. А пиво наливают у стойки.

Я подсмотрел, какой сорт заказали себе парни, и, уверенно выбрав именно его из многочисленных пивных «доек», попросил себе у худого как жердь рыжего бармена точно такой же.

Рыжий уважительно кивнул и налил.

Мы взяли бокалы – я обычную пинту, а Гарри с Али сразу устрашающего вида двойные – и только после этого плюхнулись за облюбованный мною столик.

Причем они начали с нескрываемым наслаждением хлебать из своих емкостей еще по дороге к столу. Я же, к счастью, сначала уселся и только потом сделал глоток из приятно холодящего руки пинтового бокала.

Блять!

Так вот какая ты, думаю, на вкус, настоящая ослиная моча…

Парни – ржали.

– Ты не переживай, – говорят. – Оно попервоначалу всем редкостным говнищем кажется. Потом привыкаешь…

– Угу, – отплевываюсь. – Цитатка есть такая. Про Ипполита Матвеича, который подарил дворнику очки. Они дворнику очень понравились. Только сначала он в них очень плохо видел. А потом привык и носил не снимая. Это я к чему… тьфу, блин… эта… может, я лучше простого светлого закажу?

Али неожиданно посерьезнел.

– А вот это ты напрасно сказал, парень. Даже – не то слово: «напрасно». А просто – глупо. Ты вот сейчас, только что, Ильфа и Петрова на память цитировал. А есть такие, что друг другу шутки Петросяна пересказывают. Так как ты считаешь, кого легче понять: Ильфа или Петросяна?

– Ну это, – смешиваюсь, – Петросяна, конечно. Только его ведь не интересно. Для тупых…

– Угу, – продолжает, – для тупых. Вот только для того чтобы ты это понял, ты сначала должен был в Ильфовский юмор врубиться. Или, к примеру, – в Булгаковский. Про Хармса я вообще молчу, потому как не знаю, дорос ты до него или еще не дорос. Но когда дорастешь и врубишься, тогда поймешь, что это – еще смешнее. Но если дать Хармса человеку, который не хочет приложить определенный труд, чтобы врубиться, то он скажет: «Какая хуйня, дайте Петросяна». Сразу после Верки Сердючки. Или – перед ней, какая разница. Понял?

– Или еще пример, – неожиданно включается Гарри. – Для сабжа, который всю жизнь пил сраную паленую водку, любое французское или итальянское вино по-любэ сначала покажется долбаной кислятиной. И даже если у него появится бабло, чтобы это вино покупать и пробовать, но не будет желания разобраться, что же умные люди в этой кислятине находят, то он так и останется быдлом, ищущим в спиртном только удар по мозгу…

Я молчал.

Осмысливал.

А Али – просто подхватил у Гарри тему, как легкоатлет подхватывает у товарища по команде эстафетную палочку.

– Я, – говорит, – к примеру, не люблю французское вино. Мне оно кажется чересчур сухим. Я даже пьемонтские вина не очень люблю, предпочитаю фриульские и еще южнее. Но я имею право так сказать, потому что я понимаю кайф хорошего французского вина, просто – это не мой кайф, понимаешь? А вот какой-нить мутик, который сразу сказал: «Тьфу, кисло» – и теперь «не любит французские вина» и этим сильно гордится, – так он мутик и есть, и не фиг о нем больше разговаривать. Или если я пока не врубился до конца в классическую музыку, то это вовсе не значит, что классическая музыка – гонево. Это значит, что я в нее просто еще не врубился. Когда врублюсь, тогда и смогу сказать – мое или не мое. Но – не раньше.

– А то, что у тебя в бокале, это «Джон Смит», – усмехается Мажор. – В России ты его не найдешь, если только какой эрзац, проверено. Один из самых лучших сортов пива, от которого получают удовольствие хрен его знает сколько поколений людей. Просто попробуй понять, что они в нем находят, ок?

– Ладно, ты, студент, пока посиди тут, подумай, – смеется в ответ своему другу Али, – а мы с Гарри пойдем, еще по одной возьмем. И вот еще – я сам врубился во вкус эля только на третий приезд в Англию. Зато сейчас, была б моя воля, только его б и пил. А непривычные ощущения – так это он просто не газированный. Как любое настоящее британское пиво. Видел, как бармен качал? Само не течет…

…И – пошли к стойке, вполне собой довольные и умиротворенные.

А я остался за столиком и попытался сделать еще один глоток.

Не могу сказать, что мне очень понравилось.

Но пить вроде можно…

…А потом мы гуляли по Гайд-парку, и Гарри самозабвенно кормил с руки белочек специально купленными орешками. А у меня – слегка кружилась голова, чуть побаливали ноги, и уши еще будто кто-то ватой набил.

Видимо, и перелет сказывался, и просто – избыток информации.

Поэтому, когда мы уселись за столик в итальянском ресторане и Гарри заговорил с нами о моем предстоящем «золотом выезде», мне показалось, что он за это дело несколько несвоевременно принялся.

Но – что делать, что делать…

Хорошо еще, что он хоть дождался, пока официант откроет заказанную Али бутылку вина.

Мажор, кстати, выбор своего друга – более чем одобрил.

Попробовал, пожевал губами, сделал глоток, кивнул одобрительно и решительно развернулся в мою сторону.

– В общем, так, Дэн, – говорит. – Поддержка у тебя будет, даже не сомневайся. Глеб тут не случайно сидит, в том числе, как ты догадываешься. Условие одно: ты – на время, разумеется, – не участвуешь ни в каких силовых акциях, понял? И чтоб никаких мне: «Да я тут проходил мимо, вижу, наши парни дерутся, что я теперь, сторонкой обходить должен?» Должен! Если уж только совсем не прижмет. Или – если я сам тебе не скажу. Ни на дерби с конями, ни в Питере – нигде. Понял?

Али, гляжу, молчит, не вмешивается.

Не лезет в разговор лидера пусть пока что небольшой, но уже стремительно набирающей вес «фирмы» с пока еще рядовым бойцом.

Делает вид, что в окно смотрит.

Но на самом деле – слушает внимательно.

– Но… почему? – выдавливаю. – Какой смысл тогда в поддержке команды, если ты за ее честь вписаться не можешь?

Али хмыкает.

Гарри крутит пальцем у виска.

Али – вздыхает.

– Дурак ты, – говорит, – студент. Может быть, пока, а может, – и вообще по жизни. Если б Гарри просто рядовые бойцы нужны были, мясо для фестлайна, – он бы на тебя свое не самое плохое в этой жизни время не тратил. Вообще. В принципе. И я бы тут не сидел по его просьбе…

В этот момент улыбающаяся официантка приносит Гарри тарелку с карпаччо, а Али – отварную спаржу с сырным соусом.

Мне – ничего, я пиццу заказал.

И денег не так много с собой, да и вообще не понимаю я, честно говоря, в этих изысках.

Может, кстати, и стоит попробовать разобраться.

Не знаю пока.

Не уверен.

Гарри допивает свой бокал и просит официантку принести еще бутылочку такого же.

Потом смотрит прямо мне в глаза.

Ну и взгляд, кстати. Стены ломать можно, как тараном.

Да и понятно.

Лидерами группировок просто так не становятся.

Но я – выдерживаю…

– Реальный траблмейкер, – Гарри говорит медленно, как будто мучительно подбирает слова, пробует их на вкус, как только что пробовал заказанное Али вино, – может легко поднять, если ему это будет нужно, больше сотни реальных бойцов в течение получаса, пользуясь при этом только мобильным телефоном. Может в пять минут замутить беспорядки на любом стадионе любого города. Может продумать и организовать такую акцию, о которой назавтра будут писать все газеты любого сраного пердяевского местечка на всей территории Российской Федерации и по прочим говенным окрестностям. Может так просчитать подходы и отходы к месту стрелки с врагами, что, если что пойдет не так как хотелось, – то там все будет тихо, как на кладбище. И все это он может сделать так, что его не повяжут менты и не засветят на видео. Он уже будет в стороне, уйдет, как вода в песок, его никто и не вспомнит, понял? В лежании на больничной койке и сидении в ментовском обезьяннике нет никакой доблести. Вообще никакой! Случается, конечно, всякое, но – это либо прокол, либо дерьмовое стечение обстоятельств. Ведь если топ-бой окажется в ментовском обезьяннике, его оттуда по-любому будут вытаскивать. Деньгами, влиянием, прочими ресурсами. То есть кто-то будет реально и очень сильно напрягаться. А напрягать серьезных людей – это не есть хорошо, всасываешь? Ну а если надо, – он встанет в первую линию уличного боя, где его почти наверняка затопчут враги, но он будет кусать их за ласты, пока ему не вышибут последние зубы. Впрочем, это ты уже умеешь. А всему остальному – будешь учиться, усвоил? И – никаких силовых акций, вообще, по возможности, никаких драк, даже в совершенно не относящемся к делам движа кабаке из-за понравившейся девушки. Если догоняешь – кивни. Если нет – заканчиваем разговор и разбегаемся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13