Дмитрий Хван.

Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром



скачать книгу бесплатно

В вертолёте Катя была полностью погружена в свои мысли, с грустью скользя взглядом по тёмной воде Баренцева моря. Она думала не о предстоящей работе, а о собственной судьбе. Елена же трепалась с Наташей, военным медиком из отряда Дарьи Поповских, майора медицинской службы.

«Девчонка», – с вялой улыбкой подумала Катерина.


Новая Земля, полуостров Утиный. 23 июля 2008

Когда в лагерь прибыло очередное пополнение – группа биологов и два отряда военных медиков, руководитель проекта провёл недолгое собрание. На нём он максимально быстро ввёл людей в курс дела. Не давая им времени опомниться, он принялся расписывать красоты мира, в котором предстоит работа. После чего новоприбывшим была продемонстрирована видеозапись, сделанная на месте высадки экспедиции. Увиденные картины нового мира повергли Катю в восхищение. Причём они никак не казались картинами иного мира. Безумно красиво, это да. У неё появились смутные догадки, но пока она решила, что для первых выводов надо побывать на месте.

Лену же захлестнули эмоции:

– Новый мир, другая планета!

Это могло показаться розыгрышем, дурной шуткой. Если бы не всё окружавшее их: огороженная территория с часовыми, десяток ангаров, строительная техника, сотни людей. Это было слишком серьёзно. Да и начальник проекта на шутника похож не был. После ответов на вопросы, Павел Константинович предложил новичкам сразу готовиться к переходу, буквально через полчаса. Вскоре людей собрали у входа в аномалию и через некоторое время все они исчезли, поглощённые мерцающим маревом.


Вечером Павел разговаривал с профессором Радеком, вернувшимся с той стороны. Его уже не имело смысла обследовать в изоляторе, и так, по Петренко, ясно, что ни вирусов, ни каких-либо инфекций люди там не подхватывают.

Для начала начальник научной части экспедиции заявил, что планета на той стороне это, несомненно, Земля.

– Старина Хью был прав, – проговорил Николай Валентинович. – Многомирие – это реальность. Можно получать Нобелевскую премию, Павел, – кисло улыбнувшись, добавил он.

– Забудьте, – сухо отозвался собеседник. – Утечка любой информации недопустима.

– Понимаю, не дурак, – усмехнулся Радек. – А что ждёт людей, занятых в проекте?

– Вам не стоит об этом волноваться, Николай Валентинович, – заметил Павел.

– Промывка мозгов? – профессор посмотрел на оскорбившегося начальника. – Ладно-ладно, шучу.

Руководитель проекта поинтересовался возможностью расширения окна аномалии на больший диаметр с тем, чтобы появилась возможность использовать технику на той стороне.

– Мы увеличили, насколько возможно, окно, – объяснил Радек. – Но на сущие сантиметры. Чтобы достичь большего, нужна большая мощность наших аппаратов. Сейчас мы не в состоянии этого добиться.

– Но попробовать-то можно! – воскликнул Павел. – Вдруг получится? Готовьтесь увеличить мощность.

– Можно и попробовать, – кивнул Радек. – Но неизвестно, как это отразится на аномалии.


Из чрева десантного корабля выполз нагруженный стройматериалами грузовик ГАЗ-66.

Въехав внутрь ангара, машина продолжила движение прямо на аномалию. За грузовиком в ангаре появился и армейский УАЗ. Первая машина неспешно покатила на мостки, установленные на уровне нижней кромки окна перехода. ГАЗ прокатился насквозь, но не исчез! Ничего не исчезло и внутри машины, а водитель даже ничего не почувствовал. Павел вопросительно посмотрел на специалистов, стоящих неподалёку, учёный развёл руками:

– Аномалия в порядке!

Настала очередь советского джипа, но он так же не смог пройти в аномалию, проехав вслед за грузовиком.

– Чёрт возьми, это всё усложняет дело! – в сердцах бросил Павел.


Российский базовый лагерь «Новая Земля»

Ранним утром, в рассветной дымке над лагерем плыли ароматы готовящегося завтрака. Запахи гречневой каши с мясом и свежезаваренного какао разносились далеко по округе. После завтрака полковник Смирнов собрал бойцов на инструктаж. Он и сам был не прочь отправиться с отрядом к ночному огню, что был обнаружен. Но не имел права покидать лагерь. Тем более что майор Петренко ещё не вернулся с Новой Земли.

– Внимание! – обратился Смирнов к группе. – Действуете с максимальной осторожностью. От маршрута отклоняетесь только в случае визуального обнаружения любых неприродных объектов. Как-то: постройки, развалины, местные жители либо предметы, обработанные рукой или механизмом. Ни в коем случае не разделяться! Мы не знаем пока ничего о том, что представляют собой местные обитатели. Скрытность приоритетна, на открытые участки местности не выходить! Всё ясно? – оглядел он солдат. – Сержант Ким!

– Я! – с готовностью откликнулся кореец.

– Будешь вести съёмку местности.

Ким заулыбался, получая камеру, от чего его и так узкие глаза вовсе превратились в две щёлочки:

– Есть вести съёмку!

– Ну всё, сбор! – приказал полковник. – Алексей, связь держать каждые пятнадцать минут. И смотри, осторожность и ещё раз осторожность! – Смирнов хлопнул майора по плечу и направился в свою палатку, где его ждал Соколов.

Сазонов жестом направил ждущих команды морпехов на выход из лагеря. Шли цепочкой, соблюдая дистанцию. Бойцы, спустившись с холма и пройдя по низинному лугу, углубились в буйно разросшийся кустарник. Минут десять активной работы по перехвату отведённых впереди идущим ветвей, чтобы не получить ими по физиономии, были потрачены на преодоление кустарника. Внезапно кончившиеся заросли открыли группе шикарный вид на побережье и пляж со светлым, почти белым песком, для подхода к которому осталось лишь спустится с невысокого песчаного обрывчика. Вдоль берега рукой природы были причудливым образом набросаны большие камни и небольшие скалы. Хвойные деревья, с выдающимися из земли корнями, напомнили Карпинскому детство. Поблизости от пионерского лагеря «Наука», что в Крыму, где он провёл не одно лето, было много таких же, согнутых, словно застывшие раскоряченные фигуры, стволов. По всей видимости, на побережье сила дующего ветра была немалой. Пётр поделился наблюдением с впереди идущим Новиковым, на что Василий молча кивнул. Но что-то неуловимое не давало общей картины. Что-то должно присутствовать ещё…

– Запах моря!

Да, не было крепкого морского запаха, характерного запаха водорослей. Значит, эта огромная масса воды до горизонта, морской пейзаж, скалистые островки, изумрудная вода, всё это, так похожее на море – лишь озеро!

Карпинский решил догнать Сазонова:

– Товарищ майор. Это же не море, а огромное озеро!

– Да, я уже понял, возвращайтесь в строй, – кивнул Сазонов.

Вдоволь напрыгавшись по камням, отделение подошло к подъёму в лес. Он был так же бесподобно красив, временами напоминая горный Крым, временами джунгли. Переплетение веток создавало иллюзию лиан. Пышные лиственные шапки деревьев ассоциировались с лесами Амазонии, и всё великолепие дополнялось солнечным светом, играющим бликами в просветах зелени. Было жарко, одежда бойцов быстро покрылась белыми разводами высохшего пота. Спасало то, что часто путь пересекали речушки и ручейки с пронзительно холодной, от которой аж сводило зубы, но необычайно вкусной водой.

Группа забирала влево, поднимаясь по склону холма среди редколесья. Наконец Сазонов скомандовал привал и подозвал Новикова:

– Василий, мы уже близко. Сейчас поднимемся на холм, оттуда можно будет уже действовать по обстановке.

Бойцы немного передохнули перед последовавшей командой:

– Подъем, осталось немного до цели. Не забывайте про осторожность, смотрите по сторонам!

Отделение стало подниматься на вершину холма.

– Это не холм, это целая гора, – нудел Карпинский.

– Не мороси, Петя, расслабься и получай удовольствие, как будто ты в походе, – Василий ухмылялся, снисходительно поглядывая на Карпинского.

– Не, ну я был, конечно, в походах. Но в горы мы не лазали… – Пётр осёкся, глядя на склон соседнего холма.

– Ты чего? – прошептал сержант.

– Показалось, будто что-то светлое там мелькнуло, – нерешительно произнёс Пётр. – Движение какое-то было.

– Может, животное? – предположил Новиков. – Но в любом случае будем посматривать, пошли.

Деревья росли всё реже, сквозь них на склоне угадывался некий амфитеатр – небольшая площадка с выступающими по двум сторонам выходам скальной породы. Сазонов остановил группу, приказал вытянуться цепью и охватывать полукругом открывающуюся цель. Крайний боец поднял руку, привлекая внимание майора. Все замерли. Теперь был отчётливо виден белый дымок, поднимающийся из-за скалы.

Отделение тихонько подбиралось к площадке, стал слышен треск ломаемых сучьев. По всей видимости, кто-то ломал хворост для костра. Бойцы подобрались для броска, стали обходить природный балкон со стороны скал. Внезапно треск хвороста прекратился, а в наступившей тишине все отчётливо услышали юношеский голос:

– Кого там ещё несёт! Аюрка, ты, что ли?

Бойцы с изумлением переглянулись.

– Ай! Чужие! – раздалось сверху, потом зашуршали осыпающиеся мелкие камни. Видимо, говорившие тоже по-русски пытались убежать.

– Стойте! Мы не причиним зла! – закричал вдруг Сазонов, боясь упустить незнакомцев. – Нам надо поговорить!

– А вы кто?! – выкрикнул невидимый парень.

– Научная экспедиция! – отозвался майор. – Можно я поднимусь к вам?!

– Только автомат оставь внизу, а то сбежим!

Сазонов посмотрел на замерших морпехов. Что сейчас творилось в головах солдат, одному Богу известно. Открыли новый мир и сразу же наткнулись на своих!

– Поднимаюсь! – предупредил незнакомцев майор и принялся карабкаться наверх.

Оказавшись на площадке, он увидел двоих мальчишек лет пятнадцати. Одеты они были в дурно выделанные шкуры, под которыми угадывалась грубая ткань. Штаны скроены из той же рогожи, а на ноги надеты кожаные мокасины. Опоясывал фигуры кожаный же пояс. На майора смотрело две пары внимательных глаз, в которых читался восторг. Лица ребят расплылись в широких улыбках, и один из них завопил:

– Пришли! Пришли! Отец говорил! – прыгали они от радости. – За нами пришли!

– Ребята! – буквально взмолился Сазонов, пытаясь успокоить пареньков. – Кто ваш отец, где он? Объясните мне, кто вы?

– Меня зовут Пётр, а его Павел, – ответил один из них. – Это мой брат. Вы же из Советского Союза?

– Нет, – опешил майор. – Но так моя страна называлась раньше.

Пареньки переглянулись, не понимая, о чём говорит этот человек. Потом они тихонько поговорили между собой, так, чтобы Сазонов их не услышал.

– Вы же не американцы? – наконец, спросил тот, кого звали Павлом.

– Нет, мы русские, – как можно мягче сказал майор. – Вы проводите нас к отцу?

– Тебя проводим, а остальных – нет, – шмыгнул носом Пётр. – Ну, пошли, что ль?

Ребята, подхватив свои мешки, принялись подниматься на гребень сопки. А вскоре они уже спускались с другой стороны по видимой только им тропке, уходившей круто вниз. Сазонову едва получалось не отставать от братьев, высматривая, куда ставить ногу. Мальчишки продолжали радостно без умолку галдеть, перемежая иногда русскую речь незнакомыми Алексею словами. Речь их всё же отличалась некоторым акцентом, но вскоре он перестал его ощущать, приноровился к говору.

Мелкие камешки с шуршанием осыпались из-под ботинок, майору приходилось то и дело держаться за пучки травы, растущей между камнями. Он успевал ещё и поглядывать по сторонам. А со склона, где они сейчас находились, открывался поистине шикарный вид. С одной стороны – голубое море воды, с другой – зелёное море леса, а далёко впереди за скрывающимися в тумане изумрудными холмами гордой грядой выступают горы. Восторг, одним словом!

Бойцы тем временем заняли площадку, откуда только что ушли незнакомцы и майор Сазонов. В центре её ещё горел костёр. Рядом была навалена куча хвороста, а кости и куски шкуры какого-то копытного лежали в ямке, явно с прицелом прикопать это добро позднее. Новиков, осмотрев площадку, приказал радистам передать сообщение на базу, но скалы отражали радиоволну.

– На гребень холма шуруйте, попробуйте там связь.

Карпинский полез вверх по склону, с некоторым отставанием за ним стал карабкаться радист отряда Иван Коломейцев.

– Пётр, всё, давай, тут склон подходящий! – воскликнул он, снимая рацию.

Присев на безлесном каменистом склоне, Иван попробовал связаться с лагерем. После нескольких попыток связь появилась. Коломейцев принялся передавать сведения о произошедшей встрече с местными жителями, говорившими на русском языке и о решении Сазонова пойти на более тесный контакт с ними.

– Пётр, пошли, – Иван закончил передачу и собрался спускаться. – Ты чего?

– Слушай Вань, ты пока посиди тут, а я наверх слазаю. – Гребень сопки манил своей близостью. – До вершины всего ничего.

– Погодь, давай вместе.

Через некоторое время бойцы выбрались на поросшую редкой травой и продуваемую ветром вершину. Открывшиеся красоты заставили Карпинского присвистнуть. Стянув берет, он взъерошил волосы и зашагал к каменному выступу, за которым начинался довольно крутой склон. И застыл там.

– Ваня! Давай сюда! – Пётр с изумлением оглядывал открывшуюся его взорам картину.

Радист подбежал к мичману и тоже оторопел от неожиданности. Внизу, на берегу реки, изливающейся из огромного озера, располагался посёлок. Рядом с ним было видно несколько аккуратных прямоугольников обработанной земли, ограждённой по периметру забором. Неподалёку горело и несколько костров, а на берегу угадывались вытащенные из воды лодки, перевёрнутые днищем вверх. Вокруг самого крупного костра сидело много людей, перед ними кривлялись и махали руками странные фигурки. Карпинский посчитал примерное количество людей, – выходило никак не меньше пятидесяти-шестидесяти человек. Переведя взгляд на реку, Иван показал на торчащую из воды скалу. Рядом с ней на воде качалось несколько лодок.

– Майор к тем дикарям отправился? – спросил Пётр.

– По всей видимости, – растерянно проговорил радист.

Карпинский между тем осматривал посёлок. В основном там были конические домишки, похожие на… На что? Казалось, на индейские вигвамы, не раз виденные в кино.

– Это чумы? – предположил радист. – Как в Сибири?

Также виднелась и пара шалашей.

– Ладно, двигаем к нашим, – Пётр похлопал радиста по плечу. – Ваське надо рассказать.


Несколько километров восточнее

Спустившись со склона, братья, по едва угадывающейся тропке, повели майора в лес. Расстилавшийся между грядами сопок, он был тёмным и густым. Настоящая девственная тайга, не знавшая топора. Продираться сквозь неё было сущее проклятие. Алексей вполголоса ругался, снимая с лица очередную налипшую паутину да отводя в стороны ветви, так и норовившие его ударить. Услышав тихое подхихикивание, Алексей нарочито строго проговорил:

– Чего лыбитесь? Думаете, я каждый день, как и вы, тут шастаю? Почему мы не идём в посёлок?

– А зачем? – искренне удивились пареньки. – Данул не будет рад чужаку.

– Данул – это кто?

– Наш вождь, – ответил Пётр. – Он незнакомцев не жалует.

Наконец, они вышли на небольшую полянку, покрытую мягким ковром тёмно-зелёного мха. Сазонов сразу обратил внимание на груду валежника в центре поляны, призванного, видимо, скрыть некое сооружение.

– Землянка? – указал майор на тёмный зев под поваленным стволом ели, также покрытой мхом.

– Там раньше берлога была. Отец с дядькой Витей убили медведя, а яму расширили, – пояснил Павел.

Потом он сказал брату остаться здесь с гостем, а сам отправился в посёлок за отцом. Не было его около часа. Это время Сазонов провёл в разговорах с Петром. Оказалось, что фамилия его Васильев, а его отца звали Николай Сергеевич. И что кроме Павла, у него было ещё четыре брата и две сестры.

– Это сколько же у твоего отца жён? – удивился Алексей.

– Трое жён. Нашу с Павлушей маму отец Ольгой зовёт, – объяснил паренёк. – Она самая любимая у него, младшая.

У дяди Виктора, как выяснилось, тоже три жены, да и детей на одного больше. Словоохотливый Пётр рассказал, что живут они в посёлке, а тут у них, по словам отца, дача. Сазонов спросил разрешения посмотреть на землянку. Перед дверью, обитой рогожей, Алексей наткнулся на череп медведя, висевший над входом.

– Чтобы чужие не зашли, – моментально пояснил Пётр.

Хмыкнув и покачав головой, майор достал фонарик и толкнул дверь. Луч, ворвавшийся внутрь, вызвал у Петра удивлённый вскрик. Объяснив ему природу появления света, Сазонов подарил ему и сам фонарь. Внутри землянки ничего интересного не было: посередине – кострище, по краям – лавки да два топчана, на которых лежала солома, покрытая всё той же рогожей.

– А там, внизу – нычка, – брякнул Пётр.

– Что? – не понял майор. – Какая нычка?

– Ну… – замешкался парень, тут же поняв, что сболтнул лишнее. – Не говорите отцу об этом, пожалуйста!

В лесу послышался треск сучьев. Кто-то приближался, будто бы намеренно производя шум, дабы появление его не стало сюрпризом. А вскоре на полянку вышел коренастый человек с пышной растительностью на лице. Одет он был так же, как и ребята – курточка из грубой ткани, штаны и мокасины. Он издал торжествующий вопль и устремился к майору, тут же заключив его в крепкие объятия. Мужчина, с мокрыми от слёз глазами, с минуту не отрывал взгляда от Алексея. Его борода задралась лопатой кверху, а улыбка оказалась щербатой. Довольно продолжительное время человек не мог вымолвить и слова, только похлопывал Сазонова по плечам, по груди и снова обнимал. Его сыновья стояли рядом, не понимая, отчего у их отца текут слёзы. Казалось, они такого до сих пор не видали. Отерев рукавами лицо, мужчина, наконец, выдохнул:

– Как?! Как вы смогли попасть сюда?

Он с неподдельной радостью смотрел на майора, продолжая пожимать его руку.

– Давно прибыли? – задал он сразу второй вопрос Алексею.

– Второй день, – отвечал тот. – Мы увидели костёр на сопке.

Оказалось, его жгли уже пятнадцать лет, надеясь на то, что когда-нибудь за ними придёт помощь, их не оставят одних посреди дикого леса и не менее диких людей.

– Так вы те два офицера, что пропали ещё в девяносто первом году? Сумели выжить оба?

– Мичман Васильев, – представился мужчина, приложив руку к волосам, перехваченным кожаной тесёмкой. – Сафаров тоже жив-здоров.

Бывший советский мичман приказал сыновьям разжечь огонь и разогреть похлёбку, которую принёс в котелке Павел. Сазонова же он попросил пройти в землянку, чтобы поговорить, не опасаясь лишних глаз.

– Они тут не ходят, – махнул Васильев в сторону леса. – Но так, на всякий случай.

Внутри было сумрачно и сухо. Николай снял с единственного окошка в потолке занавесь из плетёного лыка и в бывшей берлоге стало чуточку посветлее. Присели на лавку. Через некоторое время Сазонову был предложен рыбный суп с какой-то разваренной кашей, от которого Алексей поспешил отказаться. Хозяин же был голоден и, попросив извинения, принялся за еду.

– Ты рассказывай, майор, – отставив котелок с оставшимся супом для сыновей и утеревшись рукавом, Васильев повернулся к Сазонову. – Что там в мире делается?

Пока Алексей говорил, во взгляде мичмана что-то менялось, и сам Николай как будто оживал, возвращаясь к себе прежнему, спадала какая-то отчуждённость. Васильев внимательно слушал гостя, подперев голову кулаком. Рассказ об аномалии его, было видно, не особо волновал. Видимо, столь долгое житьё среди мест, не тронутых цивилизацией, заставило его философски относиться к произошедшему. Гораздо больше его заинтересовал рассказ о тех глобальных переменах, что были в мире. Известие о развале СССР повергло его в глубокий шок.

– Развалили-таки, сволочи! – глухо проговорил он, отставляя котелок. – Никто же не верил, что такое случится.

– Случилось, – развёл руками Алексей.

– Ладно, прибалты пытались таможни ставить, в заграницу игрались, – вспоминал Васильев, потирая виски. – Погоди, а Минск – тоже заграница? – Сазонов угрюмо смотрел на мичмана. – Вот те на! – воскликнул Николай. – Мой брат родной теперь иностранец!

Васильев, находясь в сильном волнении, встал и начал прохаживаться по земляному полу.

– Николай, ваш черёд рассказывать, что с вами было, – обратился к мичману Сазонов.

Николай кивнул, но сначала, немного смущаясь, спросил, есть ли у Сазонова что-нибудь сладкого с собой. Алексей достал из кармана жестянку с мятными леденцами:

– Только это.

– Отлично! – Николай быстро сцапал плоскую коробочку и, торопясь, открыл её.

Наслаждаясь забытым вкусом, он стал рассказывать, что с ними случилось за эти годы. Попал он сюда по глупости. Находясь на посту у аномалии, молодой мичман, лишь двадцати двух лет от роду, решил разглядеть это чудо поближе. Присев на корточки у ямы, испытывая неодолимое любопытство, Васильев лишь протянул руку, а аномалия буквально затянула его внутрь. Он не успел даже вскрикнуть, как оказался в густой траве. Вместо сумрачного света полярной ночи вокруг было залитое ярким солнцем поле. Тогда ему вдруг стало плохо, грудь будто сдавило неведомой силой, голова закружилась и мичман повалился навзничь. А спустя несколько секунд на него свалился Сафаров.

– Я попытался привстать, – говорил Николай, – а пошевелиться не могу и мысли в голове путаются. Хотел тогда крикнуть что-то, но горло пересохло, только свист идёт. А потом звуки на меня как накинулись – все сразу: шум прибоя, крики птиц, стрекот насекомых, посвист ветра. Я аж за голову схватился, – хрипло рассмеялся бородач.

Почему они не вернулись назад сразу, Васильев уже не вспомнил. Находясь в ошеломлённом состоянии, они побрели прочь от места перехода. Вскоре они наткнулись на труп человека. Облепленный мухами мужчина, лишённый руки по локоть, валялся в траве. Его лицо сохранило то мучение, которое он испытывал перед смертью. Документы франкоязычного канадца до сих пор хранятся у Васильева. Только тогда они, наконец, осознали, что с ними произошло. Похолодевшие от нахлынувшего ужаса, мичманы с остервенением стали искать окно аномалии, но так и не смогли его найти. Поиски продолжались несколько дней.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20