Дмитрий Дубенский.

Революция, или Как произошел переворот в России



скачать книгу бесплатно

Генерал-адъютант Алексеев был так близок к Царю и Его Величество так верил Михаилу Васильевичу, они так сроднились в совместной напряженной работе за полтора года, что казалось при этих условиях, какие могут быть осложнения в Царской Ставке. Генерал Алексеев был деятелен, по целым часам сидел у себя в кабинете, всем распоряжался самостоятельно, встречая всегда полную поддержку со стороны Верховного Главнокомандующего.

В это время состав Ставки и высшее командование на фронтах были следующие:

Начальник Штаба, генерал-адъютант Михаил Васильевич Алексеев.

Его помощник, генерал от инфантерии Вячеслав Наполеонович Клембовский.

Генерал-квартирмейстер, генерал-лейтенант Александр Сергеевич Лукомский.

Дежурный генерал, генерал-лейтенант Петр Константинович Кондзеровский{64}64
  Кондзеровский (Кондырев-Кондзеровский) Петр Константинович (1869–1929) – из дворян. В 1899–1914 г. служил в Главном (с 1909 г. – Генеральном) штабе, пройдя все должности от младшего делопроизводителя до дежурного генерала с производством в генерал-майоры. С начала Первой мировой войны дежурный генерал при Ставке Верховного главнокомандующего (19.07.1914 – 2.04.1917). Генерал-лейтенант (1916). В 1917 г. начальник Главного штаба, затем член Военного совета Военного министерства. В начале 1918 г. уехал с семьей в Финляндию. В 1918–1919 гг. видный деятель Белого движения на Северо-Западе России. После окончания Гражданской войны в эмиграции. С 1925 г. состоял начальником канцелярии при вел. кн. Николае Николаевиче. Умер в Париже. Автор воспоминаний «В Ставке Верховного. 1914–1917 гг.» (Париж, 1967).


[Закрыть]
.

Начальник военных сообщений, генерал-майор Тихменев{65}65
  Тихменев Николай Михайлович (1872–1954) – участник Русско-японской и Первой мировой войн. Командир 60-го пехотного Замосцкого полка. За бои в Галиции, в составе 8-й армии генерала Брусилова, в августе 1914 г. награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. Генерал-майор (1914). С 4 мая 1915 г. помощник начальника военных сообщений армий Юго-Западного фронта. С 5 октября 1915 г. назначен помощником главного начальника военных сообщений в Ставке Верховного главнокомандующего. С 8 февраля 1917 г. – начальник военных сообщений всего театра военных действий (8.02.1917 – 10.09.1917). Генерал-лейтенант. Участник Белого движения. В эмиграции – многолетний председатель «Союза ревнителей памяти императора Николая II» и деятельный член епархиального управления в Париже. Похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев де Буа.

Автор «Из воспоминаний о последних днях пребывания императора Николая II в ставке» (изд. Кружка ревнителей русского прошлого. Ницца, 1925).


[Закрыть].

Начальник Морского отдела, адмирал Русин{66}66
  Русин Александр Иванович (1861–1956) – российский военно-морской деятель. Адмирал (10.04.1916). Участник Русско-японской и Первой мировой войн. С 1916 года – начальник Морского штаба Ставки Верховного главнокомандования (Могилев). В феврале 1917 года отказался подписать обращение высших военачальников к императору Николаю II об отречении от престола. С июня 1917 г. в отставке. С 1917 г. в эмиграции во Франции. Председатель Всезарубежного объединения русских морских организаций (1929). После 1945 г. жил в США, почетный председатель Общества русских морских офицеров в Америке. В 1949 г. переехал в Марокко.


[Закрыть]
.

Полевой генерал-инспектор артиллерии, великий князь Сергей Михайлович.

Генерал-инспектор Военно-воздушного флота, великий князь Александр Михайлович.

Походный атаман, великий князь Борис Владимирович{67}67
  Борис Владимирович (Борис; 1877–1943) – вел. князь, внук императора Александра II, двоюродный брат императора Николая II. Окончил Николаевское кавалерийское училище (1896); определен в л. – гв. Гусарский Его Величества полк. Флигель-адъютант (1898). Полковник – 26 августа 1912 г. Участник Русско-японской и Первой мировой войн. Командир л. – гв. Атаманского полка (20.03.1914 – 17.09.1915). Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. Генерал-майор (1914) Свиты императора Николая II. С 17 сентября 1915 г. походный атаман Всевеликого казачьего войска при Верховном главнокомандующем. После Февральской революции некоторое время находился под домашним арестом в своем дворце. С 7 августа 1917 г. в отставке. Уехал в Кисловодск. С 1919 г. в эмиграции, жил во Франции и Италии. Скончался в Париже, похоронен рядом с могилой матери, вел. кн. Марии Павловны, в небольшой часовне курортного городка Контрексевилле, департамента Вогезы на востоке Франции.


[Закрыть]
.

Его начальник Штаба, С. Е. В. генерал-майор Африкан Петрович Богаевский{68}68
  Богаевский Африкан Петрович (1872–1934) – из дворян Области Войска Донского. Участник Первой мировой войны. Выступил на фронт, будучи начальником штаба 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. Командовал Сводно-казачьим л. – гв. полком (14.01 – 4.10.1915). Генерал-майор (1915) Свиты императора. С октября 1915 г. по апрель 1917 г. – начальник штаба Походного атамана всех казачьих войск вел. кн. Бориса Владимировича. Один из руководителей Белого движения. Генерал-лейтенант (1918). С февраля 1919 г. атаман Войска Донского и оставался им до самой смерти. В ноябре 1920 г. эмигрировал. Во время пребывания в Константинополе по его инициативе был создан Объединенный Совет Дона, Кубани и Терека. В конце октября 1922 г. переехал в Белград. С ноября 1923 г. – в Париже, где активно сотрудничал с РОВС. Скончался от сердечного приступа в Париже, похоронен на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа.


[Закрыть]
.

Полевой интендант, генерал-лейтенант Егорьев{69}69
  Егорьев Константин Николаевич (1870 —?) – окончил Николаевскую академию Генштаба (1896). По окончании академии – на должностях Генштаба. Участник китайской кампании (1900–1901), Русско-японской и Первой мировой войн. Заведующий мобилизационной частью Главного интендантского управления (с 1910), помощник Главного интенданта Военного министерства (с 1911). Генерал-лейтенант (1916). С 20 марта 1916 г. – главный полевой интендант Ставки Верховного главнокомандующего (Могилев).


[Закрыть]
.

Протопресвитер военного и морского духовенства, Георгий Шавельский{70}70
  Шавельский Георгий Иванович (1871–1951) – православный священник, протопресвитер армии и флота при Ставке Верховного главнокомандующего (1914–1917), после революции – в Добровольческой армии на юге России, затем эмигрировал. Автор воспоминаний.


[Закрыть]
.

При Особе Его Величества:

Великий князь Георгий Михайлович{71}71
  Георгий Михайлович (Георгий, 1863–1919) – вел. князь, внук императора Николая I, двоюродный дядя императора Николая II. Женат был с 1900 г. на Марии Георгиевне, принцессе греческой, дочери своей двоюродной сестры вел. княгини Ольги Константиновны и имел от брака двух дочерей. Генерал-адъютант (1909) Свиты императора Николая II, генерал от инфантерии. Участник Первой мировой войны. Состоял при Ставке Верховного главнокомандующего, ездил с особой миссией в Японию (1915–1916). Управляющий Русским музеем императора Александра III. Почетный член Императорского географического общества. Расстрелян большевиками 28 января 1919 г. в Петропавловской крепости. Канонизирован РПЦЗ.


[Закрыть]
.

Генерал-адъютант Николай Иудович Иванов.

Военные агенты:

Великобритании, генерал Вильямс{72}72
  Вильямс (Уильямс) Джон Хэнберн (1859–1946) – британский бригадный генерал, начальник английской военной миссии при Ставке Верховного главнокомандующего в России (1914–1917), позднее – руководитель отдела по делам британских военнопленных. Автор мемуаров.


[Закрыть]
.

Франции, генерал Манжен{73}73
  Манжен Шарль Мари Эммануэль (1866–1925) – французский генерал, в 1916–1917 гг – начальник французской военной миссии при Ставке Верховного главнокомандующего (Могилев), Командующий 10-й французской армией во второй половине 1918 г. Член Высшего совета с 1920 по 1925 г. Начальник французской миссии при Главнокомандующем Русской армией генерале Врангеле с марта по июль 1920 г.


[Закрыть]
.

Бельгии, генерал барон де Рыккель{74}74
  Рыккель – правильно: Риккель де Луи Дезире Юбер (1857–1922) – барон, бельгийский генерал-лейтенант артиллерии (1916), глава бельгийской военной миссии при Царской Ставке (Могилев). Часто становился предметом шуток. Цесаревич Алексей его очень любил и называл «папаша де Риккель» или «господин довольно толстый». Кавалер орденов: Короны; Большого Креста св. Станислава; Почетного легиона Франции. В октябре 1918 года вернулся на родину в Гавр, получив должность военного губернатора западной Фландрии (февраль 1919). Написал воспоминания о службе при Императорском дворе и защите Бельгии в Первой мировой войне, которые были изданы в 1920 г. объемом 411 страниц. В свою очередь образ генерала нашел отражение во многих мемуарах в России. Так, например, протопресвитер русской армии и флота Георгий Шавельский делился воспоминаниями: «Генерал Риккель всегда сидел против Наследника по другую сторону стола и между ними постоянно происходила пикировка. Риккель начинал гладить свой большой живот, показывая глазами Наследнику: у тебя, мол, такого «благоутробия» нет. Наследник тоже начинал разглаживать свой животишко. «Non, non? non», улыбаясь, отвечает Риккель» (Шавельский Г. И. Воспоминания. Т. 1. М., 1996. С. 365).


[Закрыть]
.

Сербии, полковник Леонткевич{75}75
  Леонткевич – полковник, в 1916–1917 гг. глава Сербской военной миссии при Царской Ставке (Могилев).


[Закрыть]
.

Италии, помощник военного агента полковник Марсенго{76}76
  Марсенго – полковник, помощник военного агента Итальянской военной миссии при Царской Ставке (Могилев).


[Закрыть]
, и другие, фамилии которых не припомню.

Главнокомандующие фронтами:

Наместник Е. И. В. на Кавказе и главнокомандующий Кавказской армией великий князь Николай Николаевич{77}77
  Николай Николаевич (младший, Николаша; 1856–1929) – вел. князь, внук императора Николая I, двоюродный дядя Николая II. Генерал-адъютант Свиты императора (1894), генерал от кавалерии (1901), председатель Совета государственной обороны (1905–1908), командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа (1905–1914). В начале Первой мировой войны и после отречения от престола Николая II являлся Верховным главнокомандующим (20.07.1914 – 23.08.1915; 2 – 11.03.1917). Награжден орденом Св. Георгия 3-й ст. (за взятие Львова в 1914 г) и орденом Св. Георгия 2-й ст. (за взятие Перемышля в 1915 г.). Смещен с поста Верховного главнокомандующего Николаем II в связи с рядом неудач на фронте. Главнокомандующий Кавказской армией и наместник царя на Кавказе (24.08.1915 – 1.03.1917). После Февральской революции находился в ссылке в имении Дюльбер (Крым). В конце марта 1919 г. эмигрировал, проживал в Италии. С 1922 г. поселился на юге Франции, с 1923 г. – в Шуаньи (под Парижем). С декабря 1924 г. принял от барона П. Н. Врангеля руководство жизнью всех русских военных зарубежных организаций, которые к этому времени оформились в Русский общевойсковой союз (РОВС). Среди части белой эмиграции считался главным претендентом на Российский Престол. Скончался 5 января 1929 г. в Антибе (Франция), похоронен в русской церкви г. Канны.


[Закрыть]
.

Его помощник и командующий Кавказской армией, генерал Николай Николаевич Юденич{78}78
  Юденич Николай Николаевич (1862–1933) – из дворян. Службу начал в л. – гв. Литовском полку. Участник Русско-японской войны. Генерал-майор (1905). Командир 2-й бригады 5-й стрелковой дивизии (1905–1907). Имел ранение. Кавалер золотого оружия. Генерал-лейтенант (1912). Начальник штаба Кавказского военного округа (1913–1914). Генерал от инфантерии (1915). Командующий Кавказской армией (24.01.1915 – 3.03.1917). Георгиевский кавалер. Участник Белого движения. После провала наступления на Петроград (1919) эмигрировал из России. Умер в Каннах и похоронен в Ницце (Франция).


[Закрыть]
.

Главнокомандующие:

Северным фронтом – генерал-адъютант Николай Владимирович Рузский{79}79
  Рузский Николай Владимирович (1854–1918) – генерал-адъютант Свиты императора, генерал от инфантерии. С августа 1915 г. по апрель 1917 г. командующий Северным фронтом. Георгиевский кавалер. В Ставке генерала Рузского в Пскове 2 марта 1917 г. императором Николаем II был подписан акт об отречении от престола, что было осуществлено под непосредственным давлением и при поддержке военных деятелей. Давал интервью об отречении Государя журналисту В. Самойлову, которое было опубликовано в газете «Русская Воля» (№ 2 от 7 марта 1917). После начала проведения Временным правительством в жизнь выборного начала в армии Рузский в апреле 1917 г. подал в отставку и уехал в Кисловодск. Отказался от участия в Гражданской войне. В октябре 1918 г. в числе заложников «красного террора» убит в Пятигорске.


[Закрыть]
.

Западным – генерал-адъютант Алексей Ермолаевич Эверт{80}80
  Эверт Алексей Ермолаевич (1857–1926) – генерал-адъютант Свиты императора, генерал от инфантерии, участник Русско-японской и Первой мировой войн. С августа 1915 г. главнокомандующий армиями Западного фронта. В марте 1917 г. уволен в отставку. Жил в Смоленске, затем в Верее, занимаясь пчеловодством. Подвергался аресту большевиков. Умер в г. Верее 10 мая 1926 г. По другим сведениям, был арестован и убит конвоирами.


[Закрыть]
.

Юго-Западным – генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов{81}81
  Брусилов Алексей Алексеевич (1853–1926) – из дворян, выходцев Речи Посполитой. Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Генерал от кавалерии (1912), помощник командующего войсками Варшавского военного округа (1912–1913). С начала Первой мировой войны командовал 8-й армией, отличившейся в Галиции. Генерал-адъютант (1915) Свиты императора Николая II. Главнокомандующий Юго-Западным фронтом (17 марта 1916 – май 1917), провел успешное наступление (Брусиловский прорыв) на фронте, пользовался популярностью в войсках. В начале Февральской революции выступил за отречение Николая II от престола. Верховный главнокомандующий (22.05–19.07.1917), затем военный советник в распоряжении Временного правительства. После Октябрьского переворота проживал в Москве и придерживался нейтралитета. В 1920 г. поступил на службу в Красную армию, занимал должности председателя Особого совещания при Главнокомандующем всеми вооруженными силами Республики, главного военного инспектора коннозаводства и коневодства, инспектора кавалерии РККА, а с марта 1924 г. состоял для особых поручений при РВС СССР. Умер в Москве. Автор воспоминаний.


[Закрыть]
.

Румынским – генерал Владимир Викторович Сахаров{82}82
  Сахаров Владимир Викторович (1853–1920) – из дворян, генерал от кавалерии (1908). Участник Русско-турецкой кампании (1877–1878), похода в Китай (1900–1901) и Русско-японской войны (1904–1905). Кавалер золотого оружия. В начале Первой мировой войны командовал 11-м армейским корпусом, участвовал в Галицийской битве, награжден орденом св. Георгия 3-й ст. Командующий 11-й армией (1915–1916), участник Брусиловского наступления. После крушения румынской армии был направлен в Румынию, где командовал Румынским фронтом (1916–1917). После революции отстранен, проживал на юге России в Крыму. Расстрелян «зелеными» близ Карасубазара.


[Закрыть]
.

Начальник Главной санитарной и эвакуационной части, Его Императорское Высочество принц Александр Петрович Ольденбургский{83}83
  Ольденбургский Александр Петрович (Алекс; 1844–1932) – принц, с 1868 г. был женат на Евгении Максимилиановне, принцессе Лейхтенбергской. Имел двух сыновей – Петра и Константина. Генерал от инфантерии по гвардейской пехоте (1895), командующий гвардейским корпусом (1885–1889), член Государственного совета. Генерал-адъютант Свиты императора Николая II. В годы Первой мировой войны занимал должность Главноначальствующего санитарной и эвакуационной частью. После революции эмигрировал, скончался во Франции.


[Закрыть]
.

Туркестанский генерал-губернатор, генерал-адъютант Алексей Николаевич Куропаткин{84}84
  Куропаткин Алексей Николаевич (1848–1925) – генерал от инфантерии (1900), генерал-адъютант (1902), военный министр (1898–1904), главнокомандующий во время Русско-японской войны (1904–1905), в которой проявил нерешительность и пассивность. Участник Первой мировой войны. С февраля 1916 г. – командующий войсками Северного фронта, успехов не проявил. С июля 1916 г. назначен Туркестанским генерал-губернатором. После революции отошел от дел, отказался вступить в Белое движение. Основал в селе Шешурино Псковской области сельскую школу, в которой работал учителем. По некоторым сведениям, 16 января 1925 г. убит бандитами. Его дневники хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА). Автор военно-исторических и военно-географических работ.


[Закрыть]
.

Генералы Клембовский, Лукомский, Кондзеровский – ближайшие помощники генерала Алексеева, – все это умные, толковые люди, известные генералы Генерального Штаба, работали свое дело усердно и вообще Ставка была поставлена твердо.

Гарнизон Ставки состоял из следующих частей:

1. Георгиевский Батальон, сформированный для охраны Ставки во время войны и составленный исключительно из раненых Георгиевских кавалеров; это были избранные по своим заслугам люди. Командовал ими генерал-майор Пожарский{85}85
  Пожарский – генерал-майор, командир Георгиевского батальона, созданного для охраны Царской Ставки (Могилев). Георгиевский кавалер.


[Закрыть]
, тоже Георгиевский кавалер, видный, прекрасный боевой командир. Все офицеры, подобно солдатам – раненые и Георгиевские кавалеры. По своему виду, по своей безукоризненной службе Георгиевский Батальон являлся превосходной частью. Люди одеты были в красивую форму с Георгиевскими цветами. Нельзя было не любоваться часовыми, стоявшими у подъезда Государя, командами, караулами этого Батальона, встречавшимися по городу.

2. Одна очередная сотня Конвоя Его Величества. Казаки-Конвойцы несли свою обычную службу внутренних постов во дворце Государя. В Ставке постоянно находился командир Конвоя С. Е. В. генерал-майор граф Александр Николаевич Граббе – граф Никитин и очередные офицеры дежурной Сотни. Внешний вид Конвойцев и их выправка обращали на себя внимание в особенности иностранцев, всегда поражавшихся и нарядностью формы и красотою кавказских казаков.

3. Одна (кажется) дежурная рота Сводного Его Величества полка. Люди этой части отличались превосходной выправкой и очень внимательной дворцовой службой. Командир полка С. Е. В. генерал-майор Ресин{86}86
  Ресин Алексей Алексеевич (1866–1933) – генерал-майор Свиты императора, с 14 августа 1914 г. командир Гвардейского Собственного Е. И. В. Сводного пехотного полка в Царском Селе. В дни Февральской революции принимал меры по защите царской семьи в Александровском дворце от мятежников.


[Закрыть]
находился постоянно в Царском Селе, а в Ставку поочередно командировался один из старших полковых штаб-офицеров и офицеры дежурной роты.

4. Несколько команд Собственного Его Величества ж. – дорожного полка, обслуживавших технически Императорские поезда во время их движения и в Ставке.

Командир полка генерал-майор Сергей Александрович Цабель держал свою часть в отличном виде.

Затем была противу-аэропланная батарея и, насколько помнится, строевых частей больше не было, если не считать автомобильной роты, обслуживавшей во все время войны огромный гараж Ставки. Командир роты капитан Вреден{87}87
  Вреден – капитан, командир автомобильной роты по обслуживанию технической части Царской Ставки в 1916–1917 гг. в Могилеве.


[Закрыть]
умело вел свое трудное дело.

Гарнизон был невелик, но находился в полном и блестящем порядке.

Писарские и нестроевые команды особенно разрослись, и потребность в писарях значительно возросла и расширилась.

Все части и команды были размещены в казармах и других помещениях, содержались прекрасно и положительно гордились, что они служат в Царской Ставке при Государе Императоре.

А все-таки, при всех этих кажущихся благоприятных условиях жизни и работы Ставки, уже с первых часов приезда туда Государя чувствовалась некоторая неуверенность в ближайших событиях, но не в смысле военного порядка в самой Ставке, а в общей государственной жизни России.

Определенно об этом говорили редко, но в полусловах, в замечаниях сказывалось беспокойство.

Вечером, после обеда, который ничем не отличался от предыдущих Высочайших обедов, я отправился на телефонную станцию для переговора через Царское с Петроградом. Телефонист мне передал, что только окончился разговор Государя (из Его кабинета) с Императрицей в Царском, длившийся около получаса.

По телефону узнал, что сегодня 24-го февраля в Петрограде были волнения на Выборгской стороне. Толпы рабочих требовали хлеба и было несколько столкновений с полицией, но все это сравнительно скоро успокоилось. В Петрограде многие не верят в искренность этих требований и считают подобное выступление за провокацию, выражавшую общее недовольство Правительством. Передали также, что на завтра ожидаются гораздо большие волнения и беспорядки. Войска получили приказ оставаться в казармах и быть готовыми к немедленному выступлению по требованию властей. Я обещал переговорить на следующий день вечером, чтобы узнать, что произошло в Петрограде за день. В этот вечер я узнал, что поступившие телеграммы также ничего радостного не сообщили.

Могилев

Суббота, 25-го февраля{88}88
  Император Николай II кратко записал 25 февраля в дневнике: «Встал поздно. Доклад продолжался полтора часа. В 2 ? заехал в монастырь и приложился к иконе Божией матери. Сделал прогулку по шоссе на Оршу. В 6 ч. пошел к всенощной. Весь вечер занимался» (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 265).


[Закрыть]
.

Уже с утра в Ставке стало известно, что волнения в Петрограде приняли широкие размеры. Толпы появились уже на Невском у Николаевского вокзала, а в рабочих районах, как и вчера, народ требовал хлеба и стремился производить насилия над полицией. Были вызваны войска, занявшие площади, некоторые улицы. Революционное настроение масс росло. Государственная Дума с Родзянко во главе предъявляла Правительству новые настойчивые требования о реорганизации власти. Все эти тревожные сведения достигли Могилева отрывочно и определенных сообщений о мероприятиях, принятых властями для подавления беспорядков в Столице, – не было.

Меня интересовал вопрос, как относятся в Ставке к Петроградским событиям. Здесь были лица, которые, в силу своего высокого служебного положения, должны были ясно определить картину начавшихся революционных выступлений. Таких людей в Ставке было двое – и оба они близко стояли к Государю и обязаны были отозваться на Петроградские события и понять весь их ужас. Это генерал-адъютант М. В. Алексеев и Дворцовый Комендант генерал Воейков. Генерал Алексеев пользовался в это время самой широкой популярностью в кругах Государственной Думы, с которой находился в полной связи. Он был надеждой России в наших предстоящих военных операциях на фронте. Ему глубоко верил Государь. Высшее Командование относилось к нему с большим вниманием. На таком высоком посту редко можно было увидать человека, как генерал Алексеев, к которому люди самых разнообразных партий и направлений относились бы с таким доверием. Уже одно то, что его называли по преимуществу Михаил Васильевич, когда о нем упоминали, говорит о всеобщем доброжелательном отношении к нему. При таком положении генерал Алексеев мог и должен был принять ряд необходимых мер, чтобы предотвратить революцию, начавшуюся в разгар войны, – да еще в серьезнейший момент, перед весенним наступлением нашим. У него была вся власть. Государь поддержал бы его распоряжения. Он бы действовал именем Его Величества. Фронт находился в его руках, а Государственная Дума и ее прогрессивный блок – не решились бы ослушаться директив Ставки. К величайшему удивлению, генерал Алексеев не только не рискнул начать борьбу с начавшимся движением, но с первых же часов революции выявилась его преступная бездеятельность и беспомощность. Как это случилось, – понять трудно.

Дворцовый Комендант генерал В. Н. Воейков благодаря своему положению должен был хорошо знать, что происходит в столице{89}89
  Дворцовый комендант В. Н. Воейков позднее об этих днях писал в воспоминаниях. См. раздел: «Приложения».


[Закрыть]
. От Министерства Внутренних Дел и от своих агентов он имел сведения о политическом движении. Ему открыты были все пути, и он обязан был неуклонно и настойчиво добиваться мероприятий для прекращения начавшихся волнений. А между тем Воейков, прибыв с Государем в Ставку накануне революции, не обращал внимания на надвигавшиеся события и занимался личными, пустыми делами, вроде устройства квартиры для своей жены, которую ожидал на днях в Могилеве и для которой был нанят дом. Я не могу понять – неужели он не верил, что положение так грозно, и надо безотлагательно принимать меры, тушить занимавшийся пожар. Должен, однако, сказать, что в этот день (25-II) Воейков, видимо, все-таки тревожился, ходил весь красный с широко раскрытыми глазами, меньше буфонил, но никто из нас не слыхал ни о каких серьезных с его стороны распоряжениях.

Генерал Алексеев и генерал Воейков получали известия из Петрограда, совещались, докладывали обо всем Государю, но они, единственные, которые могли сокрушить мятеж, – никаких мер не принимали.

Государь, вероятно, и не все знал, так как он был совершенно спокоен и никаких указаний не давал.

Генерал Воейков вообще не пользовался большим авторитетом в глазах Государя, в делах широкого государственного значения, но при начавшейся революционной смуте, угрожавшей Царскому Дому, он мог и был обязан настоять на решительных мероприятиях в том виде, в каком это требовалось обстоятельствами. Надо было спасать положение и, может быть, сделать необходимые уступки, весьма срочные и толковые, дабы сохранить порядок.

Весь мой вечер прошел в продолжительных беседах с С. П. Федоровым, К. Д. Ниловым и бароном Штакельбергом. Грустное сознание, что ничего не делается для восстановления порядка, что все как-то опустили руки и словно боятся проявить необходимую твердость власти, – это чувство слабости и беспомощности, – охватывало и нас.

Любопытно отметить, что безусловно вся Свита и состоящие при Государе признавали в это время неотложным согласие Государя на ответственное министерство и переход к парламентарному строю.

Генерал-адъютант Нилов, князь Долгорукий, граф Фредерикс и другие находили, что эта мера упрочила бы положение Царской фамилии в России и могла бы внести успокоение в страну.

Внешняя жизнь Могилева – прежняя. Спокойно и тихо на улицах. Государь выезжал на прогулку, были Высочайшие завтраки и обеды, а все остальное время Его Величество занимался в Своем кабинете, принимал графа Фредерикса, генерала Воейкова, генерал-адъютанта Алексеева; утром того же дня происходил обычный доклад по генерал-квартирмейстерской части.

Государь внимательно следил за сведениями, полученными с фронта за истекшие сутки, и удивлял всех Своей памятливостью и вниманием к делам.

В субботу легли все поздно и заснули неспокойно. Его Величество еще долго не ложился, занимаясь в Своем кабинете.

Могилев

Воскресенье, 26-го февраля{90}90
  Император Николай II кратко записал 26 февраля в дневнике: «В 10 час. пошел к обедне. Доклад кончился вовремя. Завтракало много народа и все наличные иностранцы. Написал Аликс и поехал по Бобр [уйскому] шоссе к часовне, где погулял. Погода была ясная и морозная! После чая читал и принял сен. Трегубова до обеда. Вечером поиграл в домино» (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 265).


[Закрыть]
.

Государь был у обедни. Церковь переполнена молящимися – генералами, офицерами, командами солдат и простыми прихожанами. Свита Его Величества, генерал-адъютант Алексеев, генерал Кондзеровский – находились в храме. Служил протопресвитер Георгий Шавельский{91}91
  Протопресвитер Георгий Шавельский позднее писал в воспоминаниях: «25 февраля за завтраком я в последний раз видел своего Государя.
  После приезда Государя в Ставке начали усиленно говорить о готовящихся каких-то серьезных мерах, в связи с работой Думы. Поговаривали о роспуске Думы, об усилении административных строгостей и пр. Предполагая, что подобные разговоры идут и на фронте, и что в Пскове меня начнут осаждать разными вопросами и расспросами, насколько можно придавать значение таким разговорам, я перед своим отъездом старался узнать у ген. Воейкова, проф. Федорова и других лиц Свиты: не готовится ли в государственном управлении что-либо серьезное и неожиданное. Они уверяли меня, что все разговоры не имеют решительно никакого основания. И я, успокоенный ими, вечером 25-го февраля выехал из Ставки в Псков через ст. Дно» (Шавельский Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Т. 2. М., 1996. С. 286).


[Закрыть]
.

После обедни Государь прошел на доклад в генерал-квартирмейстерскую часть, который продолжался недолго. Никаких важных событий за субботу не произошло, и вести от союзных армий были также спокойного характера.

На завтраке по случаю воскресенья много приглашенных: все наличные иностранцы, т. е. не только военные агенты, но и их помощники. Государь обходил всех, здоровался и довольно долго беседовал с Английским генералом Вильямс{92}92
  Генерал Вильямс позднее вспоминал об этом дне: «Я заговорил с Его Величеством о моем давно запланированном визите в Румынию. Мне предстояло посоветоваться с Алексеевым (который, поправив здоровье, уже вернулся к своим обязанностям) по ряду вопросов касательно тамошнего штаба российских войск. Прощаясь, Император пожелал мне доброй ночи и спросил меня с особым ударением: “Вы твердо решили ехать в Румынию?” Я ответил: “Да, сэр”, – удивляясь его вопросу» (Государь на фронте. Воспоминания. М., 2012. С. 151).


[Закрыть]
, которого ценил как высоко порядочного человека, толкового и дельного военного агента.

Среди присутствовавших на завтраке шли разнообразные разговоры о печальных событиях в Петрограде, но, по внешности, это был обычный Царский воскресный завтрак.

Около двух часов Государь с Воейковым, графом Граббе, герцогом Лейхтенбергским и профессором Федоровым поехал по Бобруйскому шоссе на прогулку и вышел около часовни в память 1812-го года и гулял там не более часа. Мне передавали, что Его Величество не поднимал никаких вопросов о происходящих событиях и вообще почти не разговаривал ни с кем и задумчиво гулял по лесной дорожке.

Однако уже с утра Государя глубоко заботили события в столице. Он не раз беседовал о них с графом Фредериксом, с Воейковым, Алексеевым, Ниловым и другими более близкими Ему людьми. Государь говорил, что Его тревожат отрывочные известия, получаемые из Царского, что Он волнуется за Петроград, за Императрицу и всю семью, тем более, что Наследник хворает корью.

Ближайшим попечителем и, так сказать, охранителем Государыни и детей в Царском в это время был обер-гофмаршал генерал-адъютант граф Павел Константинович Бенкендорф. Это разумный, спокойный, выдержанный и в высшей степени благородный человек, глубоко преданный Их Величествам и всей семье. На него и надеялся Государь, ибо никого других лиц опытных не находилось в Царском Селе в эти дни. Вновь назначенный помощником дворцового коменданта генерал Гротен{93}93
  Гротен Павел Павлович (1870–1962) – генерал-майор Свиты императора, командир л. – гв. Конно-гренадерского полка. В 1916–1917 гг. при отъезде В. Н. Воейкова в Ставку временно замещал его в Царском Селе, выполняя обязанности дворцового коменданта.


[Закрыть]
мало знаком был еще с дворцовой службой.

В Царском, конечно, имелся огромный штат дворцовых служащих, конвой Его Величества, сводный Его Величества полк, но всеми людьми надо было руководить в наступившие критические часы.

В самом Петрограде, где уже шли беспорядки, не было заметной авторитетной власти, не было имени, которое знали бы народные массы. Командующий Петроградскими войсками генерал Хабалов{94}94
  Хабалов Сергей Семенович (1858–1924) – генерал-лейтенант (1910), военный губернатор Уральской области, наказной атаман Уральского казачьего войска. С 13 июня 1916 г. назначен главным начальником, а с 5 по 28 февраля 1917 г. – главнокомандующим Петроградским военным округом. Участвовал в подавлении мятежных выступлений в столице; 28 февраля арестован и заключен в Петропавловскую крепость; в сентябре Временным правительством освобожден из заключения, после чего эмигрировал.


[Закрыть]
ничем не заметный генерал, а имя министра внутренних дел Протопопова стало ненавистно Петрограду и всей России. Государь все это вероятно понимал, но сам никаких указаний не давал и словно мирился со всем тем, что происходило. Чувствовалось, что от Него указаний и директив не будет и в эти тяжелые минуты надо было помогать Его Величеству, а не ждать инициативы от измученного Царя. Хотелось верить, что эту законную помощь, верное служение присяге своему Императору даст прежде всего Его начальник штаба. Его генерал-адъютант Алексеев, все знавший, со всеми сносившийся и пользовавшийся, как я уже говорил, полным доверием Верховного Главнокомандующего.

Но этого не случилось. Не попытался также придти на помощь Государю и его дворцовый комендант, не проявив никакой деятельности в это тяжелое время. Воейков не сумел задержать измену Государю и прекратить начавшуюся революцию в то время, когда можно было многое еще сделать.

После обеда Его Величество принял у себя в кабинете сенатора Трегубова{95}95
  Трегубов Сергей Николаевич (1866 – позднее 1940) – юрист, профессор Военно-Юридической академии, прокурор Петербургского окружного суда, старший юрисконсульт Министерства юстиции. Сенатор, с 1915 г. – директор 1-го департамента Министерства юстиции. В сентябре 1916 г. – консультант по военно-судебным вопросам в Царской Ставке (Могилев), помощник генерал-адъютанта Алексеева по гражданской части. После революции эмигрант.


[Закрыть]
, помощника генерал-адъютанта Алексеева по гражданской части, с докладом, касающимся событий данной минуты. Государь долго беседовал с этим неглупым пожилым судебным деятелем, не возражал Трегубову, но твердых личных указаний не дал.

Государь, окруженный своей свитой, своим штабом, находившимся здесь в Царской Ставке великим князьями Борисом Владимировичем, Сергеем и Александром Михайловичами, был страшно все-таки одинок. У Него не было людей, которые понимали бы сложную, чистую Его душу. Не было людей, которые имели бы особый вес в глазах Государя. Ко всем «своим» Его Величество относился ласково, внимательно, ценил их преданность, но при большом уме Государя Он ясно понимал окружавших Его ближайших лиц и сознавал, что они не советчики Ему. Государь привязан к графу Фредериксу за его благородный характер, честность, за долгую преданность Своему Дому, но он понимал, что министр двора старец 78 лет, с которым трудно поделиться мыслью по государственным делам и задачам России. Государь хорошо относился к Нилову, верил ему, но Его Величество не мог устранить в себе некоторого шутливого отношения к характеру своего флаг-капитана за его горячность. Государь ценил Нилова просто как прямого честного служаку. К Воейкову Государь относился доверчиво как к распорядительному дворцовому коменданту, бодрому, веселому человеку, хорошему хозяину, но, конечно, Его Величество чувствовал, что Воейков не советчик в государственных делах, и особого значения ему не придавал. Та ирония, с которой относились к Воейкову все окружающие, это прозвище «Кувака» за его торговлю водой, понималась Государем. Что касается всех остальных: князя Долгорукого, Нарышкина и других, то это были просто для Царя хорошие, приличные люди и больше – ничего.

Для Государя было величайшее горе, что с Ним в эти страшные дни не было Его истинного и единственного друга – Императрицы Александры Федоровны. Продолжительная тяжелая политическая обстановка, волнение за семью произвели на Государя в эти дни положительно переворот в Его душевных силах. Он стал как бы придавлен событиями и словно не отдавал себе отчета в обстановке и как-то безразлично стал относиться к происходившему.

«Неужели уже ничего нельзя сделать, – говорил я С. П. Федорову, – неужели нельзя найти человека, которого мог бы послать Государь в Петроград для водворения порядка и обеспечения от случайностей Царской Семьи. Мне кажется, такой человек есть в Ставке, это генерал-адъютант Иванов, герой настоящей войны. Имя его известно всей России, и если Николай Иудович немедля отправится в Петроград и Царское, то, может быть, еще спасет положение». С.П. согласился, и мы на завтра, 27-го февраля, решили отправиться к Иванову, сообщить наши мысли и, если он их одобряет, то и просить его доложить Государю о его желании отправиться в Петроград и принять командование над войсками столицы для водворения порядка.

Ни вчера, ни сегодня не было уже возможности переговорить с Петроградом, так как телефон все время был соединен с кабинетом Его Величества в Ставке для переговоров с Царскосельским дворцом.

Я ждал с нетерпением завтрашнего дня, дабы скорей переговорить с генерал-адъютантом Ивановым.

Могилев

Понедельник, 27-го февраля{96}96
  Император Николай II кратко записал 27 февраля в дневнике: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия! Был недолго у доклада. Днем сделал прогулку по шоссе на Оршу. Погода стояла солнечная. После обеда решил ехать в Ц [арском] С [еле] поскорее, и в час ночи перебрался в поезд» (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 265).


[Закрыть]
.

Ночью в Ставке получены определенные известия, что в Петрограде начался солдатский бунт и правительство бессильно водворить порядок. Я видел М. В. Алексеева; он был очень встревожен и сказал: «Новые явления – войска переходят на сторону восставшего народа».

Как на причину быстрого перехода войск на сторону бунтовавших рабочих и черни указывали в Ставке на крайне неудачную мысль и распоряжение бывшего военного министра Поливанова{97}97
  Поливанов Алексей Андреевич (1855–1920) – из дворян. Помощник военного министра с правами товарища министра (14.04.1906 – 24.04.1912). В 1907–1911 гг. поддерживал тесные отношения с лидером октябристов А. И. Гучковым. Генерал от инфантерии (1911), член Государственного совета (1912–1915), военный министр (1915–1916). После Октябрьского переворота большевиков – в РККА, был назначен в состав советской делегации для переговоров с поляками, но во время которых умер от тифа в Риге. По другой версии – застрелился, не выдержав позорных условий мира с Польшей. Автор воспоминаний и дневников.


[Закрыть]
держать запасные гвардейские батальоны в самом Петрограде в тысячных составах. Были такие батальоны, которые имели по 12–15 тысяч. Все это помещалось в скученном виде в казармах, где люди располагались для спанья в два-три и четыре яруса. Наблюдать за такими частями становилось трудно, не хватало офицеров, и возможность пропаганды существовала полная. В сущности эти запасные батальоны вовсе не были преображенцы, семеновцы, егеря и т. д. Никто из молодых солдат не был еще в полках, а только обучался, чтобы потом попасть в ряды того или другого гвардейского полка и получить дух, физиономию части и впитать ее традиции. Многие из солдат запасных батальонов не были даже приведены к присяге. Вот почему этот молодой контингент так называемых гвардейских солдат не мог быть стоек и, выйдя 24, 25 и 26 февраля на усмирение беспорядков, зашатался, и затем начался бессмысленный и беспощадный солдатский бунт.

Вместе с тем, однако, получились известия, что некоторые роты, как например Павловского, Волынского, Кексгольмского запасных батальонов, держались в первые два дня стойко.

Удивлялись, что генерал Хабалов не воспользовался такими твердыми частями, как Петроградские юнкерские училища, в которых в это время сосредоточивалось несколько тысяч юнкеров.

Мне передавал генерал Клембовский, что Родзянко прислал телеграмму Государю{98}98
  См. текст телеграммы в разделе: «Приложения». События в Петрограде развивались стремительно. 27 февраля 1917 г. в здании Таврического дворца, в кабинете М. В. Родзянко в 12 часов дня открывается частное заседание Совещания Государственной думы с представителями фракций. На нем оглашается Высочайший Указ Правительствующему Сенату о прерывании заседаний Думы до апреля месяца. В самой Думе трудовик В. И. Дзюбинский, литовский народный социалист Н. С. Янушкевич и прогрессист князь С. П. Мансырев предложили пренебречь этим указом и объявить Думу Учредительным собранием. Однако, как известно, члены Думы вроде бы подчинились повелению царя, но создали Временный комитет Государственной думы (ВКГД), который имел своей первоначальной задачей водворение порядка в Петрограде. Как можно представить себе из повествования событий П. Н. Милюкова, то в третьем часу дня Государственная дума составила Временный комитет, включив в него: М. В. Родзянко (октябриста), В. Н. Львова (центр), П. Н. Милюкова (к.-д.), Н. В. Некрасова (к.-д.), В. А. Ржевского (прогрессиста), А. Ф. Керенского (трудовика, с марта – эсера), В. В. Шульгина (националиста), И. И. Дмитрюкова (октябриста), С. И. Шидловского (октябриста), М. А. Караулова (независимого), А. И. Коновалова (прогрессиста) и Н. С. Чхеидзе (социал-демократа). Стоит отметить, что ряд членов ВКГД входили в состав масонских лож. Связующим звеном их стал А. Ф. Керенский, который был не только членом ВКГД и заместителем председателя Петросовета, но и генеральным секретарем масонского Верховного Совета Великого Востока народов России. Некоторые члены ВКГД при этом, очевидно, руководствовались мыслью, высказанной В. В. Шульгиным: «Может быть два выхода: все обойдется – Государь назначит новое правительство, мы ему и сдадим власть. А не обойдется, так если мы не подберем власть, то подберут другие…» (Шульгин В. В. Дни. Л., 1925. С. 111).


[Закрыть]
, где он настойчиво просит образовать новое правительство из лиц, пользующихся доверием общества. Клембовский не знал и потому не мог мне сообщить, какой ответ послан на эту телеграмму. Обо всем этом я узнал до завтрака, к которому Государь прибыл после обычного, но на этот раз короткого, доклада генерал-адъютанта Алексеева в генерал-квартирмейстерской части.

Государь сегодня заметно более сумрачен и очень мало разговорчив. Граф Фредерикс, Нилов и другие не скрывают своих опасений и боятся революционных переворотов. К. Д. Нилов все повторял свою обычную фразу: «Все будем висеть на фонарях, у нас будет такая революция, какой еще нигде не было».

Генерал Воейков держится бодро, но видимо все-таки волнуется, хотя все же очень занят устройством своей новой квартиры.

После двух часов Государь с дворцовым комендантом и другими лицами свиты ездили на прогулку по Оршанскому шоссе.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30