Дмитрий Цветков.

Предел искушения



скачать книгу бесплатно

– Вечный двигатель торговли, – пробормотал Илья, – нигде от него покоя нет.

Он посмотрел на часы.

«Ого! – стрелки показывали половину восьмого вечера. – Неплохо я подремал».

Илья спешно отправился в ванную комнату, где принял душ, гладко побрился, насухо вытерся большим белым махровым полотенцем, и, соорудив из него набедренную повязку, вышел на балкон. Ощущая лёгкий морской ветерок и нежные прикосновения лучей заходящего солнца, созерцая умиротворяющий южный пейзаж и отдыхающих, неспешно прогуливающихся по улочкам, Илья невольно задумался о планах на вечер. В тот момент ему не хотелось ни забивать себе голову поручением Реболарова, ни гадать о судьбе Косты Симиниди. Журналист решил отложить все дела до завтра, посвятив остаток дня исключительно отдыху и увеселению. Вот только мысли об Элеоноре не выходили из головы.

«Отчаянная женщина!» – с оттенком глубокого внутреннего восхищения подумал Илаев. Он намеревался дождаться в номере прихода Элеоноры, но, немного поразмыслив, засомневался, что она появится.

«Зачем ей это? Она и так из-за меня подставилась! Ведь если с Костой действительно произошло несчастье, то меня начнут искать вместе с сообщницей, которая помогла мне покинуть место происшествия», – Илья грустно вздохнул, но всё же решил посвятить ещё какое-то время ожиданию.

Журналист закурил. Думы об Элеоноре плавно перетекли в череду размышлений об истории и археологии, об Авиценне и его «Книге жизни». Будто обрывки аудиозаписей, в его голове прокрутились слова Бештерова о рецепте бессмертия, якобы поведанном в рукописи; пересказанная Симиниди легенда о человеке с чистой душой, который подарит людям сокровенные знания; разговор со стариком Синеевым, рьяно утверждающим, что рукопись – всего лишь выдумка авантюристов.

Неожиданно для себя Илаев отметил, что пробуждённые Реболаровым эмоции не исчезли. Журналист чувствовал тепло того почти угасшего огонька, что, занявшись вновь, осветил его внутренний мир и звал на поиск истины. Илье показалось, что он испытывает подобие почти позабытых ощущений, которые когда-то побуждали его принимать твёрдые решения и идти к цели, не взирая на преграды, стоящие на пути. Но даже сейчас журналиста одолевали сомнения в правильности своих действий. Илья вообще не был уверен, стоило ли возрождать прежние эмоции.

Он покинул балкон, несколько раз смерил шагами номер, присел на краешек кровати и включил телевизор. Бегло пролистав местные каналы, Илаев остановился на российском, который в тот момент показывал выпуск новостей. Как человек, не единожды участвующий в подготовке репортажей, Илья относился к новостям скептически. Он прекрасно понимал, что преподнести одно и то же событие можно по-разному. Главное – выделить из общего потока информации ключевые моменты, на которых нужно заострить внимание аудитории. И если сделать это профессионально, то абсолютно любое происшествие люди воспримут так, как того требует внешне– и внутриполитическая доктрина.

Илье вспомнилось, как во время небезызвестного осетино-абхазского конфликта 2008 года, находясь в командировке в Германии, он узнал о случившемся из новостей канала СNN.

Илаев знал, что доверять этому источнику не следует, но отдал должное профессионализму заморских СМИ: информация была преподнесена именно так, как следовало. Российские войска представлялись настоящими интервентами, вторгшимися на территорию маленькой Грузии и учинившими там небывалый погром. И естественно, жители тех стран, где транслировался CNN, пропитывались негативным отношением к России.

Вернувшись на родину, Илаев имел возможность наблюдать на российском телевидении прямо противоположную трактовку событий. Причём видеокадры были теми же, что и на враждебном нам канале, а вот комментарии к ним – уже совершенно иными. Соответствующим образом расставленные акценты, сдобренные необходимыми экскурсами в историю, не оставляли телезрителям сомнений в том, что российские войска доблестно выполнили свой интернациональный долг, защитив малочисленные народы Осетии и Абхазии от геноцида со стороны Грузии.

Со временем конфликт, в который были втянуты многие государства, утих – надо заметить, не без помощи СМИ. Информационная война (кстати, этот термин в нашей стране начали широко использовать именно после вышеупомянутых событий), стала мощным рычагом манипуляции в достижении государством своих политических целей.

Именно по этой причине Илья просматривал новости исключительно ради того, чтобы быть в курсе событий – бесстрастно, игнорируя всяческие интерпретации и точки зрения. Выводы он делал самостоятельно, основываясь на собственном понимании международной обстановки и знаниях тех людей, в объективности которых имел возможность неоднократно убедиться. В этот раз Илаев смотрел выпуск новостей в полглаза, не прислушиваясь ни к диктору, ни к корреспонденту, комментирующему видеоряд – ему просто хотелось чем-то отвлечься от томительной неопределённости. Журналист глянул на часы – они показывали половину девятого.

«Чего я жду? – спросил он сам себя, и сам же ответил: – Не придёт она. Не сегодня».

Илья натянул на себя джинсы и футболку. Пред выходом из номера он на минутку задержался у зеркала, чтобы поправить волосы и состроить пару гримас. Взор его упал на рекламный буклет.

«Что ж, от хорошей кухни и живой музыки я, пожалуй, не откажусь», – решил журналист, напоследок окинув критическим взглядом своё отражение.

Пройдя по набережной, – слева ярко-красное солнце нависло над морем, справа сплошным рядом выстроились кафешки, – Илья добрался до нужного ресторана. Снаружи «Олимп» напоминал большой шатёр, укрытый белым плотным материалом. Внутренняя обстановка вполне располагала к приятному времяпровождению: мерцающие повсюду свечи, столики, укрытые расшитыми скатертями, добротные стулья, обтянутые светлой кожей. По периметру террасы были расставлены кожаные диванчики того же оттенка, а в глубине возвышался подиум, с которого доносилась романтичная мелодия в живом исполнении. Илаев сделал заказ и теперь любовался южным закатом.

– Извините, у вас свободно?

На Илью кокетливо смотрела девица, явно пребывающая в приподнятом настроении. Она говорила по-английски, но с характерным русским акцентом. Журналист уже хотел пригласить даму за свой столик, но вместо этого с его языка почему-то сорвалось:

– Извините, я жду… – Илья прервался, опасаясь выдать своим прононсом аналогичное происхождение.

– О, простите, мне показалось, что вы скучаете в одиночестве. Но если вы никого не дождётесь – присоединяйтесь к нам, – она указала в сторону стола, за которым сидели три девушки и двое мужчин лет тридцати. По ассортименту блюд и напитков, выставленных перед ними, было понятно, что компания пиршествует уже давно, и вероятно, подошло время восстановить паритет между полами.

– Благодарю за приглашение, – журналист вежливо кивнул.

Девушка, нисколько не смутившись, широко улыбнулась, довольно резко развернулась на каблуках и разочарованно развела руками, демонстрируя друзьям свою неудачу.

– Все мужики – козлы! – во всеуслышание изрекла она на чистом русском, не обращая внимания на остальных посетителей.

Компания весело расхохоталась.

Тем временем принесли ужин, и Илья принялся оценивать прелести местной кухни.

«И почему я отказался от приглашения? – рассуждал он сам с собой за неимением собеседника. – Неужели старею?».

После плотного ужина и нескольких порций горячительного, Илаев заметно повеселел. Журналист всё чаще бросал взоры в сторону пригласившей его девушки, которая теперь казалась ему куда привлекательнее, чем на первый взгляд. Но он не мог придумать благовидное объяснение своей несостоявшейся встречи. Выставлять же себя в роли одураченного кавалера было неловко. Пока журналист ломал голову, даму позвал на танец молодой человек, чему та несказанно обрадовалась.

Коря себя за излишнюю нерешительность, Илаев опустошил хрустальный графинчик, расплатился по счёту и, слегка удручённый своим одиночеством, покинул заведение. Оказавшись на набережной, он облокотился на декоративное ограждение, отделяющее променад от пляжной линии, и зажёг сигарету. Пока Илья стоял, раздумывая, куда податься дальше, он поймал себя на мысли, что не слишком расположен к веселью. Журналист подошёл к морю и в позе йога уселся на песке.

Морской прибой ласково накатывал на брег и, превращаясь в пушистую белую пену, медленно, с едва уловимым шипением возвращался обратно. Лунный свет отражался в водяной глади широкой дорожкой, сверкающей миллионами ярких искорок, и резко исчезал за линией горизонта во мраке неизвестности.

– Правда, красиво? – раздался за спиной знакомый голос.

Илья не отрывал глаз от ночного моря.

– Журналист, а я уж подумала, что ты надолго застрянешь в компании соотечественников.

Илаев обернулся. Она стояла на песке – босиком, в лёгком белом платье, держа в одной руке сумочку, а в другой босоножки. Ироничная улыбка, слегка волнистые волосы, собранные в хвост с кажущейся небрежностью, цепочка с медальоном на шее и золотой браслет на запястье. Она покачивала сумочкой, притопывала ножкой и смотрела на Илью. В лунном свете она выглядела великолепно. Илья сделал вывод, что она в любых обстоятельствах выглядит великолепно.

– Я ждал тебя, – Илаев встал и подошёл к Элеоноре.

– Ой, журналист, да ты романтик! – Элеонора расхохоталась. – Я хотела составить тебе компанию за ужином, но эта девица опередила меня.

– Я объяснил ей, что жду даму, – немного смущённо ответил Илья, а затем, подняв глаза, настороженно посмотрел на неё. – Так ты знала, что я буду в этом ресторане?

– Конечно, – спокойно ответила девушка, – ведь это я попросила вручить тебе рекламный проспект.

– А к чему такие сложности? – в недоумении воскликнул Илаев. – Ты что, работаешь в AIVD?

– Почему же не в КГБ или ЦРУ? – ван Голланд снова рассмеялась. – Журналист, я историк, а не агент. Но после смерти Косты даже историк сообразит, что тебя станут искать, да и меня заодно.

– Так он что, умер? – Илья почувствовал, как мурашки пробежали по коже.

– Внезапная остановка сердца, вызванная аллергической реакцией на цитрусовые, – Элеонора пристально посмотрела на Илаева.

– Да, но он не ел ничего такого, – Илья потёр рукой лоб, вспоминая блюда, заказанные Симиниди.

– Лимонный сок был добавлен в салат. Я звонила знакомому, у которого есть друзья в полиции. Он мне всё и разузнал, а ещё сказал, что для дачи показаний полиция ищет мужчину, который был с Костой в таверне, и его спутницу, ожидавшую у выхода на автомобиле «Ауди», – ван Голланд подняла голову, городясь своей осведомлённостью.

– Ну так нужно пойти в полицию и всё объяснить…

– Дело в том, что в салат никто из поваров не добавлял лимонный сок. Коста был завсегдатаем этой таверны, и весь персонал прекрасно знал про его аллергию. Поэтому официанты и повара считают, что это сделал ты, – Элеонора наклонилась к Илье и, понизив голос, добавила: – Ты не свидетель, журналист. Ты – подозреваемый.


10

В приморских курортных городах портовая набережная – традиционно самое оживлённое место. Так повелось издревле – с тех времён, когда грузового наземного и воздушного транспорта ещё не было, и торговля между государствами осуществлялась посредством морских сообщений. Корабли, гружённые товарами, причаливали к острову, собирая толпы окрестных жителей, и поскольку Крит географически располагался на пересечении морских путей в Азию, Африку и Европу, его города со временем снискали славу крупных культурных и торговых центров.

Ретимно не был исключением, хоть и не являлся главным городом острова. Сегодня в старый порт уже не заходят большие грузовые суда, но проложенными за тысячелетия тропами, туристы со всех уголков мира по-прежнему стекаются в сердце древнего городка, не позволяя ему остановиться, заставляя его стучать в такт времени.

На набережной сосредоточено несметное количество ресторанов, кафешек, маленьких магазинчиков и всяческих увеселительных заведений, манящих калейдоскопом огней, наперебой зазывающих отдыхающих на всех языках мира оценить именно их неповторимую атмосферу, исключительную кухню или эксклюзивную шоу-программу.

В гавани умиротворённо дремлют, пришвартовавшиеся на отдых рыболовецкие судёнышки и простые вёсельные лодки, элегантные моторные катера и прогулочные кораблики в пиратском стиле. Чинно стоят и роскошные белые яхты, чей внешний облик призван извещать о высоком статусе владельца, а внутреннее убранство надёжно скрыто от недостойных глаз, порождая слухи о немыслимом великолепии.

Слева от гавани расположился старинный замок, служащий когда-то морской крепостью, которая защищала город от вражеских посягательств. Его крепостные стены, возведённые из удивительно плотно притёртых друг к другу каменных блоков, увековечили высочайшее мастерство древних греческих зодчих, величаво возвышаясь над морем и уходя в его пучину у основания.

Побродив среди ярких огней, полюбовавшись звёздным небом, морскими яхтами-красавицами и видами старого города, Илья c Элеонорой остановились в одном из ресторанчиков в самом конце набережной.

– За наше чудесное знакомство! – торжественно провозгласил Илаев, подняв фужер с шампанским.

– Да, уж, – Элеонора, смотрела куда-то вдаль сквозь Илью, – действительно, чудесное.

Они сделали по глотку шампанского, и журналист, не выпуская фужера из руки, спросил:

– Наверное, жалеешь, что посадила меня в свою машину?

– Нисколько, – Элеонора замотала головой.

– Но ведь из-за меня ты…

Она не дала договорить:

– Не думай, что я страдаю благородством, – ван Голланд самоуверенно смотрела на Илью. – Сначала я просто растерялась, ну а теперь считаю, что ты непременно поможешь мне.

– Я?! – задал глупый вопрос Илаев, и чтобы оказаться в ещё более дурацком положении, указал на себя пальцем.

– Именно, – Элеонора была совершенно невозмутима. – Мне не меньше твоего работодателя необходимо найти книгу, и я знаю, что она на острове.

– Но почему ты считаешь, что я буду тебе помогать? – губы Ильи скривились в лёгкой ухмылке.

– Да потому что тебя направил Всеволод Реболаров, а он редко ошибается в выборе.

– Послушай! – Илаев собрался с мыслями. – Я плохо понимаю, что вы затеяли. И если бы ты меня посвятила в суть ситуации, было бы гораздо легче о чём-то рассуждать. Пока же я подумываю просто уехать в Россию, послав куда подальше весь этот исторический цирк.

– Ты не сможешь вот так взять и уехать.

Самонадеянное утверждение историка чуть было не вывело Илью из равновесия, но взяв себя в руки, он продолжил:

– И выбор меня в качестве сыщика, на мой взгляд, не совсем удачный. Я, как бы это тебе объяснить, с недавних пор не горю желанием спасать мир. Мне самому впору обратиться за помощью.

Элеонора немного удивлённо повела бровями.

– Если ты закончил меня разочаровывать, то я попробую ответить на часть твоих вопросов.

– Будь так любезна! – Илаев взглянул на неё и, смягчившись, добавил: – А вообще-то, я ехал в отпуск, и речь шла лишь о маленькой услуге шефу.

Девушка улыбнулась и накрыла своей ладонью покоящуюся на столе руку Ильи.

– Так вот оно что, – она сочувственно покачала головой. – Значит, ты просто хотел отдохнуть. Бедный журналист! Узнаю Всеволода Александровича. Этот тип обладает талантом незаметно втягивать людей в свои аферы.

Она легонько погладила руку Ильи.

– Если я тебя правильно понял, Реболаров знал, что поиски будут не из лёгких? – спросил Илаев.

– Конечно, – спокойно ответила Элеонора. – Разве можно легко получить то, что желает получить любой человек на планете? Видишь ли, и Всеволод Александрович, и я, и Коста, и многие другие уже очень давно пытаются завладеть этой рукописью. Естественно, каждый из нас преследует разные цели, но суть не в этом. То, что найденная книга принадлежит перу именно Авиценны, не вызвало сомнений ни у меня, ни у Косты. Загадочные обстоятельства её исчезновения на первый взгляд попахивают мистикой, но уверяю тебя, что это только иллюзия. Я точно знаю, кто и как выкрал книгу. Как и то, что в данный момент она находится на острове. Но Реболаров запретил мне в одиночку предпринимать попытки заполучить её. Он считает, что с тобой сделать это будет проще и надёжнее, и я с ним согласна. Ты на сто процентов подходишь для этой миссии. И даже если бы я не одобряла выбор шефа, я не стала бы перечить ему. Я знаю, чем эта история может для меня закончиться. А ведь я, несмотря на все мои стремления, всего лишь слабая женщина. Он не простит мне ещё одной ошибки – понимаешь, Илья?

– Что ты имеешь в виду? – Илаев убрал руку из-под ладони Элеоноры.

– Чтобы это понять, нужно хотя бы немного знать Реболарова. Могу сказать одно: он звонил мне перед твоим приездом – предупредить, что на остров прибудет человек по его поручению, – ван Голланд иронично фыркнула, выказывая недовольство явным недоверием со стороны Реболарова. – Он хочет, чтобы именно ты доставил книгу в Москву; более того он строго-настрого приказал следить, чтобы никто кроме тебя не смел прикасаться к ней. Я сначала подумала, что ты агент спецслужбы или кто-то в этом роде, но теперь вижу, что это не так. Но я уверена, что ты, как никто другой, должен быть заинтересован получить этот труд в руки. Прости, но я вчера навела о тебе кое-какие справки.

Элеонора сделала паузу, дав возможность Илье переварить услышанное, и продолжила:

– Посуди сам. Ты – известный журналист, ты обладаешь репутацией человека честного, не склонного к фальсификациям. Тебе можно доверять. У тебя есть необходимый опыт. Могу предположить, ты не попытаешься перепродать подороже то, что может принести тебе всемирную известность. Лично тебе книга ни к чему – она для тебя всего лишь старинная рукопись знаменитого философа, а вот сенсационное интервью, которое ты дашь на пресс-конференции в Москве, на сегодняшний день для тебя гораздо важнее. Ты честно выполнишь поручение, хочешь ты того или нет, и все останутся довольны. Так что, дорогой мой журналист, тебе эта рукопись нужна не меньше, чем твоему заказчику – у тебя свой интерес. И твою депрессию как рукой снимет, когда ты снова обретёшь известность и востребованность.

Илаев внимательно слушал Элеонору и понимал, что она права. Ему, как никогда, сейчас требовалось нечто новое, вдохновляющее, будоражащее воображение. Его действия снова должны были обрести смысл. Выйдя из кабинета Реболарова, журналист определённо воспрянул духом, и, возможно, именно участие в историческом открытии мирового масштаба, окончательно вернуло бы его в строй.

Он отдал должное проницательности Реболарова. Илья даже содрогнулся при мысли о том, насколько могущественным должен быть человек, умеющий манипулировать людьми, не принуждая их, а склоняя действовать в своих же интересах, сообразно внутренним потребностям каждого. Илья вспомнил, что подобный метод привлечения людей описывался в одной из книг Дейла Карнеги. «Тот, кто сможет это сделать, завоюет весь мир», – утверждал американский психолог.

Илаеву сделалось не по себе: в какой-то момент он почувствовал себя марионеткой. Но потом всё же рассудил, что марионеткой управляет невидимый кукловод, дёргая за ниточки и заставляя делать то, что нужно ему; в этой же ситуации выходило так, что интересы Ильи согласовывались с интересами Реболарова. То, что последний сумел это разглядеть, вероятно, было даже к лучшему. Но признаваться в том, что Элеонора оказалась очень близка к истине, журналисту не хотелось.

– Раз уж вы такие проницательные, может быть, тогда расскажешь мне, как я смогу вывезти книгу из страны? – осведомился он.

– Это не твоя забота, – Элеонора беспечно махнула рукой. – Поверь, я сталкивалась с задачами посложнее. В конце концов, у нас есть эксперты, которые ни за что на свете не подтвердят, что это именно рукопись Авиценны. Это тебе как вариант. Но даже если подлинность книги будет установлена, уверяю, что провезти её в Москву не составит труда, тем более что находка была обнаружена нашей группой, а раскопки велись с разрешения властей Греции. Ничего противозаконного мы не совершаем, а все бюрократические процедуры я беру на себя.

Илья ворошил в голове мысли, пытаясь разобраться, где же кроется подвох и есть ли он вообще.

– А какие цели преследуешь ты? – он вопрошающе посмотрел на собеседницу.

– Илья, в этом деле есть много важных для меня вещей. После обнародования открытия я приобрету значительный вес в научных кругах – со всеми вытекающими последствиями. И, конечно, гонорар, который выплатит наш общий знакомый. Ну и, естественно, человеческое стремление к вечной жизни, хотя если быть совсем откровенной, я не очень верю, что информация о ней действительно содержится в этой рукописи, – Элеонора посмотрела куда-то вдаль, задумалась и задала сама себе вопрос: – Почему людям так неохотно верится в лучшее?

– Тогда последнее: у кого сейчас книга? – спросил Илаев.

– Не торопись, журналист, потерпи до завтра. Кстати, ты не собираешься поухаживать за дамой? Мой бокал уже давно пуст, – лицо Элеоноры приняло капризное выражение.

Илья разлил шампанское по бокалам.

– Прости, увлёкся беседой, – он встрепенулся, словно отгоняя роившиеся в голове вопросы. Растерянный вид журналиста позабавил ван Голланд.

– Я прощаю твою оплошность. Но вообще, допрашивать голодную девушку как-то не по-мужски, – она надула губки и обиженно посмотрела на своего спутника.

Больше за столом деловые темы не поднимались. Элеонора шутила, смеялась, задавала Илье вопросы личного и даже слишком личного характера. Деловая женщина и серьёзный историк ван Голланд растворилась в южном вечере, и вместо неё снова появилась непосредственная и очаровательная девушка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8