Дмитрий Билик.

Имперский сыщик: аховмедская святыня



скачать книгу бесплатно

Меркулов кивнул, отвечая на вопрос и одновременно соглашаясь с новыми правилами игры. Ему хотелось сорваться с места и бегом пуститься на улицу, радостно крича и обнимая прохожих. Наказание, которого он так боялся, обернулось карьерным взлетом. И пусть прочие дворяне гнушались работы в полицмейстерстве (оставалось загадкой, по какой причине сюда прибился Михаил Николаевич, поверженный на дуэли), Витольд Львович подобному обстоятельству исключительно обрадовался. Служить Государю Императору, развеять дурную славу о фамилии, делать Моршан и всю Славию чище, расправляясь с преступниками. Что может быть лучше?

– Ваше превосходительство, а что с Михом?

– С кем? – Искренно удивился Муханов.

– Михайло Бурдюков, орчук.

– А… – брови обер-полицмейстера сдвинулись. – По-хорошему, его в острог надо, чтобы не болтал чего лишнего, так не за что. Вышлю, думаю, из Моршана. Да, вышлю, – кивнул он сам себе.

– Ваше превосходительство, столько хлопот будет. И ему, и вам.

– Не понимаю, куда клонишь, Витольд Львович, но ты ежели чего предложить хочешь, то предлагай. Я к инициативам всяким отношусь с интересом. Порой бывает, действительно что дельное скажут.

– Ваше превосходительство, вы поправьте меня, если ошибаюсь. Но титулярному советнику по должности требуется подчиненный. Для разных нужд.

– Ну за этим не беспокойтесь, письмоводителя я тебе выделю.

– Так и не нужно. Мих грамоте обучен, писать умеет. Опять же, силен, надежен, веры православной – с детства в Славии среди людей живет. Слишком много беспокойства будет, если его отсылать. А так и при деле, и под присмотром.

– Орчук в полицмейстерстве? – Изумился Муханов. Поднял голову на портрет Государя Императора, а потом громко расхохотался. – А ведь это будет презабавно. Орчук и сын ссыльного. Уж прости, Витольд Львович, но весьма презабавно. Будь по-твоему. Станет Мих ярыжкой при тебе, точнее уж коллежским регистратором, – новая идея поистине веселила обер-полицмейстера. – Как его там?

– Михайло Бурдюков.

– Решено.

Муханов заскрипел пером, что-то себе записывая.

– Ну а теперь надобно о делах поговорить. Есть одно щекотливое поручение. Не сказать чтобы государственной важности, но и так его оставлять нельзя. Слушай, Витольд Львович. Ты, верно, знаешь, что аховмедцы с дрежинцами, а через них и с нами, объявили перемерие. Делегации прибыли с первыми лицами… Ну и такой карамболь произошел. По пьяной лавочке одного из аховмедцев зарезали. Хорошо хоть прислужника какого-то, а не принца, но и то легче не становится. Надобно разобраться со всем, очень как бы это…

– Тактично, – подсказал Меркулов.

– Вот именно, Витольд Львович, тактично. Я уж сомневаюсь, что там что-то серьезное. Поди, мужик какой дворовой увидел козлоногого и прирезал. Но ты разберись. И магии не гнушайся, пользуйся. Твоего предшественника она часто выручала. Самому этим заниматься несподручно, да и некогда, тут вишь что.

Он сложил газету и хлопнул ладонью по главной странице.

– А где расположилась аховмедская делегация? – Тщетно пытался разглядеть первую полосу вверх ногами Меркулов.

– Так где же им быть.

В Захожей слободе. Адрес Константин Никифорович выдаст. Это мой первый полицмейстер.

– Тогда разрешите откланяться, Ваше превосходительство?

– Экая вы, молодежь, быстрая пошла. Это что ж, Витольд Львович, вы изволите к первым лицам аховмедского королевства в таком виде явиться?

Обер-полицмейстер придирчиво оглядел потертости на мундире своего подчиненного и покачал головой, явно неодобряя общую заскорузлость одежды. Меркулов в этот самый момент было готов провалиться сквозь землю, прямиком до первого этажа, где аккурат в этом самом месте находилась арестанская.

– Ты, Витольд Львович, давай горячку не пори. Съезди к нашему портному. Обшлагов из золотой нити и узорные воротники не гарантирую, но на человека станешь похож. И это… Константин Никифорович!

Дверь открылась, будто покорнейший помощник только и ждал окрика своего начальника, и на пороге появилась высоченная фигура первого полицмейстера города. Еще недавно Константин Никифорович был рядовым исправником в обычном захолустье, но лично Александр Александрович, будучи проездом, его заметил да и перевел в столицу. Положительных качеств у полицмейстера была масса. Самое главное, помимо исполнительности и почти собачьей преданности, Константин Никифорович не пил.

– Голубчик, приказ надобно составить на титулярного советника Меркулова Витольда Львовича. Назначением в приставы следственных дел по особым поручениям… как там дальше?

– Сыскного управления при Моршанском обер-полицмейстерстве, – подсказал полицмейстер.

– Именно. Хотя не приставом, а исполняющим обязанности пристава. Все-таки, надобен хоть какой-то испытательный срок, – постучал Муханов по газете пальцем. – И орчука его…

– Михайло Бурдюкова, – настала пора подсказывать и Меркулову.

– Именно, – вновь согласился обер-полицмейстер, – его личным помощником по четырнадцатому чину. И проследи, чтобы и на Витольда Львовича и на Михайла этого одежду хорошую справили. Чтобы понятно было к какому они ведомству приставлены.

– Будет исполнено, Ваше превосходительство.

– Вот и ладно. А ты, Витольд Львович, что узнаешь, сразу ко мне. И привыкай, у тебя должность особенная, могу и средь ночи с мягких перин выдернуть.

– Не приучен к мягким перинам, Ваше превосходительство, – повеселел к концу разговора Меркулов. Он тут же спохватился, взял себя в руки и закончил, – чуть что, прибуду в самый краткий срок.

– Ну вот, вроде, и договорились. Еще одно, Витольд Львович, ты хоть и у меня в подчинении, однако ж полную защиту я тебе дать не могу. А у тебя теперь недоброхотов вдоволь будет. Семья Дашковых достаточно влиятельна, любому кровь попортить смогут. Поэтому старайся лишний раз особо не выпячиваться. Понимаешь, о чем я?

Меркулов торопливо кивнул.

– Ну вот и ладно. Константин Никифорович, проводи молодого человека, а потом возвращайся. Еще об ограблении потолковать надо.

Полицмейстер кивнул и отошел от двери, приглашая Меркулова пройти вперед. Витольд Львович, довольный как дворник, получивший на чай полугривенник, вместо вполне справедливого наказания обретший неожиданный презент, шагнул вперед, в новую жизнь.


Глава 3, где Мих едет в Захожую слободу и видит много диковинного люду.


Мих повернулся на пятках, пузо втянул и опять не смог скрыть своей радостной улыбки. Вот ведь как бывает: вчера был он Мих – орчук с Никольской, а теперь вон оно что – Ваше благородие, Михайло Терентьич. Скажешь кому – не поверят, однако ж правда. И мундир ему выдали, подумать только, самый настоящий мундир! Даром что ношеный, с какого-то большого и обрюзглого человека – на животе мешком висит, даже ремень не особо помогает, в плечах узок до неприличия, руку повернуть тесно, да все ж мундир. Обуви, правда, не нашлось, сказал портной, что такого размеру у них сроду ни сапогов, ни штиблетов не было. А Витольд Львович, широкая душа, из выделенного ему полицмейстером авансу заказал. Не иначе как на следующей неделе обзаведется Мих и обувкой. Эх, подумать только.

Сначала все опасался. Думал, насмехаются над ним господа, юродствуют. В своей жизни орчук ко многому привык, потому и не злобствовал особо. Это у людей особенность такая – очень они не любят тех, кто непохож на них. Что славийцы и дрежинцы православные, что католической ветви транкльванийцы. Да и как тут поверишь, что всерьез говорят? Коллежский регистратор хоть и самая что ни на есть низкая ступенька, однако ж классный чин. На него первого встречного-поперечного не берут. Нужно заведение учебное заканчивать или, на худой конец, экзамен в программе уездного училища сдавать. А Миха раз – и без всяких предисловий взяли. А это, на минуточку, первый орчук на государственной службе.

– Михайло, ну будет любоваться, – окрикнул его Меркулов.

Орчук нехотя отвел взгляд от залитой солнцем стеклянной витрины с надписью «Императист. Товарищество А. Ралле и КО» и обернулся на новоиспеченного титулярного советника. Витольд Львович тоже преобразился. Только в отличие от Миха двубортный мундир сидел на господине как влитой, будто и дожидался все это время достойного хозяина. Не портила Меркулова даже легкая сутулость, скорее придавая последнему некую загадочность. Мих упрашивал Его благородие купить трость, с какой господа устраивали променад по вечерним улицам Моршана, или пенсне для пущей убедительности, на что титулярный советник ответствовал только одно слово: «Лишнее».

Витольд Львович тем временем уже договорился с извозчиком. Тот несколько недовольно поглядывал на Миха, явно раздумывая о тяжести последнего и надежности рессор своей пролетки, но отказать уже не мог. Новая одежда и чин придали Меркулову ту твердость, которая находится аккурат между самоуверенностью и чиновничьей наглостью.

– Мих, ехать надо, – сурово повторил Витольд Львович, хлопнув себя по бедру свернутой газетой.

Орчук заторопился. Подбежал к экипажу, рьяно взобрался и уселся аж на полтора места. Меркулов чуть подвинулся, благо комплекции он был невнушительной, и раскрыл газету. Извозчик чересчур ретиво хлестнул лошадей, сам на себя раздосадованный за неприятных попутчиков, от которых не смог отказаться, и покатил вперед.

– Эх, день-то чудесный какой, – не мог сдержаться Мих. Даже тесный на груди мундир не удерживал распирающего изнутри чувства.

Витольд Львович глянул на него поверх газеты, призадумался, пожал плечами и вернулся к чтению. Мих покряхтел, посмотрел какое-то время на проносившиеся мимо улицы, а потом искоса стал поглядывать, чем так заинтересовался Его благородие.

«Преступление века! Ограблен Первый императорский музей».

Мих так удивился и вместе тем заинтересовался этим событием, что против своей воли придвинулся к Витольду Львовичу, чуть ли не выталкивая его из пролетки.

– Михайло! – Недовольно встрепенулся Меркулов, ухватившись в последний момент за орчука.

– Прошу прощения, Ваше благородие. Эк я неловок сегодня.

– Ничего, – сложил газету пополам титулярный советник, – и вообще давай уже на ты. Можешь называть меня просто по имени, Витольд.

– Как так можно, Ваше благородие?

– Вот заладил, Ваше благородие, Ваше благородие. Ты пойми, для работы так неудобно.

– И пущай неудобно. Просто странно будет, ежели орчук будет девятому классу тыкать. Не поймут люди. Ежели вам удобно, могу звать господин, вроде как я же к вам лично приставлен.

– Ну хоть так, – согласился Меркулов.

– Ваше бла… господин, а что там про ограбление?

– Ничего особенного, – ответил Витольд Львович, но его задумчивый взгляд говорил ровно об обратном.

Мих допытываться не стал: не хочет говорить, так зачем клещами из него тянуть. Надумает, так скажет. Но все же газетку решил попозже достать и прочитать. Он же теперь по полицейскому ведомству проходит, надо соответствовать.

Пролетка меж тем вкатилась в Захожую слободу и, кряхтя и скрипя, пошла вдоль по набережной. Улицы здесь Мих плохо знал, ибо бывал здесь редко по причине засилия орков. Да и не сказать чтобы сородичей набивалось битком. Однако тут и одного бы хватило. Не любили орки полукровок, а уж если ты христианскую веру принял, да от Орды отрекся…

Вот и теперь смотрел Мих опасливо на редкие широкие юрты, стоявшие обособленно на пустыре для них и предназначенных. Вдруг кто полог откинет да выйдет. Зыркнет злобно, щелкнет ногтем по клыку (это, значит, кочевники так презрение свое выказывали), да рыкнет. Всю веселость и воодушевленность точно ветром сдуло. Но обошлось. Не выбрался никто наружу, не обронил бранного слова, не заметил путников.

А когда в Толмачевский переулок свернули, орчук и вовсе выдохнул. Тут пошли уже дома: эльфийские, найские, катайские, аховмедские, генерийские, транкльванийские и прочие. Дрежинцы, как православные и народ близкий к славийцам, по правам ограничены не были и могли селиться, где захотят.

– Как гоблинарцев много, – тихо заметил Мих.

И то было правдой. Невысокие, самый большой доставал до плеч обычному человеку, тоже зеленые, но не болотного цвета, как орки, а скорее изумрудные, с большими носами и здоровенными ушами. Свой самый главный недостаток – неспособность и невозможность использовать магию, гоблинарцы компенсировали удивительной изобретательностью. Один взрывчатку придумал чудовищной силы. Главное, шнур запалить да укрыться – такой тарарам будет. Другой вообразил молоко кипятить, после чего оно портилось дольше (а ведь и вправду дольше – Мих об прочитанном бабке Клавдии рассказал, охотницы до всякого веселья, она и прокипятила. Вкус стал дрянной, орчуку не понравилось, но с чаем ежели пить или кашу варить – ничего). Третий выдумал, что и орки, и гоблинарцы, и люди произошли от одного предка – дикого существа. И в процессе «эволюции» (Мих слово на удивление легко запомнил, от «эвона, люди, что делается») каждый стал похож на себя и каждый отличия заимел. Но вместе с тем, все мы часть единого целого, от того и полукровки существуют. Церковь, знамо дело, объявила гоблинарца еретиком, а Мих для себя заключил, что жителей туманного острова хлебом не корми, дай какую-нибудь выдумку сделать.

– Много, – согласился Витольд Львович. – Недавнее окончание войны дает большой простор для торговли, а жители Велигоблинарии не только хорошие инженеры, но и неплохие купцы. До эльфарийцев им, конечно, далеко, но все же…

– Эльфийцам да, палец в рот не клади, дьявольское отродье, – подтвердил орчук. – Главное, как что получается, ума не приложу.

– Психология, – важно проговорил Витольд Львович.

– Это еще что за зверь? – Удивился Мих.

– Наука такая, эльфийцами придуманная. Вот смотри, у них же много лавок в Моршане, и ты всяко к ним заходил?

– Заходил, – опустил голову орчук, явно переживая не самые лучшие воспоминания.

– И что они делают сразу?

– Голову морочат. «Посмотри, какой сильный, какой большой. Такой большой нужен самый лучший плащ», – передразнил эльфийца Мих.

– Правильно. Они делают сначала комплимент, тем самым снижая уровень твоего критического мышления, – поднял палец Меркулов. – Дальше…

– Плащ этот чертов в руки всучил.

– Именно, – загнул второй палец титулярный советник, – теперь ты почувствовал себя хозяином вещи. И наконец…

– Второй выбежал, стал первого ругать. Мол, этот плащ отложил себе такой-то господин, нельзя его продавать.

– И теперь ты боишься потерять вещь, – загнул третий палец Витольд Львович. – Каков итог?

– Купил я этот треклятый плащ. Дрянь, а не материал. И нужен он мне был как собаке пятая нога. Продал потом совсем за копейки.

– Да, эльфийцы – торговцы от бога, – согласился Меркулов.

Они как раз проезжали мимо одного типичного представителя этого ленивого, но очень гордого и обидчивого народа. Толстый, как приземистая трактирная бочка, эльфиец сидел вразвалку на большущем мешке, раскинув в разные стороны ноги и почесывая короткое заостренное ухо. Его большие васильковые глаза говорили о честной и чистой душе, а колючая щетина и по-бандитски засунутая меж зубов спичка убеждали в обратном.

Прошло несколько транкльванийцев, высоких, худых. Внешне от славийцев не отличишь, разве что волос более темный, да сами они все прямые, от осанки до носов и скул. Воевать с ними толком давно уже не воевали, а кабы не католичество, так и вовсе вместе с православными против кого-нибудь замирились. Следом пара генерийцев прошла. По Миху, так люди как люди, только в одеждах пестрых. Подобные в Моршане на рынках часто встречаются, очень любят мальчонки их обирать.

Вот катайцы сидят полукругом. Шаровары такие широкие, что в каждую штанину можно по выводку взрослых кур спрятать. Лицом смуглы и загорелы, глаза хищны, у каждого на боку ятаган. Слышал о них орчук, этих кто обидит – нарочно или по недоразумению, все равно головы не сносить. Сначала клинком машут, потом разбираются. И казнили бесчинцев за смертоубийства, и ссылали, только проку мало. Кровь у них горячая, что у катайцев, что у найцев (признаться, Мих в этих «халифатах»-«каганатах» не шибко разбирался, да и загорелых друг от друга не отличал).

Орчук иной раз все силился считать, чьих народов больше: человеческих или прочих. И каждый раз выходило по-разному. Помимо Дрежинии и Транкльвании на западе, до гоблинарцев, было несколько мелких людских государств. Это ниже, к югу, уже аховмедцы, эльфийцы (или эльфарийцы, как они требовали себя называть), за ними далеко за морем Найский халифат, тоже люди, к востоку катанайцы, за ними орки, а после – великая пустыня Нииба. Вот, вроде бы, и все. На первый взгляд выходило, что человеческого роду вроде бы больше. Но потом шел пересчет за тех, кто земель своих лишился и теперь жил, к примеру, у тех же козлоногих. Говорят, там тоже существ презабавных достаточно. Или вот взять диковинный народ Айта, полуптиц-полулюдей, которые, по слухам, живут далеко-далеко за пустыней на множестве островов и другие народы не жалуют. Редко когда к ним торговый корабль заплывет, но от них – ни-ни.

Вот и получалось – половина на половину. Ежели по численности смотреть, то людей, конечно, больше. Нет, козлоногие и орки тоже довольно плодовитые, семьи у них большие, но вот эльфийцы, к примеру, вовсе вырождаются. Все меньше и меньше их. У гоблинарцев легче, там даже полукровки более на них похожи, нежели на людей. Кстати, а если смешанных кровей всех учитывать, то их куда относить?

Додумать Мих не успел. Качнулась пролетка и замерла подле трехэтажного дома, единственного на здешней улице.

– Только лишний раз не дергайся, пока стражников проходить будем, – шепнул ему Витольд Львович, подходя к двери.

Мих хотел было спросить, каких-таких стражников, но господин уже расплатился с извозчиком, наказав их ожидать, слез и проворно подошел к двери. Стукнул костяшками пальцев, обождал немного и повторил. Дверь распахнулась и на Меркулова если не гневно, то явно неодобрительно зыркнул человек, который вдруг стал выше. То бишь, вот был обычного росту – не более девяти вершков, а тут в какое-то мгновение раз – выше пятнадцати вымахал. Орчук ниже посмотрел и ахнул. Не было у привратника ног, как есть не было, ниже тулова начинался толстый и длинный, свернутый в два кольца, змеиный хвост.

– Витольд Львович из полицмейстерства к Его Высочеству Бруу То Вайлу.

Змеехвостец что-то сказал, не оборачиваясь, на диковинном языке, и внутри зашуршало. Стало ясно, не один он тут такой. Мих тем временем внимательнее разглядывал незнакомца. Сроду таких не видывал. Сверху чин чинарем, одет как подобает, даже на славийский манер, на поясе меч с пистолем висят, а вот ниже… Страсти какие. Если не видеть хвоста, то обычный человек. Хотя нет, глаза тоже странные, зрачок в них вытянутый, змеиный.

Позади стражника послышался голос, и привратник отошел, точнее уж одним движением отполз в сторону. Витольд Львович зашел внутрь, Мих за ним. Шагнул и замер от такого великолепия. Под ногами куда не ступи ковры, на столах подносы золотые, сама мебель резная да гнутая. И посреди всего этого великолепия стоит он, орчук, шелохнуться боится.

Второй змеехвостец повел их наверх, на второй этаж. По коридору, мимо нескольких комнат, пока не оказались они в крохотной зале.

– Здравствуйте, признаться, мы вас очень давно ждем! – раздраженно бросил козлоногий, сидящий в большом кресле в центре.

Собственно, ничего такого, обычный аховмедец – крупный, чуть больше обычного человека, но меньше орка, лицо человеческое, разве что вытянуто немного. Ноги ниже колен чуть отходят назад и превращаются в волосатые, козлиные, с копытами на концах. Единственное отличие от остальных представителей своего рода – на голове у него были крупные резные рога. Что-то значит? Высокородный перед ними. Это их, бедолаг, заставляют накладные рога носить. Поговаривают, будто раньше у всех аховмедцев такие были, шутили даже, что от неверности женщин их. Но потом вроде как пропали. То ли повырождались настоящие жители Матара, то ли магия крови на них так действовала.

Рядом с Его Высочеством стояло еще несколько козлоногих и змеехвостец. Они, как и Бруу То Вайл, с интересом смотрели на прибывших, но без спеси. Подумал Мих, что людям у аховмедцев можно многому поучиться. Гордые, но не надменные, воинственные, но не хвастливые, суровые, но большей частью справедливые. Единственное что, уж больно горячие. Хазарцы по сравнению с ними и вовсе образчики смирения и покаяния.

– Прошу прощения, Ваше Высочество. Мы прибыли сразу, как только смогли, – сначала поклонился Меркулов, а потом ответствовал.

Орчук, ранее не бывавший при высоком обществе, попросту решил повторять за господином, чай спина не переломится.

– Мы требуем, чтобы вы в скорейшее же время нашли убийцу Рее Ол Дейна!

– Конечно, Ваше Высочество. Мы предпримем все возможное. Скажите, пожалуйста, как это произошло?

– Рее Ол Дейн возвращался из города, – раздраженно ответил козлоногий, – по своему делу. И уже в Захожей слободе, в квартале отсюда, его прирезали. Как паршивую собаку!

– По своему делу? – Удивился Витольд Львович.

– Рее Ол Дейн прислужник, но не слуга. Он вольный. Слуга вот этот, – аховмедец ткнул пальцем в змеехвостца.

– Кто обнаружил Рее Ол Дейна?

– Маар То Кин, – указал Его Высочество на старика-аховмедца, стоявшего рядом, и тот вышел вперед. Телосложением тот был похлипче принца, но все же статью обделен не был.

– Расскажите, пожалуйста, что видели, – попросил Витольд Львович.

Миху показалось, что высокородный козлоногий нервно застучал копытом об пол. Но старик, вроде, не обратил на это обстоятельство ни малейшего внимания и стал говорить.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6