Дмитрий Шушарин.

Русский тоталитаризм. Свобода здесь и сейчас



скачать книгу бесплатно

Основное его противоречие – заимствование мировых экономических практик и встраивание в мировые экономические структуры при сохранении и даже усилении национальных идентичностей, формирующихся на основе противопоставления мировому цивилизационному центру. Степень экономического заимствования и зависимости может быть разной и далеко не всегда она пропорциональна степени национально-политического противопоставления. При советской власти, особенно в ее последние десятилетия, экономика СССР сильно отличалась от мировой и от нынешней российской. Но антиамериканизм и шовинизм не были столь глубоко укоренены в обществе, как сейчас.

У русской буржуазии нет идеалистического прошлого, а заимствовать его невозможно. В результате возникает уродливая пародия на свободный рынок, деформируется сам принцип человеческих отношений при так называемом капитализме.

Не люблю я Василия Розанова, но, пожалуй, не обойтись без длинной цитаты из «Апокалипсиса нашего времени» (интересно, кто придумал название одного американского фильма, – выходцев из России в Голливуде всегда было много):

«МОСКВА СЛЕЗАМ НЕ ВЕРИТ»

– и делает очень глупо. Оттого она бедна. Нужно именно верить, и – не слезам, а – вообще, всегда, до тех пор пока получил обман: финикияне в незапамятную древность, в начале истории, приучились верить и образовали простую бумажку, знак особый, который писали, делали и т. д. Он был условен: и кто давал его – получал «доверие», и это называлось – кредитом. Заведшие это, «доверчивые» люди, но определенно доверчивые, и вместе – не по болтовне или «дружеской беседе», а – деловым образом и для облегчения жизни, стали первыми в мире по богатству. Не чета русским. Которые даже в столь позднее время – все нищают, обманывают и – тем все более разоряются.

***

Долг платежом красен – и русские выполняют и не могут не выполнить этого, насколько это установили финикияне (вексель) … Но решительно везде, где могут, – стараются жить на счет друг друга, обманывают, сутенёрничают. И думая о счастье – впадают все в бoльшее и бoльшее несчастье3535
  [битая ссылка] http://lib.rus.ec/b/110844/read


[Закрыть]

Вот много ахинеи выходило из-под пера Василия Васильевича, а тут он сказал нечто важное и существенное: капитализм – это доверие.

Логика примитивного утилитаризма, свойственного всем слоям русского общества, не дает оснований для предположений об обращении русской буржуазии к принципам гражданского общества и правового государства. Такое обращение возможно лишь в результате надпрагматического усилия – особой выгоды от соблюдения прав человека, свободных выборов и сменяемой власти русская буржуазия не усматривает.

То есть она, как и русская бюрократия (с которой она частично совпадает в качестве пересекающегося множества), модернизационно демотивирована.

В ноябре 2010 года Российский союз промышленников и предпринимателей предложил поправки к Трудовому кодексу3636
  http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1532428.


[Закрыть]
Они включали упрощение процедуры увольнения, 60-часовую рабочую неделю, ликвидацию образовательных льгот и прочее. Поправки эти комментировались с точки зрения социальной защиты, права человека на труд и образование. Но все это лишь часть более широкого толкования. Предложенные изменения отражали солидарную позицию российского патроната, породненного с государством, в вопросе о путях и ресурсах модернизации. Хозяева жизни видели и видят только экстенсивные пути развития экономики за счет деградации социальной сферы, снижения образовательного уровня и сокращения гарантий прав человека. Все это не модернизация, а ее прямая противоположность – архаизация и деградация.

Было это в разгар медведевской оттепели. Все эти сколковы, инновации и прочие фантазии Медведева – такая же туфта, как и некогда национальные проекты, которые он курировал до своего переезда в Кремль. Вот что сообщили промышленники и предприниматели. Реально только то, что уже было много раз в самых разных вариантах – давить из людишек соки, не давая им возможности получить образование по собственному усмотрению.

Впрочем, надо признать и другое. Прогрессивная общественность, даже та, что помоложе, остановилась в своем развитии в 1989 году. Все тот же популизм, борьба с коррупцией и привилегиями, полное непонимание того, что происходит в союзных республиках, а ныне суверенных государствах. и презрение к бизнесу, бизнесменам, «торгашам». В общем, люмпен-интеллигенция, уверенная в том, что она должна быть во власти, что власть должна слушать ее советы и делать ей приятное.

Прогрессивная общественность совершенно не реагирует на планомерное вытеснение и уничтожение малого и среднего бизнеса, хотя это и есть та самая буржуазия, которая из третьего сословия доросла до нации, прав человека и гражданина, до демократии. Ино дело – клиентелы вокруг олигархов, даже опальных, вроде ходорковской индустрии. Но интеллигенция, даже состоя на службе и содержании у буржуазии, все равно относится к этим людям презрительно. Ну. какие у них могут быть права! Торгаши… Вот союз прогрессивного генсека с прогрессивной интеллигенцией, как в перестройку, чтобы этими торгашами совместно руководить – это другое дело.

В современной России нет субъекта демократических перемен, которые составляют суть и основу модернизации. Эти перемены происходят не выгоды ради, а пользы отечества и человечества для. Чтобы спасти честь, а не имущество; душу, а не комфорт. Последнее дело – связывать надежды на свободу и демократию с чьими-то прагматическими, утилитарными, корыстными устремлениями.

И потому поиск субъекта модернизации России, силы, обладающей потенциалом цивилизованного развития страны, уж точно должен вестись не по классовому признаку. Национальные буржуазии выполняли свою историческую миссию, лишь поднимаясь над классовыми интересами, возглавляя движения всей нации, которые чаще всего вырастали из сопротивления власти, склонной к устроению лишь своих дел. А власть не считает нужным скрывать свое отношение к собственным капиталистам и праву частной собственности, причем подобные заявления делаются теми, кто должен это право защищать. Как сказал председатель Конституционного суда Зорькин,

«миф о том, что, несмотря на сомнительную приватизацию, в стране создан эффективный класс собственников, обрушился вместе с финансовым кризисом». «Кризис – это повод для того, чтобы провести, наконец, инвентаризацию и выявить юридические дефекты приватизационных процессов 1990-х годов», проводившихся по «радикальной неолиберальной матрице». «Век либеральных правовых технологий с экономическим кризисом ушел в прошлое.»3737
  http://www.kommersant.ru/doc-y.aspx?DocsID=1279521


[Закрыть]
.

Централизованной национализации эти слова не повлекли, но дело ЮКОСа стало сигналом о дозволенности рейдерства по всей вертикали власти в соответствии со статусом рейдера. Главное – брать по чину.

Что же касается собственников иного уровня, то историческим рубежом стала «ночь длинных ковшей» в Москве, когда были уничтожены сотни объектов среднего и малого бизнеса, законность которых в большинстве своем была подтверждена судебными решениями. Именно тогда, в феврале 2016 года мэр Москвы Сергей Собянин определил отношение власти к праву частной собственности:

«Снос незаконных строений в Москве – наглядный пример того, что в России не продается правда, наследие, история нашей страны. Нельзя прикрываться бумажками о собственности, приобретенными явно жульническим путем. Вернем Москву москвичам. Её скверы, площади, улицы. Открытые, красивые, любимые3838
  http://www.kommersant.ru/doc/2913254


[Закрыть]

Надо отдать должное райтерам московского мэра. В этих словах и апелляция к общинному сознанию, и указание на аморальность частной собственности, и главное – непризнание правовых актов, включая решения судов, что были приняты при предшественнике нынешнего мэра. Право собственности должно заново подтверждаться при каждой смене людей во власти. То есть правовая стабильность, столь необходимая для гарантий частной собственности и развития рыночной экономики, в России исключена.

В нынешней общественно-политической системе нет ни устойчивых властных институтов, ни политически и экономически самостоятельных социальных общностей. Апелляция к среднему классу вызывает недоумение, поскольку сами апеллирующие не способны определить его состав и отличительные черты. Имущественные характеристики не тождественны социальным, а говорить о миллионах собственников квартир и приусадебных участков – это уж вообще странно.

Главная ценность среднего класса – политическая и экономическая самостоятельность. И здесь мы сталкиваемся с очередным парадоксом – как можно апеллировать к экономически самостоятельной социальной группе, если в течение нескольких лет проводилась политика уничтожения политической самостоятельности населения? Да и следов поощрения самостоятельности экономической, кроме деклараций, не отмечается. Более того, даже если говорить об имущественных характеристиках, то наблюдается поляризация общества.

При этом следует отметить, что и политическая, и экономическая самостоятельность были потеряны российским населением без особого сопротивления. Население ориентировалось на соучастие в дележе нефтедолларов, будь то прямые бюджетные выплаты, или различные виды частного предпринимательства. Инновационный потенциал средних слоев (назовем их так) весьма сомнителен, и объявлять их креативным классом не следует.

Самым разумным будет признать, что среднего класса в России просто нет. Что термин этот, обозначающий некую во вторую очередь имущественную, а в первую – аксиологическую общность, для которой характерны определенные модели социального поведения и целеполагания, а не способы получения доходов и отношение к собственности, неприменим к современной России.

Но с легендой о среднем классе очень трудно расстаться тем, кто считает себя оппозицией и постоянно пытается доказать, что класс этот заинтересован в демократии и свободном рынке. Мол, он единственная опора демократии, потому что она ему выгодна. И он это понимает, а потому…

Фундаментальная ошибка. Демократия, в отличие от тоталитаризма, рационально не утверждается. Ее преимущества не могут быть логически доказаны, потому что их нет. Демократия либо становится частью личностной самоидентификации, а на этой основе – общественной и национальной идентичности, либо нет. И не мной это придумано.

Не мной открыто и другое. Именно по этой причине демократия несет в себе тоталитарный потенциал. Она рационально уязвима на обыденном уровне. И на более высоких уровнях тоже. Что же до среднего класса, то он был опорой Гитлера, Муссолини, Франко, Пиночета. Наблюдаемое сейчас в России говорит о сознательной политике, направленной на сокращение численности населения за счет социально неперспективных групп, снижение образовательного и культурного уровня, обнищание значительной части населения.

Путин делает все это в интересах своего среднего класса. Не придуманного невежественной, но прогрессивной интеллигенцией, а реального, сложившегося за последние пятнадцать лет вокруг трубы, силовых ведомств, в госкорпорациях, на госслужбе, в медиа. Это все путинский средний класс, тоталитарный.

Консумизм и педократия

Неототалитарная, предшествующая нынешней, модель связана с именем Владислава Суркова, занимавшего пост заместителя главы администрации президента, потом переходившего в правительство. Фигура, конечно, демонизированная, интересная, в частности, тем, что персонифицирует континуитет между девяностыми годами и путинским правлением. Неототалитарная модель предполагала общественную консолидацию на основе таких принципов, как суверенная демократия, прагматический патриотизм, карьеризм, консумизм.

Переломным моментом в становлении тоталитарного общества следует считать тот, с которого социальный успех не может более оцениваться исключительно по законам той сферы, где он был достигнут. Извне привносится внешний критерий: а как успех этот соотносится с властью? Служит ей? Одобряется ею? Или же наоборот?

Власть стала апеллировать к той системе ценностей, которая не без ее участия внедрялась в обществе: неважно, хороший ты или плохой, злой или добрый, главное – looser or winner. Это был подлог: looser or winner подразумевает свободную конкуренцию, соревнование по правилам. Но свободной конкуренции ни в политике, ни в экономике власть не допускала, а службу получали единицы.

В лузерах оказалось практически все население страны, которое от участия во власти последовательно отдаляли, лишали влияния на нее. Была воспроизведена структура лагерного сообщества в его классическом советском варианте – недаром слово «блатной» имело в совке два значения. Абсолютное большинство населения причислено к разряду «мужиков», для которых даже заявление о лояльности является признаком нелояльности – они вообще не должны высказываться по поводу того, как следует держать зону.

Долгое время в центре внимания были молодые люди из нескольких кремлевских молодежных движений. (МГЕР, «Наши» и другие). Детям предместий и окраин сказали, что они теперь – политическая элита, причем в обозримом будущем – элита правящая. Позже они рассеялись. Наиболее заметные и активные сделали карьеры. Можно и оглядеться, посмотреть, что за новое поколение пришло в политику вместе с ними – не во власть, а в политическую жизнь.

И выясняется, что интеллектуальный и моральный уровень выдвиженцев одинаков для общественных и политических активистов самых разных направлений. Карьерный рост вполне допускал переход из РНЕ в Левый фронт, из нацболов в «Молодую гвардию» и прочие прикремлевские организации. Нынешняя тоталитарная нивелировка отличается от прежней. Недопустимым стал выход не за пределы идеологии, а за пределы массовой культуры. Это касается и уровня интеллекта, и качества мышления, и ценностных установок, и моральных принципов политиков и журналистов. Разрешены только вторичность, только пародийность. Причем селекция производилась не властью, а самим обществом.

Наиболее прочно культ успеха закрепился у нынешних сорокалетних, которые при этом оказались самым инфантильным поколением. Поэтому они сейчас превратились в самых надежных союзников режима, в главный резерв тоталитаризма. При этом среди них полно фрондеров, часто спрашивающих меня, а что я предлагаю, каков мой ответ на вечное «что делать?». Чаще всего я отвечаю: перестать задавать этот вопрос и жить дальше. Но несколько раз не выдержал и сказал, что мой ответ предполагает их отказ от нынешних социальных статусов и доходов. А этого они просто не понимают. То есть вновь воспроизведена ситуация шестидесятников: словесная фронда (да и та очень ограниченная) в сочетании с карьеризмом.

В России сложился определенный тип молодого человека, стремящегося сделать карьеру где-то возле политики. Тип этот таков. Верность принципам и убеждениям исключена, это удел фриков, лузеров и лохов. Главное – власть над людьми, статус в политическом истеблишменте, допуск в номенклатуру – властную или оппозиционную, неважно.

Сейчас термин «педократия» попал даже в Википедию. А первым его употребил о. Сергей Булгаков в «Вехах», имея в виду ориентацию общества на оценки учащейся молодежи, студенчества:

«Максимальные притязания могут выставляться при минимальной подготовке личности как в области науки, так и жизненного опыта, и самодисциплины, что так рельефно выражается в противоестественной гегемонии учащейся молодежи, в нашей духовной педократии3939
  [битая ссылка] http://www.vehi.net/vehi/bulgakov.html


[Закрыть]

Педократия оказалась не вполне совместимой с демократией, но весьма пригодной для тоталитарных режимов. И совершенно бессмысленно связывать модернизацию непременно с молодежью, как это совсем недавно делал агитпроп. Среди модернизаторов не было молодых людей, все великие реформаторы, модернизировавшие свои страны, были людьми с опытом.

Молодежь никогда не бывает реформатором. Она принимает то, что ей предлагают старшие, будь то революция или реакция. Иначе не пробьешься и карьеры не сделаешь. А общественный прогресс – хотим мы этого или не хотим – держится на честолюбии. Все, кто менял что-то к лучшему, были людьми среднего и старшего возраста, хорошо знавшими, что представляет из себя подлежащее реформированию. Педократия, о которой с горечью говорилось в сборнике «Вехи», – признак политического авантюризма. Что у Троцкого, что у Мао, что у Суркова.

В самом начале всех этих затей было ясно, что создание властью молодежных организаций, опирающихся на людей окраин и предместий (в социокультурном и социопсихологическом смысле), должно остановить появление молодежных движений той же природы, что и западные движения 1968 года. Их участниками были дети буржуазии, нового среднего класса, сформировавшегося в маршаллизированной Европе после второй мировой войны. Молодежь тогда стала носителем модернизационного потенциала, реализованного ею в зрелом возрасте путем консоциативизма – интеграции былых оппозиционеров в истеблишмент. Первым такую перспективу увидел Пьер Паоло Пазолини еще в разгар революционных событий4040
  [битая ссылка] http://www.nibru.ru/book.php?id=2029


[Закрыть]
.

Еще раньше, до появления кремлевских молодежек, я писал, что Россию может ждать ее собственный шестьдесят восьмой год:

«Борьба за свой путь в элиту: вне «бригад», федеральных и региональных администраций, коррупции и инициационных унижений. Если угодно, за мультикультурализм истеблишмента, за многозначность толкования успеха, за разнообразие самого понятия «вертикальная социальная мобильность4141
  [битая ссылка] http://old.russ.ru:8083/ist_sovr/20021127_dsh.html).


[Закрыть]
».

В 2012 году подобием мая-68 сгоряча назвали московское стояние на Чистых прудах, но оно даже пародией не было. Общественного движения, в котором молодежь отстаивала бы множественность социальных лифтов, не сложилось. Но и тем, кто принял участие в кремлевских играх, почти ничего не досталось.

В 2010 году Центр развития ВШЭ провел исследование и изумился: как это так получилось, что 450 миллиардов рублей из 1,2 триллиона выделенных на борьбу с кризисом, правительство потратило зря. В основном передав в уставные капиталы нескольких банков. Ну, еще на поддержку РЖД и закупку автотехники4242
  [битая ссылка] http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/2010/06/29/238865


[Закрыть]
. Среди банков был и четвертый по капитализации в России Россельхозбанк (РСХБ) где председателем правления был Дмитрий Патрушев – сын Николая Патрушева, руководителя ФСБ4343
  http://www.rbcdaily.ru/2010/05/25/finance/480857


[Закрыть]
. И не он один такой. В то время дети больших начальников более всего предпочитали банки – самые крупные, связанные с госбюджетом, а значит, с огромными, не слишком прозрачными и не шибко контролируемыми финпотоками.

Среди банков, названных в исследовании Центра развития ВШЭ, был, само собой, и Внешэкономбанк, членом правления которого являлся Петр Фрадков – сын тогдашнего руководителя СВР. Банковским делом были увлечены и сыновья Сергея Иванова, Сергея Кириенко, Валентины Матвиенко4444
  http://www.vedomosti.ru/finance/analytics/2010/05/25/17715


[Закрыть]
.

К 2016 году дети высших чиновников еще надежнее закрепились в финансовом и инвестиционном бизнесе, стали скупать акции Газпрома, освоили финпотоки от иностранных инвесторов. Весьма показательно, что возглавляемые ими банки порой убыточны, что не мешает кремлевским деятелям получать благодарности и награды от государства4545
  http://www.newsru.com/finance/11nov2016/jrpatrushev.html


[Закрыть]

Кремлевские молодежки социальным лифтом не стали. При этом удалось избежать раскола среди молодежи. Вот что действительно удалось власти и социуму, так это сплотить молодежь в условиях углубляющейся имущественной и – шире – социальной дифференциации. Успех достигнут за счет социокультурного единства. Былая комсомольская муть, давшая, тем не менее, блестящий экономический результат, поскольку сформировала абсолютно беспринципную и амбициозную касту, только к формированию этой касты и привела. Ныне не так: шпана теперь идет не в бандиты, а в силовики, потому что власть утверждает право силы. Но и мажоры, дети поднявшихся в девяностые, уже в семьях воспитаны так же, как шпана. Да, собственно, так было и с детьми советской номенклатуры, но сейчас это единство золотой молодежи с детьми предместий и спальных районов стало глубже и надежнее.

У детей российской элиты появилась задача интеграции в элиту мировую, понимаемая как легализация за рубежом того, что нажито непосильным трудом по освоению российского бюджета. Но это идет параллельно с продвижением их в государственных и окологосударственных корпорациях. Все разговоры о «национализации элит» (совершенно безграмотный термин) так разговорами и остались. При этом прогрессивная общественность не понимает, что появление номенклатурных династий не повод для возмущения. Совсем наоборот – причина порадоваться.

Это очевидный признак стабильности, консолидации и консенсуса новых элит, избежавших большого террора, то есть уничтожения поколения победителей вместе с семьями и огромным числом людей, становящихся жертвами вертикально организованного террора. И пока это существенное отличие нынешнего политического режима не только от советской модели, но и от всей русской традиции.

Другое дело, что династии прослеживаются только в десятке-другом неократов. А вот судьба миллиардных состояний, огромных корпораций, как и перспективы бизнеса помельче, пока непонятны. Там более вероятен вечный передел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9