Джонни Рэйвэн.

Из Товарда в Ленциг



скачать книгу бесплатно

© Джонни Рэйвэн, 2018


ISBN 978-5-4485-5069-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


«Ночь. Лесная стоянка. Тепло костра, аромат мясной похлёбки и полная луна над головой. Благородный рыцарь Тальес, командующий разношёрстным караваном путников, всеми правдами и неправдами пытается удержать путешественников от назревающего конфликта. Не так-то это и просто, учитывая их различия – здесь есть как люди, так и нелюди: северянин-велиманн, зеленокожий яларг, остроухие альхэ и бородатые низкорослики. В надежде удержать шаткий мир рыцарь просит безымянного старика рассказать путникам какую-нибудь историю, еще не зная, что историй этой ночью будет много…»

Гимн Сказителя

 
         В тот час, когда небесное светило
Коснётся крыш своим нетленным краем, ты вспомнишь, как она всегда манила, от серых будней вмиг тебя спасая 
 
 
Она, в ком жив и жить вовеки будет 
чудесный мир без правил и границ, та самая, кто никого не судит, рисуя в памяти черты знакомых лиц 
 
 
Она хранит высокие вершины 
дворцов, великолепных замков своды, земель далёких многие аршины, морей и океанов синих воды 
 
 
Она, что дом, радушно принимает 
больших и малых, ярких и безликих, но даже самых злых она прощает, одаривает гласом самых тихих 
 
 
Она одна такая вот на свете, как шумная и звонкая река
 
 
         Её все любят – взрослые и дети 
История – ей имя на века!
 

Посвящается моему первому читателю и второму отцу. Спите спокойно, старые друзья.

Пролог

«Жизнь – довольно странная штука!» Эту фразу я слышал не раз и не два от многих людей, живущих под крышей небосвода. Но много ли смысла в этих словах? Каждый решает сам. Я же в своей голове немного переиначиваю сие великое высказывание: «Время – довольно странная штука!» Время нельзя ни потрогать, ни попробовать на вкус, ни даже увидеть. Ибо Время – это особое понятие, придуманное людьми для систематизирования той странной штуки, которая зовётся жизнью. А всё потому, что мы, люди, совершенно не умеем жить без чёткой, иерархической системы в своей голове, мы просто обязаны понимать и раскладывать всё, что окружает нас в этом мире, по логическим полочкам и нишам.

«А что там находится, вон за той седовласой горой?» Сейчас возьмём коня порезвее, да поглядим! «Почему звёзды светят так ярко ночью, но совершенно не видны днём?» Ну-ка, сконструируем особую штуку, назовём её телескопом, да посмотрим – что там не так с этими звёздами? «Отчего те земли, что по ту сторону синего покрывала, зовущегося морем, находятся, до сих пор никак не названы?» Да потому, что сейчас мы построим корабль, сядем в него, да сплаваем до тех берегов, которым обязательно дадим какое-нибудь название! Иначе как жить-то дальше, как нам быть, зная, что на той стороне что-то да есть, а мы это самое что-то до сих пор не потрогали, не попробовали на зуб, да не дали ему верного названия и определения? Это наша прерогатива и наше упоение – всюду совать свой нос и, даже периодически получая по носу, продолжать это делать! Любопытство людского племени – это и дар, и проклятье.

Особенно в том случае, когда мы суём свой нос в прошлое и пытаемся докопаться в нём до истины.

А что из себя представляет истина? На языке философов истина есть интенциональное согласие интеллекта с реальной вещью или соответствие ей. В языках попроще под истиной подразумевают соответствие положений неким критериям, которые возможно проверить теорией или эмпиризмом. Для совсем уж простых людей истина  она то же, что и правда. Только вот правда у каждого своя, а истина – одна на всех! И очень уж по мне странное это занятие – когда люди пытаются найти истину в прошлом. Например: Король Иллиавинан Железный был Железным потому, что правил Лесконией Железным кулаком. Пятая Северная Война была выиграна семирийцами потому, что гарраги разбили свою гигантскую армию на три кулака, тем самым ослабив позиции на всех фронтах. Третье Великое Поветрие так быстро распространилось по Северу из-за того, что правительственные структуры северных стран вовремя не отконтролировали массовое паническое бегство гражданского населения. Всё перечисленное мною – серые и голые факты. Историческая истина, построенная на теориях историков, которые в свою очередь опирались на работы хронистов прошлого. Но всё ли из перечисленного выше на самом деле было именно так и никак иначе? Мы этого знать не можем, ибо обозреть прошлое попросту невозможно. Почти невозможно. Не буду спорить – да, бывали когда-то и при нашем дворе разноликие да разномастные пророки, вещуньи да ясновидцы, но то было настолько давно, что ваш покорный слуга, несмотря на свой уже преклонный возраст, тех времён и не упомнит. Настало время других времён. Времён, когда мы лишены возможности заглянуть в прошлое, но, основываясь на настоящем, можем предположить, какое нас ждёт будущее. И знаете, что я вам скажу? Ох не радужное оно будет, ох не сказочное.

Сейчас на дворе 1599 год нашей эры, или 99 год Эпохи Упадка, как её уже называют некоторые из моих коллег по цеху. Эпохи, что началась 99 лет назад, с определённых событий, например, таких, как: Последняя Война Лесконии и Виссадора, Великие Пожары Гравинских Княжеств, Раскол Са’алладарской Империи, Порабощающее ближний север Минотавро-Кентаврское Иго, Становление Тёмных Культов в странах Юга, Пороховая Революция на Востоке, Война Трёх Сёгунов на островах Красного Дракона, Свержение Вечной Династиии Лотуциани, Затопление острова Нуулиг и так далее. Все эти страшные события, наводящие ужас на сознание любого здравомыслящего человека, произошли за какие-то не-до-сто-лет! В пример я привёл лишь те события, которые имели последствия действительно мирового масштаба. О маленьких катастрофах маленьких государств даже и не упоминалось.

А ведь, действительно, слово «упадок» к таким временам подходит как нельзя лучше, верно? Но я лично думаю, что эта самая Эпоха Упадка, началась гораздо раньше: где-то, по моим подсчётам, примерно лет триста назад, когда ещё на Великом Севере царила жизнь и процветание, о Третьем Поветрии никто и не слышал, а слово Семирия произносилось с благоговейным трепетом и уважением. Мне кажется, что именно там, на Севере, и следует искать истоки тех времён, у порога которых мы теперь стоим. Но с другой стороны – кто я такой, чтобы идти в одиночку против целого коллегиума королевских хронистов?

Время течёт по своим законам, и точки великих событий истории уже давно помечены на его графике. Проблема в том, что для нас, простых смертных, этот график остаётся невидим до тех пор, пока не ёкнет. И я готов продать душу одному из Трёх Дьяволов за возможность заглянуть в прошлое да узнать – каким оно было на самом деле? Ах, если бы мне встретить на своем пути кого-нибудь из тех мистических, нарушающих все логические и природные законы существ, которые имели возможность отодвигать полог и заглядывать туда, куда заглянуть невозможно! Я бы всё отдал за этот дар – знать и видеть. Но, увы и ах… Я, как и вы, могу лишь гадать. Вот и гадаю.

Но вернёмся к серым фактам. Ещё пять лет назад большинство из нас не ведало о существовании Астральной Подковы, в которую, оказывается, входит и наша с вами параллель. Два года назад никто из нас не знал о Трёх Вратах Извне, кои теперь, по достоверным данным, стоят на Севере, Юге и Востоке. Год назад никто из нас не готовился к апокалипсису, о котором сейчас не кричат лишь разве что самые ленивые из так называемых «пророков».

Эти чёртовы Врата в неизвестность – угроза не локального, а мирового масштаба. Я думаю, что это чувствует каждый из вас. И вот теперь, когда подходит к концу шестнадцатое столетие нашей эры, а мир застыл на краю пропасти, я задаюсь вопросом – а с чего всё началось? Когда оно началось? Что являлось катализатором тех событий, что мы теперь имеем? Боюсь, нам уже не суждено найти ответы на эти вопросы. Зато суждено увидеть, как наш мир с громким треском, шумом и гамом на полном ходу летит в чертову бездну. Близится Час Последней Битвы. И мы с вами абсолютно бессильны что-либо изменить…»

Из личных заметок Востуса Малакана

старшего хрониста Дворца Знаний

Лютеция, Валдо-Бан

3 день месяца Яни, 1599 года Э. П

Глава Первая

1499 год. Лескония, юг Лютеции. Где-то на пути из Товарда в Ленциг…


Место будущей ночной стоянки, покамест ещё стояло солнце, было выбрано грамотно, с опытным подходом к знанию ландшафта и полным пониманием предстоящего дела. Бивуак для разношёрстной группы путешественников обустроили в фурлонге11
  Фурлонг – единица измерения расстояния, равная примерно 200 м.


[Закрыть]
 от тракта, в низине, на небольшой полянке, окружённой частоколом высоких, уже купающихся кронами во тьме, деревьев. За горизонт уплывало красное светило. Медленно сгущались сумерки. Пахло буком и ясенем, спелой шишкой и сухим листом, корой дерева и сосновой смолой. Вечерело.

Первым делом распрягли и накормили уставшую за долгий день в пути скотину: возовых мулов, пару костлявых и совершенно непригодных для верховой езды кляч, да двух молоденьких, поджарых лошадок – вороной и пегой мастей. Благородные скакуны, конечно же, принадлежали рыцарю и его оруженосцу, а остальным членам каравана вот уже который день приходилось довольствоваться, чем природа наградила, то есть своими ножками. Но в общем-то никто не жаловался.

Костёр разожгли по центру поляны, над ним же водрузили вместительный чугунный котел, старый и весь почерневший от частого использования, воды набрали из бегущего неподалёку ключа, подсыпали в неё кореньев для аромата, а в первые прогоревшие угли напихали картошки. Лето – оно ведь не весна и не осень, бродить по свету и спать под крышей из звёзд одно удовольствие! Ну а зимой так вообще дома сидеть надо, это вам и любой деревенский балбес подтвердит.

Так уж сложилось, что той группе путешественников, идущей

из торгового града Товард в не менее торговый Ленциг, страшно повезло, ведь командовал ими не абы кто, а настоящий, всамделишный рыцарь – сир Тальес из Гонсарды. Пускай этот благородный рыцарь и не был умудрён сединой на висках, но уже имел за плечами приличный опыт походов. Именно Тальес и выбрал место для бивуака, затем сразу же отослал мужиков сходить за водой и дровами да расставить по округе силки на дичь. Бабам же он повелел собрать со всей группы грязную одёжку, выстирать её, развесить на ветках сушиться до утра да начистить овощей: луку, картошки и морквы для будущей похлёбки. Затем, хорошенько взвесив все риски и придя к выводу, что в этой местности никакая опасность, кроме разве что волков, каравану не угрожает, сир Тальес Гонсардский окинул взглядом ведущиеся вокруг работы и остался доволен. Как и любой другой уроженец Гонсарды, Тальес был высок, крепко сложен, черняв и чертовски красив. И, как любой уважающий себя рыцарь, он уже успел послужить, повоевать, повидать мир и заработать в одной из схваток грозный, внушающий страх селянам, кривой шрам через всю левую щёку.

Вообще-то, честно говоря, Тальес как истинный гонсардец, пускай и был горяч кровью, но характер имел довольно мягкий и добрый, хоть и старался этого никогда и никому не показывать. Ведь истинный рыцарь есть сила и сталь, крепкий характер и твёрдая рука, верность сеньору и своему слову, мужество в бою и благородство к слабым! Ну а то, что истории о любви, а не о войнах, гораздо сильнее будоражили его душу, ещё ничего

не значило. Если, конечно, никому об этом не рассказывать. Вот и стоял Тальес посреди поляны, грозно хмурил брови и обводил округу суровым взглядом.

– Помочь вам снять доспехи, сеньор?

Тальес обернулся к своему оруженосцу. Милый, щупленький

и голубоглазый мальчик Люго, сын крепостного оружейника, поступил к рыцарю на службу в свои двенадцать лет и служил при нём уже четыре года. Люго был ещё более кроткого характера, чем сам Тальес, а уж скрывать этого и вовсе не умел, но работу свою выполнял быстро, со всей ответственностью, да и в рыцарских науках не отставал. Потому за прошедшие годы он и полюбился сердцу рыцаря, аки сын родной.

«Ещё какой-то год иль два, и парень заслужит пояс и шпоры, – думал Тальес, глядя на оруженосца, – и отправится он в большой мир уже без меня, уже не сопливым оруженосцем, а верным слову и поступку рыцарем! Где и найдёт себе своего собственного Люго. Эх, идут же времена, растут же дети! Ну а мы – стареем…»

– Ты уже кончил с моим оружием? – нахмурившись, но только для вида, спросил Тальес, подставляя оруженосцу плечевые ремни панциря, – всё сделал, мальчик?

– Конечно, мой сеньор, – отозвался Люго, снимая с руки хозяина стальную перчатку, – почистил, высушил, отполировал и промаслил.

– Хорошо. Ступай, займись кирасой, как раз к ужину закончишь.

Паренёк, собрав латы, ушёл выполнять поручение, оставив Тальеса в дутой стёганке и лёгкой кольчужке. Путешествующие селяне и торговцы выставили свои телеги и фургоны на границе света, тем самым образовав вокруг поляны кособокую и неразмеренную стену при колёсах. Впрочем, эта стена всё-таки добавляла особого уюта, отгораживая чёрный лес от маленького оплота цивилизации, тепла и жизни.

– Бойкий парнишка у вас, милчек рыцарь, – пробубнил от котелка кашеваривший Газгу. – О как стрекача-то задал! Словно свою доспешку чистить побежал, а не господскую…

Тальес нахмурился и с плохо скрываемой неприязнью повернулся к говорившему. Газгу Хмелевод, бородатый купец из племени низкоросликов-гномов – странного подгорного народца, который северяне именовали то ли двергами, то ли цвергами, с первого же дня путешествия не понравился Тальесу. Гном был хамоват, не воспитан, прямолинеен и местами даже груб. Ну, а про крайнее пристрастие к горячительным напиткам и вовсе упоминать не стоило. В общем-то все гномы славились подобными качествами, но Газгу прямо-таки нервировал Тальеса каждым произнесённым им словом.

– Истинная честь для оруженосца послужить своему сеньору, – ответил рыцарь слегка напыщенно, – именно так воспитывается уважение к старшим. Так и никак иначе. У нас в народе это ценится дороже золота. А у вас, господин Газгу?

– Да куда уж нам уж до ваших праздных дружб, – хохотнул низкорослик. —Мы, карлики, народ простой. У нас так заведено: чего-то надо – дай монетку. Или другую какую вещицу ценную. Если нет – катись колбаской в огненные чертоги. А если уж не понял, – то сразу же в глаз получишь! Немудрена премудрость, а? Не согласны, милчек рыцарь? Вот если бы меня вы послали доспешку за вас начищать, так я бы сразу вам такого кукиша скрутил – аж сами согнулись бы от возмущения, хе-хе.

Тальес тихо забурчал себе под нос. Гном упорно делал вид, что не слышит.

– Но Газгу-то не дурак, во имя золота блескучего не стал бы он так делать! А знаете, почему? Да потому что знаю я вашу породу благородную. Вам не то слово скажешь, не так на вас посмотришь, бабу при вас бабой назовёшь, да ей-бо, не так при вас ветра пустишь или, упаси рогатый, нужду справишь! Ой, что там начнётся! Гром и молнии, да пение рожка! Ту-ту-ту-ду-у-у, оскорбили честь сира Дурелота, спасайся, кто может!

Бурчание рыцаря переросло в откровенный рык, но гном этого не замечал, либо делал вид, что не замечает.

– Вы же, люди, особенно доспехи нацепившие, да лыцарями себя поименовавшие, так вообще с катушек мигом слетаете по поводу чести. Клянусь Титанами, хуже, чем ушастые! Вам только дай повод железом помахать, так вы мигом дулю из закромов вытаскиваете и вперёд, бить врага-супостата! А кого, зачем, да почему – какая, хрен, разница? Опосля разберёмся. Ведь так всё? Ну, чего молчите, словно перепили бормотухи моей бабки? Прав я, али не прав, милчек рыцарь?

Тальес поджал губы, собираясь ответить кашевару всё то, что он думал о гномьих премудростях, об их бартерном порядке взаимоотношений, да о самом бородатом мудриле Газгу, но назревающий конфликт неожиданно разрешил ещё один представитель низкоросликов.

– Уважаемый сеньор Тальес! Не желаете ли вы разделить со мной сию скромную бутылочку «Вальетелли», тем самым устроив нам небольшой аперитивчик перед скорой трапезой?

Рыцарь опустил голову и встретился взглядом с преградившим ему дорогу коротышом. Светлоглазый, рыжебородый человечек в оливковом жилете, чёрных башмачках с золотыми заклёпками и парчовой шляпе на голове услужливо протягивал Тальесу бутыль из тёмного стекла в сеточке, при этом широко улыбаясь и сжимая в зубах дымящуюся трубочку.

– Кхм… Не откажусь, – буркнул рыцарь, косясь на колдующего у котла кашевара, – вы очень любезны, уважаемый господин…

– Лодук. Меня зовут Абдрогунок лон-гари Лодук. Бросьте вы хмуриться, словно скунса почуяли, уважаемый рыцарь! Вам оно, простите за откровенность, не к лицу! Я понимаю, что моё полное имя далеко от тривиальности, достаточно тяжеловесно для произношения и уж тем паче – для запоминания. Так что я не в обиде.

– Благодарю вас, господин Лодук.

Господин Лодук тоже принадлежал к народу низкоросликов, а точнее, к племени лепров. Ростом он, как и Газгу, едва дотягивал до трёх футов, то есть доходил Тальесу до пояса. Но, если коренастый гном в плечах не уступал рыцарю, а в обхвате рук так вообще превосходил его, то Лодук, как и любой другой лепр, телом был довольно тщедушен – с десятилетнего человеческого ребёнка. Проще говоря, совсем мал и хил. Помимо физических и анатомических особенностей, эти похожие народы различала ещё одна важная черта – лепры, в отличие от гномов, никогда не отпускали усы. Бороды носили. Но усы – нет.

– Вы на него не обращайте внимания, уважаемый сир Тальес, – пробормотал Лодук, выпуская из носа струи дыма на манер дракона, – Газгу как дураком родился, так дураком и помрёт. Его даже братья собственные нередко поколачивают за язык дурной. А мелет он им столь бездумно не со зла вовсе, а по скудоумию.

– Ах ты, прыщ безусый, пиявка рыжебородая, да я тебя… – забурчал гном, строгая над котлом овощи.

– Ты – меня, а потом я тебе в Ленциге вексель вот возьму, и не выпишу. И что тогда поделывать будешь, охламон ты усатый? Вот-вот, то-то же! Не забывай, носатый мой друг, кто тебе денюжки даёт.

Газгу ругаться не перестал, просто тон снизил и перешёл на кабутвурд22
  Кабутвурд (Kaboutwourde’s) – самый распространённый среди народов, входящих в группу низкоросликов, язык.


[Закрыть]
.

– Ох уж эти гномы, – виновато улыбнулся Лодук, – хлебом не корми, дай побрюзжать, да ближнему своему настроение испортить. Что ж с них взять, такая уж порода!

Тальес лишь хмыкнул в ответ. От терпкого дыма трубки першило в горле, но, в сочетании с полусладким «Вальетелли», послевкусие получалось вполне приятным.

– Так когда, вы сказали, мы увидим высокие стены Ленцига, уважаемый рыцарь?

– Я и не говорил. Если не будем слишком часто останавливаться в дороге, то завтра к вечеру прибудем.

– Либо ещё одна ночёвка под небом? – пробормотал Лодук, теребя свою рыжую бороду. – Этого нам позволить себе ну никак нельзя! Не сочтите за грубость, сударь рыцарь, но не могли бы вы завтра максимально ускорить наше передвижение? Понимаете ли, у меня есть особенное хобби, я нумизмат. А в Ленциге, понимаете ли, у меня имеется одно дельце к моему сородичу-нумизмату. Ну, а он, понимаете ли, может меня не дождаться, и тогда мне придётся остаться без…

– Как получится, господин Лодук, – холодно оборвал его Тальес, – в обозе, вверенным мне под охрану, путешествуют не только солдаты вроде меня, купцы вроде гнома, банкиры вроде вас, но ещё и множество поселян со своим скарбом. А также их маленькие дети. И мне всё равно, успеете ли вы пополнить свою коллекцию очередной редкой монетой или нет, но загонять детей вусмерть я не собираюсь. Понимаете? Или не понимаете?

– Ха-ха! – расплылся в широкой улыбке Газгу, поднимая нос от котла. – Вона тебе, получи пупок замухратый! Понял? Хрена тебе с маслицем, а не монеты твои засратые! А ещё, понимаешь, с вином припёрся, умасливать пытался…

– Просеивайте свою грязную речь, господин Газгу, – ещё холоднее бросил рыцарь, – иначе, клянусь своим именем, я сам этим займусь.

– Всё, всё, молчу, – ухмыльнулся гном, пробуя варево на вкус, – ох, ядрица-водица, хорош навар-то получился!

– Кхм… кхм… – пробубнил Лодук, попыхивая трубочкой, – досадно, однако, будет опоздать. Но я вас понял, уважаемый рыцарь. Докучать сим вопросом более не намерен. Вино оставьте в знак… эм… уважения.

Тальес пожал плечами и, проводив лепра взглядом, наполнил походный кубок. Вокруг сновал народ и общими усилиями рождал неповторимую симфонию бивуака: раздавались переклички, смех, разговоры; плакал чей-то ребёнок, кто-то поигрывал на свирели, кто-то подпевал; мужлан-кузнец бранил свою жёнушку за какие-то грешки, та в ответ кудахтала и ревела одновременно, словно доселе невиданная учёному свету помесь квочки и вепря. Воздух помимо ночной летней свежести наполнялся запахом гномьей похлёбки, которая, если честно признаться, пахла очень даже недурно.

– Это вот он с виду такой вежливый и хорошенький, – рассмеялся Газгу, помешивая содержимое котелка большим черпаком, – а в душе, как и все мы, низкорослики, торгаш. Но я того хотя бы не скрываю, в отличие от этого двухличного заморыша.

– Правильно говорится «двуличного», господин Газгу.

– А? Чегось?

– Ничегось. Скоро будет готова ваша стряпня?

– Уже, милчек рыцарь, пять минуточек и будем разливать по чашечкам! Вы такого ещё не кушали – бабкой клянусь! – как попробуете, так пальцы свои до локтей обглодаете!

– Я весь в предвкушении, – фыркнул Тальес и подозвал одного из своих людей, безусого солдатика по имени Яник, – вели всем собираться. Сейчас харчи раздавать будут, похлёбку мясную и картошку запечённую.

– Понял! Буит сделано, сеньор Тальес!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5