Джон Перри.

Завоевания в Центральной и Южной Америке XV—XIX веков. Под властью испанской короны



скачать книгу бесплатно

На первом месте был папа римский, который неизбежно был заинтересован в открытии и заселении территорий за пределами Европы, так как папа римский, и только он мог отправлять миссии к язычникам; более того, только папа римский мог предоставить той или иной христианской общине – королевству или религиозному ордену – исключительное право на обращение в христианство людей в конкретном языческом регионе. Деятельность ордена Христа и португальской короны в Западной Африке была защищена папскими буллами такого рода. Иногда даже утверждали, что папа римский с целью извлечения выгоды для веры мог по закону выделять христианским монархам земли и временные владения языческих правителей. Безусловно, христианский властитель мог получить значительные дипломатические преимущества, заручившись официальным папским одобрением своих действий или намерений, и такого одобрения католические монархи продолжали добиваться. В то время папой римским был Александр IV Борджиа, урожденный испанец (Родриго Борха), который уже имел серьезные обязательства перед католическими монархами и искал у них поддержку своих попыток создать в Италии княжество для своего сына. Он издал ряд булл, из которых каждая последующая подкрепляла и расширяла положения предыдущей в соответствии с поступающими требованиями от Фердинанда и Изабеллы по совету Колумба. Их цель состояла в том, чтобы передать монархам Кастилии все открытые земли и земли, которые еще будут открыты в регионах, исследованных Колумбом. Самая важная булла – знаменитая Inter caetera («Между прочим») – провела воображаемую границу с севера на юг в 100 лигах (около 600 км) к западу от Азорских островов и островов Зеленого Мыса и предусматривала, что земли и море, расположенные за пределами этой границы, являются испанской областью исследований. Булла Dudum siquidem расширила предыдущие дары, включив «все острова и материки, какие уже открыты или будут еще открыты… во время плаваний или путешествий на запад или юг, будь они расположены в западных областях или полуденных и восточных и областях Индии».

Буллы 1493 года стали для испанцев основой для законных притязаний испанской короны на земли в Новом Свете. Однако немедленно начались предварительные переговоры с Португалией. Португальцы не собирались воевать из-за нескольких далеких островов, населенных голыми дикарями, или игнорировать власть папы римского. Но они были очень и очень озабочены – ввиду буллы Dudum siquidem и ее конкретного упоминания Индии – тем, чтобы ограничить мореходную активность испанцев, отодвинуть ее на запад, где (как они полагали) от нее не будет большого вреда, и сохранить за собой как можно более широкие просторы в Южной Атлантике. С этой целью Жуан II оставил свои притязания на острова и согласился считать буллу Inter caetera с ее демаркационной линией основой для обсуждения. Он только попросил, чтобы эта граница была отодвинута еще на 270 лиг дальше на запад (то есть на 370 лиг), якобы чтобы защитить свои интересы в Африке.

Испанские монархи, введенные в заблуждение идеями Колумба о западном пути в Азию, согласились. Обе стороны, вероятно, знали, что такую неопределенную границу нельзя установить точно, и каждый думал, что обманул другого. Тордесильясский договор был должным образом подписан в 1494 году – это была дипломатическая победа Португалии, – который подтвердил для португальцев не только истинный путь в Индию, но и большую часть Южной Атлантики с воображаемой землей Антиллой и, как вскоре оказалось, реальной землей – Бразилией.

Договор не затрагивал недавно открытые вест-индские территории, и монархи не стали ждать его заключения и снова отправили Колумба в плавание. Он отплыл из Кадиса в сентябре 1493 года во главе большой флотилии кораблей, в том числе трех больших (самый крупный 200 т) – всего 17 судов. На кораблях было мало оружия и никаких товаров для торговли, кроме безделушек для бартера. Главным их грузом были люди – 1200 человек[14]14
  По разным источникам, от 1500 до 2500 человек.


[Закрыть]
: священники, солдаты, ремесленники, крестьяне – и все необходимое для сельского хозяйства: орудия труда, семена и животные; это было целое общество в миниатюре, непосредственной целью которого было не начать новую торговлю или завоевать восточные царства, а заселить остров Эспаньола, основать исследовательскую и земледельческую колонию, которая должна была обеспечивать себя продовольствием, оплачивать расходы на поездку путем отправки золота в Испанию и служить базой для дальнейших исследований в направлении Индии или Китая. На такую авантюрную и выгодную службу было много желающих. Заселение островов в Атлантике было уже знакомой идеей в иберийских королевствах, и, без сомнения, знания Колумба о развитии Мадейры повлияли на его планы. Флот был снаряжен под руководством архидьякона Севильи Хуана Родригеса де Фонсеки, члена Совета Кастилии, которому суждено было поддерживать длительную связь с Вест-Индией и оказывать на нее свое влияние. Колумб горько жаловался на Фонсеку, которого считал обструкционистом и нерасторопным человеком. Капитаны-мореходы часто нетерпеливы в отношениях с сухопутной администрацией верфей, а эти двое, по-видимому, испытывали друг к другу личную неприязнь. На самом деле снаряжение экспедиции было осуществлено довольно оперативно: пять месяцев – это короткий срок для подготовки такой большой флотилии в Испании в XV веке. Единственной серьезной ошибкой Фонсеки было то, что он не обеспечил колонию достаточным количеством продовольствия на первый год; чрезмерный оптимизм по поводу того, в какой степени европейцы могут прожить на подножном корму в тропиках, был широко характерен для этих первых исследовательских походов и стал одной из главных причин тех трудностей, с которыми столкнулся Колумб.

Флот благополучно совершил переход и подошел к берегу острова Доминика (в составе Малых Антильских островов) – острова в Карибском море, острые вулканические шпили которого для тысяч испанцев стали первым впечатлением о Новом Свете. Корабли прошли вдоль прекрасной арки Малых Антильских островов[15]15
  На о. Гваделупа испанцы провели 8 дней и выяснили, что на всех этих островах живут карибы – индейцы-людоеды, промышляющие грабежом. Привезенных из набегов мужчин они съедали, женщин делали наложницами, родившихся от них детей тоже съедали. Повсюду были черепа и кости съеденных людей.


[Закрыть]
, через Виргинские острова мимо Пуэрто-Рико и прибыли к северному берегу Эспаньолы. Здесь они обнаружили, что поселение Навидад, основанное во время первой экспедиции, уничтожено. Выбрав местом второго поселения незащищенный и опасный берег, который он назвал Изабелла, Колумб совершил свой первый грубый просчет. Поселение Изабелла так и не добилось процветания. Даже на более благоприятном месте было бы нелегко поддерживать дисциплину среди первых испанских поселенцев – обидчивых, авантюрных и жадных, заставлять их расчищать лес, строить дома и разбивать плантации, вместо того чтобы бродить по острову в поисках золота или рабов. Безусловно, эта задача была не по плечу Колумбу. Он был иностранцем, сыном ремесленника, обладающим ничего не значащим титулом и недавно обретенным фамильным гербом. По своему выбору и по характеру он был исследователь, а не колониальный правитель. Его энергия во время этого второго путешествия к Вест-Индии была сконцентрирована на исследовании южного побережья Кубы и открытии Ямайки. В начале 1496 года он возвратился в Испанию, чтобы доложить об успехах и заняться жалобами от недовольных колонистов Изабеллы. В его отсутствие[16]16
  С марта 1495 г. в течение 9 месяцев Христофор Колумб осуществлял покорение Эспаньолы, использовав 200 солдат, 20 лошадей и два десятка собак, и сломил сопротивление индейцев.


[Закрыть]
, но с его одобрения брат Христофора Колумба Бартоломе, которого он оставил там за старшего, перенес поселение Изабелла на более подходящее место на южном побережье острова. Там в 1496 году колонисты начали строить город Санто-Доминго, который на полвека стал столицей Испанской Вест-Индии, а в настоящее время является преуспевающим городом.

Католические монархи все еще не получили отдачу от своих инвестиций, за исключением нескольких «индийских» рабов, которые по приказу королевы были освобождены и отправлены на родину. Но Фердинанд и Изабелла по-прежнему доверяли мнению Колумба и уважали свой договор с ним. В 1498 году ему было разрешено совершить третью экспедицию за королевский счет. На этот раз он проложил курс южнее своих прежних маршрутов и открыл остров Тринидад и устье Ориноко – самой большой реки, известной тогда европейцам, огромный объем пресной воды которой доказал, что открытое побережье – часть обширного материка. От побережья Венесуэлы благодаря своему искусству мореплавателя он приплыл прямо к новому поселению на Эспаньоле, которое основал его брат. По прибытии он увидел, что в колонии царит волнение. Таинос – невоинственные собиратели кореньев и моллюсков, сельское хозяйство которых было рудиментарным, были возмущены и находились на грани войны из-за нескончаемых требований колонистов предоставлять им продовольствие и женщин. Половина поселенцев, разочарованных и голодных, подняла открытый мятеж против власти Бартоломе. У Колумба не было выбора, кроме как откупиться от бунтовщиков прощением, восстановлением себя в должности, земельными наделами и, что более важно, разделом индейцев-островитян среди испанских поселенцев в качестве сельскохозяйственных работников. Эта система repartimiento (распределение – исп.), ввезенная с Канарских островов, позднее стала всеобщей в видоизмененной форме на всех территориях Испании в Вест-Индии. Недовольство мятежников было тем самым на время успокоено, но ущерб был причинен. Весной 1499 года монархи назначили Франсиско де Бовадилью (Бобадилью) на место Колумба с целью расследования жалоб на него. Бовадилья отправил адмирала[17]17
  А также его братьев Бартоломе и Диего.


[Закрыть]
на родину в кандалах. И хотя монархи вернули ему его титул и доходы и обращались с ним любезно до самой его смерти, Колумбу так и не было разрешено осуществлять свои полномочия адмирала и вице-короля или вмешиваться в управление Вест-Индией[18]18
  Колумб, однако, совершил свою 4-ю экспедицию. 3 апреля 1502 г. 4 корабля с экипажем 150 человек отплыли из Испании, 15 июня был открыт о. Мартиника, 29 июня подошел к Санто-Доминго, с 30 июля по декабрь 1502 г. открыл карибский берег Центральной Америки от Северного Гондураса до Панамы, где долго пытался отремонтировать свои корабли (2 пришлось бросить). На едва державшихся 2 кораблях 25 июня 1503 г. Колумб достиг Ямайки (северного берега), и только 29 июня 1504 г. за ним пришел вызванный Колумбом с Эспаньолы (куда он послал пирогу с 3 моряками и индейцами-гребцами) корабль. 12 сентября 1504 г. Колумб покинул Эспаньолу, 7 ноября 1504 г. уже тяжелобольной, на корабле вошел в устье р. Гвадалквивир, а 20 мая 1506 г. умер.


[Закрыть]
.

Настоящее согласованное управление Вест-Индией начинается с прибытием преемника Бовадильи – брата Николаса де Овандо, рыцаря ордена Алькантара. Для того времени было характерно, что решение такой задачи следовало доверить высокопоставленному функционеру ордена, основанного для несения гарнизонной службы в христианских отдаленных поселениях в Испании против мусульман. Овандо прибыл в 1502 году с большим флотом из 30 кораблей и привез с собой 2500 человек в качестве подкрепления тремстам или около того уцелевшим поселенцам. Он умело управлял Эспаньолой шесть лет с гораздо большей жестокостью, которую Колумб когда-либо осмеливался проявлять. Дисциплина действительно была тем, что больше всего было нужно колонистам. С порабощенных индейцев захватчики взимали дань в виде продуктов питания и принудительного труда посредством системы repartimiento, введенной при Колумбе, которую Овандо расширил и легализовал. С дикими индейцами они вели безжалостную войну. Вероятно, таинос были уже обречены. Потрясение, отчаяние и социальная неустроенность, вызванная принудительным трудом, опустошительные эпидемии кори и оспы, уничтожение посевов привезенными животными – все это привело к быстрому сокращению их численности. Жестокость Овандо лишь ускорила их вымирание. Испанские землевладельцы, с другой стороны, добились в годы его правления умеренного процветания, добывая во все возрастающих количествах золотой песок в реках и выпасая огромные стада свиней или рогатого скота на открытых пастбищах. Не делалось почти никаких попыток соблюдать границы. Скот сортировали, а телят периодически клеймили, предварительно согнав в загоны, но многие из них избегали клеймения и начинали жить совершенно дикой жизнью в лесах. Через несколько лет monter?a – охота на одичавший скот и свиней – стала признанным правом поселенцев в каждой местности. Неспособные выжить за счет дани в натуральной форме, поселенцы сами тоже выращивали некоторые культуры: местные маис (кукурузу), маниок, завезенный ямс и даже немного сахарного тростника. Жернова мельниц вращали быки или вода. В 1520-х годах, когда запасы золота истощились, его место занял сахар, наряду с продукцией скотоводства, как товар, пригодный для экспорта. По отчетам Овьедо, в его время мельниц было 24, что было значительным капиталовложением. Нехватка рабочих рук была главным препятствием к развитию. Поселенцы прибегали к налетам на Багамские острова с целью захвата рабов, чтобы заменить ими вымирающих таинос, а чуть позже иногда стали завозить и рабов-негров, но рабочих рук всегда было недостаточно. Для людей с таким темпераментом, как у первых испанских поселенцев, земля была бесполезна без работников, которые должны были трудиться на ней. Ни один испанец не хотел заниматься сельскохозяйственным трудом в тропиках. Даже поиски золота, примитивная промывка золотого песка в реках были утомительной работой, для которой требовались послушные неквалифицированные рабочие. Нехватка работников, а также жадность, миссионерское рвение или простое нетерпение побуждали многих вновь прибывших уезжать с Эспаньолы и селиться на других островах и материках, где местное население могло оказаться более многочисленным и выносливым. Эспаньола стала, как и планировали ее основатели, базой для дальнейших исследований и источником бекона, сушеной говядины и хлеба из маниока для исследовательских экспедиций, которые во все большем количестве отправлялись с острова во время правления преемника Овандо – сына старого адмирала Диего Колумба.

В 1509 году Хуан де Эскивель начал заселение Ямайки. В 1511 году более широкомасштабное предприятие по заселению Кубы начал Диего Веласкес, который был помощником Овандо на Эспаньоле. Подобно Овандо, Веласкес был сторонником строгой дисциплины и умелым администратором. С небольшим отрядом своих сподвижников он подавил сопротивление местного населения и за три года занял стратегические точки по всему острову. Он проявил необычные умение и дальновидность при выборе самых лучших мест для поселений. За первые пять лет своего правления он основал семь городов, и все из них сохранились на своих изначальных местах или вблизи них. Куба давала значительное количество золота, а так как она была менее гористой, чем Эспаньола, то предоставляла лучшие возможности для занятий скотоводством, земледелием и выращиванием сахарного тростника. Как и на Эспаньоле, рабочих для рудников и ферм в первые годы обеспечивала система repartimientos – принудительного труда туземного населения.

В то время как таким образом шло покорение и заселение Больших Антильских островов, другие более длительные, опасные и рискованные экспедиции отплывали с Эспаньолы, чтобы исследовать материковое побережье Карибского моря. Монополия Колумба на исследования материкового побережья, основанная на договоре от 1492 года, была менее ясна, чем его монополия на острова, и подвергалась посягательствам еще при его жизни. Разрешение на такие посягательства было дано некоторым бывшим партнерам Колумба благодаря содействию его давнего врага Фонсеки. В 1499 году бывший капитан каравеллы «Нинья» Висенте Яньес Пинсон проплыл вдоль побережья части Северной Бразилии и Гвианы. Еще раньше в том же году Алонсо де Охеда довел до конца третью экспедицию адмирала и исследовал побережье Венесуэлы от острова Маргарита до озера Маракайбо. С ним поплыл Америго Веспуччи, чьи легкое перо и здравые географические рассуждения снискали ему славу, которая на время затмила славу самого Колумба. Первое путешествие Охеды не имело существенного ближайшего результата: привезенный им груз бразильского дерева, проданный в Кадисе, не покрыл его расходов[19]19
  Автор путается – это у Пинсона груз бразильского дерева и 20 захваченных рабов не окупил расходов и потери 2 из 4 кораблей, а Охеда все-таки захватил более 200 индейцев, после продажи которых каждому участнику досталось по 10 золотых. Золота и жемчуга Охеда привез немного, так как за 2–3 недели до него здесь прошел Педро Алонсо Ниньо, который выменял почти весь жемчуг (38 кг), привезенный затем в Испанию (такого разового поступления жемчуга страна не видела), сильно обогатив себя, участников и организаторов.


[Закрыть]
; однако в ходе исследований Герры[20]20
  Кристоваль Герра был назначенным капитаном (по настоянию его брата севильского банкира Луиса Герры) у штурмана Ниньо (см.


[Закрыть]
на том же побережье обнаружилось, что устрицы, вылавливаемые местными индейцами, содержат жемчуг. Островок Кубагуа стал местом испанского поселения Новый Кадис, основанного с целью добычи жемчуга. Около 25 лет, пока чрезмерный вылов устриц не уничтожил источник его благосостояния, Новый Кадис был одним из самых процветающих мест в Карибском море и центром бурной и жестокой торговли рабами, которые должны были работать ловцами жемчуга.

Более постоянными и важными для будущего были поселения в Центральной Америке на побережье перешейка, который Колумб открыл во время своего четвертого плавания и где позднее семья Колумба имела свое единственное земельное владение на материке – маленькое герцогство Верагуа. Берега Дарьенского залива посетил в 1501 году Родриго Бастидас вместе со старым лоцманом и картографом Колумба в его втором плавании Хуаном Ла Коса, а в 1504 году Ла Коса провел более тщательное исследование. К тому времени в Европе было уже широко принято считать, что был открыт доселе неизвестный континент, являвшийся препятствием (для всех, за исключением португальцев, нежелательным препятствием) между Европой и Азией. Тем не менее этот континент был по-своему привлекателен, и сообщения Хуана Ла Косы склонили королевскую власть в пользу организации на нем поселений. Несмотря на протесты Диего Колумба, были выданы две лицензии: одна – Диего де Никуэсе на заселение Верагуа, а другая – Алонсо де Охеде на заселение территории, которая в настоящее время является северным побережьем Колумбии. Две экспедиции, которые отплыли в конце 1509 года, насчитывали вместе свыше тысячи человек, но голод, болезни и отравленные стрелы вскоре убили всех, за исключением нескольких десятков человек. Это была самая серьезная потеря, которую испанцы понесли в Америке до этого момента; и одной из первых жертв стал Хуан де Ла Коса, без которого Испания не могла обойтись. Со временем прибыло подкрепление под командованием вельможи с Эспаньолы – Мартина Фернандеса де Энсисо, позднее известного как автора бесценной географии Вест-Индии. Энсисо был не в своей тарелке среди голодных головорезов, и реальное руководство с общего согласия перешло в руки известного храбреца и авантюриста Васко Нуньеса де Бальбоа. Бальбоа имел преимущество – он знал эти места, так как плавал здесь вместе с Бастидасом в 1501 году. Он был решительным, неразборчивым в средствах и беспристрастным человеком. Он отправил Энсисо назад на Эспаньолу (Охеда к этому времени уже уехал), бросил Никуэсу на произвол судьбы, предоставив ему возможность утонуть[21]21
  Бальбоа посадил в 1511 г. Никуэсу с несколькими людьми на ветхое судно и заставил отчалить от берега – все они пропали без вести.


[Закрыть]
, и взял на себя командование всем предприятием. Бальбоа был первым великим конкистадором на Американском континенте. Он основал город Дарьен, добился власти над индейцами перешейка, сочетая силу, террор, умиротворение и дипломатию. Он забрал у них большое количество продовольствия и золота и в то же время вынуждал своих собственных людей думать о будущем: строить дома и выращивать разные культуры. Поселения, возникшие под его руководством, оказались способными к развитию и просуществовали долго. Через несколько лет перешеек стал играть такую важную роль в колониальной торговле Испании, что заработал название Кастилья-де-Оро – «Золотая Кастилия». Но самое важное то, что в 1513 году, прислушавшись к рассказу одного индейца, Бальбоа возглавил экспедицию через леса перешейка к берегу Тихого океана.

Экспедиция Бальбоа не только открыла для европейцев существование «Южного моря»; она также выявила, насколько узка та полоска земли, которая разделяла два океана, и тем самым стала новым стимулом для тех, кто надеялся найти пролив через Центральную Америку и западный морской путь на Восток. Отчасти именно эта надежда подтолкнула к исследованиям карибского побережья перешейка, а по окончании строительства кораблей – и тихоокеанского. Таким образом, завоевание Центральной Америки было в каком-то смысле случайным в состязании между испанцами и португальцами, кто быстрее достигнет Востока. В том же году (1513), когда Бальбоа пересек перешеек, первые португальские корабли достигли Молуккских островов. В том (1519) году, когда Кортес высадился в Мексике, Магеллан вышел в плавание[22]22
  Которое завершили в 1522 г. его немногие уцелевшие спутники, ставшее кругосветным.


[Закрыть]
, в ходе которого были открыты и истинный западный путь на Восток, и пугающие размеры Тихого океана. Плавание Магеллана также показало, что испанцы проиграли в состязании за «острова пряностей», но в Центральной Америке они получили награду иного рода: хотя им не удалось найти пролив, они нашли великую империю.

Глава 2. Севилья и Карибское море

Империями, как бы они ни были обретены, нужно управлять. Самые ближайшие задачи: отправка экспедиций, иногда очень больших, через Атлантику; снаряжение и снабжение продовольствием далеких поселений первопроходцев; прием и размещение идущих обратно в Испанию грузов, включая существенное количество золота – все это требовало наличия организованной домашней базы и централизованного руководства. Приблизительно до конца XV века выбор порта отплытия и возвращения экспедиции в «Индию» находился в основном в руках капитана; правительству не было до этого почти никакого дела. Было естественно, что Колумб изначально выбрал тот уголок Испании, который был ему знаком лучше всего и где благодаря его друзьям-францисканцам в Ла-Рабиде у него были обширные и полезные связи. Из всех портов, находящихся в этом регионе, он, возможно, должен был предпочесть Кадис; но гавань Кадиса в 1492 году задыхалась от перевозок, согласно королевскому указу, депортируемых из Испании евреев. Из небольших гаваней в устьях рек Одьель и Рио-Тинто – Палоса, Могера, Уэльвы – выбор был небольшой. Во всех из них имелись небольшие флотилии рыбопромысловых судов и каравелл для каботажного судоходства; все они были родиной моряков, имевших опыт плавания в Атлантике. Однако Палос недавно совершил проступок, за который город был оштрафован – лишен двух каравелл на 12 месяцев; и Палос был выбран портом отплытия.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11