Джон Олссон.

Слово как улика. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас



скачать книгу бесплатно

Мне предстояло сравнить голос Дуэйна в комнате для допросов с голосом на записи телефонного разговора. Дуэйн был непреклонен в том, что он ни при чем. Видимо, кто-то вошел в его камеру и выкрал его телефонную карту с PIN-кодом. Он сказал, что его травили, когда он только попал в эту тюрьму. Конечно, он не сообщил ни о травле, ни о краже, так как, по его словам, «в тюрьме такое не канает». Допрашивавшим его полицейским было непросто поверить его рассказу. Рост Дуэйна составляет около 1 м 93 см, а сложением он напоминает греческого бога, только со слишком большими бицепсами и довольно посредственной физиономией (которая уж точно не как у греческих богов). Поэтому возникало ощущение, что либо он все это придумал, либо остальные заключенные довольно легкомысленно относятся к собственной безопасности.

Помимо шума в тюремной комнате для допросов, была еще одна проблема: похоже, что микрофон располагался примерно в десяти метрах от того места, где сидел Дуэйн. Возможно, они боялись, что он украдет его, сломает или выкинет еще какой-нибудь фортель. Полицейских было ясно слышно, а вот заключенного – нет, хотя порой он весьма злился из-за их вопросов. Дуэйн не из тех, кому нравится, когда ему задают какие-либо вопросы, что подтвердили несколько его бывших лучших друзей. В итоге мне пришлось признать, что я лишь отчасти уверен в правильности идентификации голосов. На три балла из пяти, в то время как с Шейлой моя уверенность достигала четырех из пяти.

Дуэйн был опасен. Несколько его знакомых были обнаружены мертвыми или при смерти на автомобильных парковках. Еще несколько пропали без вести.

Диалог влюбленной пары по телефону был занятен. Мужчина все время говорил уголком рта, как в кино. Они старательно шифровались, но не обычным шифром заключенных: например, «полтора» у них значило «150 фунтов», а «липкой» они называли почтовую марку.

Только через десять минут мужчина наконец заговорил о том, что хочет, чтобы женщина отправила ему определенным образом замаскированный конверт. Он изо всех сил старался не говорить прямо. С этой целью он в какой-то момент произнес слово «envelope» [«конверт»] по буквам. Проблема в том, что у него изрядно хромает орфография, поэтому он говорил «e-m-v-i-l-i-p», «l-e-n-v-e-l-o-p» и так далее, и все это оказывалось пустым звуком для женщины, которая, не затей эта пара крайне преступное дело, без сомнения, заслуживала бы награды за свое терпение. Наконец, женщина произнесла по буквам слово «envelope», и мужчина согласился, что именно это он и имеет в виду. При этом он произнес само слово, что означало, что и женщина, и я десять минут страдали впустую. Затем они заговорили о коде, который следует написать на конверте, но мужчина вновь старался ничего не говорить прямо:

М: Знаешь свой номер телефона?

Ж: Да, конечно знаю.

М: Берешь последнюю цифру номера…

Ж: Что? Цифру моего последнего номера телефона?

М: Да нет же, дослушай…

Ж: Да, слушаю.

М: Я говорю: берешь свой номер телефона, да, и берешь его последнюю цифру.

Ж: А, последнюю цифру моего номера телефона?

М: Да.

Ж: Четыре.

М: Что?

Ж: Четыре, это четверка.

М: Нет, не говори, не хочу, чтобы это кто-нибудь услышал.

Ж: А, о’кей, не буду говорить…

И так далее и тому подобное.

Любопытна и та часть диалога, которая касается героина и того, как его следовало поместить в конверт.

Мужчина сказал женщине, что ей следует привезти «стафф» домой и потолочь его «на кухонном столе». Но перед этим ей нужно связаться с торговцем наркотиком и убедить его иметь с ней дело.

Ж: Он не любит выходить днем.

М: А, из этих?

Ж: Да, он из этих. Последний раз мне пришлось ждать почти до полуночи, он сказал, что ему стремно. У него условка.

М: Что у него?

Ж: Ну, судимость. Он говорит, что его кто-то сдал из мести.

М: А, бывают такие подонки, мне это знакомо.

Ж: Да, и что мне дальше делать?

М: Ну, приходишь домой, толчешь, рассыпаешь по пакетам и в кон… ну, ты поняла куда.

В итоге, несмотря на все попытки скрыть суть дела, диалог оказался совершенно прозрачным и понятным. Они очевидным образом договаривались о доставке контрабанды в тюрьму под видом письма от адвоката. Однако конверт был упакован так плохо, что его объемистый вид привлек внимание тюремных сотрудников. Тем временем Дуэйн продал весь героин своим сокамерникам, получил от них деньги и даже потратил их. Подозреваю, что его популярность среди коллег ушла в резкое пике.

Наконец, в суде, перед лицом неопровержимых лигвистических и фонетических доказательств, Дуэйн и Шейла были признаны виновными в сговоре с целью тайно доставить в тюрьму героин. Дуэйн получил к первоначальному сроку дополнительные четыре года, а Шейла была приговорена к двухлетнему заключению. Это дело интересно сочетанием лингвистических и фонетических доказательств. В самом деле, судя по моему опыту, дела, требующие идентификации голоса, почти всегда содержат хотя бы минимальные лингвистические аспекты.

Глава 4
«Код да Винчи» – плагиат?

В 2004 году мир потрясла публикация бестселлера с интригующим заголовком «Код да Винчи». Уже через месяц после выхода его из печати стало понятно, что это исключительное явление. Он стоял на полке в каждом книжном магазине Великобритании и США, его перевели на десятки языков, начиная с французского и кончая японским. Фотография автора, уроженца Новой Англии Дэна Брауна, красовалась на суперобложках и иллюстрациях к газетным статьям от Сиднея до Кейптауна, от Загреба до Мадрида и Нью-Йорка. Со временем появилось много связанной с этой книгой продукции: блокноты, наборы ручек и карандашей, футболки, DVD, подставки под кружки и так далее. Книга стала успешной торговой маркой. Я уверен, что в хит-парадах побывала тема «Код да Винчи», и даже существовали автобусные туры по Парижу и к старой приходской церкви в Шотландии.

Редко встретишь кого-то, кто не читал «Код да Винчи». Вообразите же мое изумление, когда мне позвонил Лью Пердью, писатель из Калифорнии, и заявил, что «Код да Винчи» (далее КДВ) – это плагиат с его работ, главным образом с «Дочери Бога» (2000 года, далее ДБ) и «Наследия да Винчи» (1983 года, далее «Наследие»), а также с его более ранней работы «Завещание Линца» (1985 года, далее «Линц»). Все работы Пердью были опубликованы задолго до «Кода да Винчи».

По словам Пердью, каждый следующий его роман был основан на предыдущем. В «Наследии» Пердью начал с исследования темы Леонардо да Винчи и религии в формате триллера, но позже ощутил, что к этой теме следует добавить исследование утраченного в современных религиях понятия женского начала. Пердью утверждает, что более поздние книги не просто переработка более ранних, а самостоятельные произведения, и не только в смысле проработки персонажей и сюжета, но и с точки зрения лежащей в их основе структуры фактов и сведений, хотя ранние и поздние книги во многом остаются схожими.

Центральным объектом книг Брауна и Пердью являются секретные документы, самим своим существованием угрожающие Римской католической церкви. Во всех романах между собой сражаются могущественные силы, желающие оставить документы в тайне или явить их миру. Сохранение их в секрете позволит Церкви удержать свою власть, а их обнародование значительно ее ослабит. Романы представляют собой крепкую смесь из романтических историй, убийств, коррупции среди церковников, мифологии и высокого искусства. Хотя некоторые из этих составляющих вполне ожидаемы в романах-триллерах, я предлагаю читателю решить самому, выходил ли Браун при написании КДВ за рамки дозволенного и является ли его книга плагиатом с книг Пердью. Хотя я работал на Лью Пердью, в этой главе я не буду высказывать собственное мнение, а только приведу сделанные мной наблюдения. Но для того, чтобы помочь читателю в этом деле, мне необходимо объяснить разницу между плагиатом, с одной стороны, и нарушением авторских прав с другой.

…мне позвонил Лью Пердью, писатель из Калифорнии, и заявил, что «Код да Винчи» – это плагиат с его работ, главным образом с «Дочери Бога» (2000 года) и «Наследия да Винчи» (1983 года), а также с его более ранней работы «Завещание Линца» (1985 года). Все работы Пердью были опубликованы задолго до «Кода да Винчи».

Плагиат – это отказ признать использование материалов других авторов в их первоначальном либо перефразированном виде. Плагиатом чаще всего поражена сфера академической науки. Университеты и другие учебные заведения могут подвергнуть плагиаторов серьезным наказаниям, но главной их целью является не наказание само по себе, а поощрение научной мысли, самовыражения и разработки собственных идей. Существуют три вида плагиата: дословное копирование, мозаичный плагиат и концептуальный. Дословное копирование – это использование чужих слов в точности; мозаичный плагиат – использование чужих слов и предложений в перемешанном виде, зачастую такие фрагменты разбавлены собственным текстом плагиатора[3]3
  В русском языке мозаичный плагиат принято называть компиляцией. – Прим. ред.


[Закрыть]
. Цель мозаичного плагиата – избежать обнаружения, но существуют разнообразные способы выявить и дословное копирование, и мозаичный плагиат. Труднее заметить плагиат концептуальный, однако читатель, знакомый с первоисточником, обычно его обнаруживает. Заметим, что слово «плагиат» подразумевает отсутствие подобающей ссылки на первоначальный материал либо его чрезмерное использование. Иными словами, плагиатор либо заявляет, что он сам является автором материала, либо не ссылается должным образом на источник этого материала, либо заимствует материал в неоправданно большом объеме.

Нарушение же авторского права обычно относят к сфере гражданского права. Это не преступление Нарушители чужих авторских прав обычно не получают судимость, хотя порой бывают вынуждены платить компенсации. Это также копирование материала, с описанными выше особенностями, без подобающих ссылок, но, как подсказывает сам термин, с нарушением прав автора источника. Копирующий берет чужой материал, публикует его и затем заявляет свои авторские права на него. Таким образом, нарушение авторского права является разновидностью плагиата, но по причине определенных правовых аспектов мы называем его именно «нарушением авторских прав». В физическом смысле это одна и та же деятельность, но происходящая в разном социальном контексте.

Сходство двух произведений между собой еще не говорит о том, что имело место нарушение авторских прав: дело в степени, типе и относительной значимости защищаемых сходств между двумя произведениями. Исторический факт не является защищаемым сходством, как и заглавие или идея. Многие мелкие сходства сюжетов тоже не защищаемы. Понятие становится защищаемым, если оно зависит от контекста произведения. Если скопировано уникальное выражение понятия, персонажа или идеи, то авторское право было нарушено, так как был позаимствован защищаемый элемент. О нарушении авторского права можно говорить и при слишком крупном объеме заимствований, включающих существенные сюжетные линии, сходство персонажей и даже последовательность повествования.

Таким образом, при рассмотрении рассуждений, приведенных в дальнейших разделах, я прошу читателя рассудить, в какой степени Браун использовал (если использовал) индивидуальные, уникальные или крайне необычные выражения ключевых понятий из книг Пердью. Читателю, уже знакомому с этими романами, будет удобнее решать вопрос о нарушении авторских прав, но я надеюсь на то, что приведенного ниже отчета окажется достаточно для самостоятельного принятия решения. Я постараюсь объяснить необходимый для этого контекст.


Общая структура романов

Романы содержат несколько сюжетных линий. Ряд примеров связан с тем, как герой оказывается втянут в поиски документов, содержащих секреты якобы настолько «взрывоопасные», что ради сохранения их в тайне члены нескольких религиозных сект готовы пойти на убийство.

Эта тема «взрывоопасных секретов» присутствует как у Пердью, так и у Брауна, и у обоих авторов поиски их начинаются с того, что известный международный эксперт погибает от руки сектанта. В обеих книгах эксперт является четвертым специалистом в своей области, убитым подобным образом (не вторым, не третьим и не пятым, а именно четвертым в обоих случаях). В произведениях обоих авторов главный герой и эксперт оказываются знакомы друг с другом. В работах обоих авторов умирающий эксперт оставляет записку, написанную собственной кровью, и, наконец, в книгах обоих авторов в убийстве эксперта обвиняют героя. Подробности приведены на диаграмме (рис. 4.1); верхняя грань каждого столбца соответствует номеру страницы в соответствующей книге, на которой упоминается соответствующая подробность. Как можно видеть, из семи вышеупомянутых поворотов сюжета (по-моему, убедительно иллюстрирующих общее сходство книг), показанных на диаграмме, шесть совпадают по порядку изложения и упоминаются на страницах с близкими номерами.

Так, например, о существовании секретных документов впервые сказано на странице 158 в КДВ и на странице 175 в ДБ и «Наследии». «Взрывоопасный» секрет, содержащийся в этих документах, впервые упоминается на странице 239 в КДВ и на странице 226 в ДБ. Эксперт, чья смерть приводит к началу поисков документов, погибает на странице 11 в КДВ и на странице 15 в ДБ. Факт знакомства героя и эксперта отмечен на страницах 22 и 15 соответственно. Тот факт, что умирающий эксперт пишет сообщение собственной кровью, упомянут в обеих книгах ровно на 35 странице. Единственное отличие в последовательности изложения этой сюжетной линии связано с обвинением героя в убийстве эксперта. В КДВ это происходит рано, на странице 47, в ДБ – позже, на странице 260. То есть у нас есть семь относительно схожих черт сюжета Брауна и Пердью, из которых шесть изложены в одинаковом порядке. Вернемся к нашему исследованию и зададимся вопросом: являются ли эти элементы защищаемыми? Прежде чем делать вывод, продолжим рассмотрение других сходств, начиная с образов героев и героинь романов.


Рисунок 4.1. Сходство книг Брауна и Пердью


Начнем с героев. Они примерно одного возраста, с похожей внешностью и сходным набором тревог и личностных затруднений. Так, оба являются примерно сорокалетними профессорами религиоведения, особо интересующимися императором Константином и женскими божествами; оба они специалисты по Леонардо да Винчи. Вероятно, по той причине, что подобные книги предназначены для массовой аудитории, возраст персонажей можно считать весьма предсказуемым, а в силу того, что темой книг является религия, неудивительно, что оба персонажа являются профессорами религиоведения. Однако читатель может посчитать, что их академические интересы, возможно, несколько чересчур схожи. Также любопытно то, что оба героя страдают легкой клаустрофобией и «временно не состоят в романтических отношениях». Последняя особенность дает возможность романтического развития произведения, поэтому рассмотрим в связи с этим героинь двух романов. Любопытно то, что у них одинаковый цвет волос и цвет глаз, не соответствующий расхожему стереотипу стройной привлекательной блондинки.

Детство у обеих героинь схожее. Они были воспитаны мужчинами после семейной трагедии, у них похожее образование и карьеры. Каждая из них росла в двух странах, и потому они обе свободно владеют двумя языками; они интересуются религиями и искусством, являются экспертами в области криптографии и фальсификации, работали в правоохранительных органах. Их имена похожим образом связаны с персонажами религий, богинями и гностическими евангелиями. Подобно главным героям, героини обоих авторов во многом обладают ярким сходством и тождественными качествами. Цвет волос Зои из ДБ не упоминается, но у ее предшественницы из «Линца» волосы каштановые; в КДВ волосы Софи Невё «бургунди» [темный, насыщенный оттенок красного вина]. Глаза Софи, как и глаза предшественницы Зои, «сияюще зеленые». Обе женщины обладают «полной» или «крепкой» фигурой: они не являются типичными стройными героинями из большинства книг и фильмов. Обе принадлежат к одной возрастной группе – им около тридцати, однако это как раз совершенно ожидаемо.

Героиня ДБ Зоя Риджуэй – торговец предметами искусства, умеющая распознать подделку и увлекающаяся религиями, в то время как героиня КДВ Софи Невё – офицер парижской полиции, по долгу службы разбирающаяся в криптографии. Она, подобно Зое, весьма интересуется религией и также, подобно Зое, разбирается в искусстве. Следует отметить, что в более ранней книге Пердью «Наследие да Винчи» присутствует журналист-искусствовед Сюзан Сторм, агент ЦРУ под прикрытием. Не говорит ли все это о прямом сходстве или речь идет о случайных совпадениях?

В ДБ Пердью возводит имя Зои Риджуэй к Софии из гностических евангелий. Дочь Софии из гностических евангелий звали Зоя. Таким образом, героиня Пердью является символической дочерью Софии.

Про героиню Брауна Софи Невё говорится, что она является потомком Марии Магдалины, предполагаемой жены Иисуса Христа. Согласно известной писательнице Маргарет Старбёрд (с которой Браун, по его собственным словам, консультировался), в гностических евангелиях (источнике, который Браун также исследовал) Мария Магдалина символизирует Софию. Иными словами, героиня Брауна является прямым (а не символическим) потомком Софии.

И в книгах Пердью, и в книге Брауна небожительница София была оболгана церковной властью, лишившей ее законной роли официального божества. В обоих случаях задача заключается в том, чтобы получить доступ к «взрывоопасным» (у обоих авторов) документам, доказывающим существование связи между нею и Христом, и таким образом продемонстрировать неприкосновенное положение женского божества в церкви и вновь утвердить «сакральную женственность» в качестве ядра религии.

Вскоре мы рассмотрим то, как спрятаны секретные документы, кто и как извлекает их на свет божий, но сначала стоит отметить интересную параллель между двумя книгами, связанную с ошибкой.

Существует труд под названием «Кодекс Лестер», написанный ученым и художником эпохи Возрождения Леонардо да Винчи. «Кодекс Лестер» написан на льняной бумаге, но Пердью ошибочно упоминает в своей книге «пергамент» – тщательные исследования в интернете и прочих источниках не позволили выявить эту ошибку где-либо еще. Браун в своей книге ее повторяет. При вынесении суждения о нарушении авторского права я прошу вас подумать о том, что это значит. Дело в том, что, насколько мне известно, никаких упоминаний о «пергаменте», на котором написан «Кодекс Лестер», нет нигде, кроме книг этих двух авторов. Одинаковые ошибки у разных авторов зачастую принимаются судом как показатель нарушения авторского права. А каково ваше мнение по этому поводу?

Упомянутые ранее документы содержат сведения столь «взрывоопасные», что у обоих авторов они могут вызвать последствия, разрушительные для католической церкви. По этой причине сообщение о существовании этих документов, попытки определить их местоположение и, наконец, их обнародование окружены сложной сетью повествовательного материала, который придется по нраву читателям триллеров.

В ДБ Пердью золотой ключ спрятан в картине («Дом Матери Спасителя нашего»). Золотой ключ (и золотой слиток с номером счета) позволяет получить доступ к сейфу в банке в Цюрихе. Ключ сам по себе не позволяет открыть замок.

В КДВ Брауна также фигурирует золотой ключ, который тоже спрятан, но не в картине, а за картиной («Мадонна в скалах»). Этот изготовленный с помощью лазерной резки ключ также позволяет получить доступ к сейфу в банке, связанном с Цюрихом. Как и в произведении Пердью, у Брауна ключ как таковой не позволяет открыть замок. Любопытно то, что картины в обоих романах нарисованы на доске (зачастую, хотя и не всегда, это позволяет соотнести картину с определенным периодом и определенным регионом, так как дерево в качестве основы для картины было по большей части вытеснено холстом).

В КДВ Софи находит ключ, спрятанный за картиной, когда они с Лэнгдоном находятся в Лувре. Читатель уже знает, что в начале романа куратор Лувра был убит членом тайного братства.

Умирающий куратор оставляет сообщение, написанное на стекле, которым покрыта картина «Мона Лиза». Из этого сообщения Софи узнает, где найти ключ, который, как уже говорилось выше, спрятан в этой же комнате за картиной «Мадонна в скалах». Куратор приходился Софи дедушкой.

В ДБ также существует тройственная связь между картиной, героиней и куратором: Зоя из ДБ получает картину по почте от Макса (куратора), которого также убивает член тайного ордена.

В КДВ найденный ключ сбивает Софи с толку, так как у нее нет инструкций насчет того, что с ним делать дальше, а еще главным образом потому, что он похож не на «нормальный» ключ, а на своего рода шифр. Ключ в КДВ сделан из золота, и на нем есть ряд выточенных лазером ямок и бугорков. Он явно предназначен для считывания лазерным устройством. Сначала он позволяет Софи попасть на автомобильную парковку, а затем в здание банка. Выше я упомянул, что этот банк связан с Цюрихом. Я имел в виду то, что это на самом деле Цюрихский банк коммерции в Париже. В отличие от ДБ, банк располагается не в Цюрихе. Наконец, в КДВ ключ управляет через компьютер специальным устройством, дающим главным героям доступ к сейфовой ячейке, где лежат документы, – подробнее я расскажу об этом ниже.

В ДБ Зоя, как уже упоминалось, получает картину по почте. Они с Сетом отправляются к владельцу магазина, в котором картина была окантована, и в ходе беседы узнают, что картина позволяет получить доступ к важной сейфовой ячейке некоего банка в Цюрихе (я уже отмечал, что ключ находится в самой картине). Картина, упомянутая Пердью, вымышлена, хотя ее автор реален; в названии картины обыгрываются имеющие отношение к культу значения слов “lady” («матерь») и “redeemer” («спаситель»).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5