Джон Гроган.

Марли и я: жизнь с самой ужасной собакой в мире



скачать книгу бесплатно

В следующий миг зверь с грохотом исчез, скрывшись за домом. Дженни облегченно вздохнула.

– Внутренний голос подсказывает мне, – произнес я, ощутив приступ подступившей тошноты, – только что мы видели папу.

Глава 2
Пес голубых кровей

У нас, новоявленных собаководов, сразу разгорелся спор. Он начался еще в дороге, пока мы ехали от Лори, и растянулся на целую неделю. Мы никак не могли решить, как назвать нашего Щенка-со-Скидкой. Дженни не нравились мои варианты и наоборот. Борьба мнений закончилась однажды утром до ухода на работу.

– Челси? – переспросил я. – Это такое цыплячье имя! Да ни одному нормальному псу не подойдет имя Челси.

– Можно подумать, что он поймет, как мы его назвали! – парировала Дженни.

– Другое дело – Охотник, – предложил я. – Охотник – чем не кличка?

– Охотник?! Издеваешься? Ты что, собираешься ездить с ним на охоту в компании мужиков? Это слишком брутальное имя. К тому же ты никогда в жизни не охотился.

– Он же кобель, – отрезал я, начиная закипать от злости. – У него должно быть мужское имя. И не подстраивай кличку под свои женские стереотипы.

Меня все это не устраивало. Я решил взять быка за рога. Пока Дженни готовилась к ответному удару, я постарался направить спор в нужное русло.

– Чем тебе не нравится имя Луи?

– Оно уместно, если ты работаешь на заправке, – раздраженно ответила Дженни.

– Хорошо, прекрасно! Между прочим, так звали моего деда. Ты, верно, хочешь назвать пса в честь твоего дедушки? Билл, славный песик!

Тут Дженни, демонстрируя свое равнодушие к обсуждению, подошла к магнитофону и включила музыку. Это был один из ее приемов в супружеских ссорах: когда упираешься в тупик, заставь партнера умолкнуть. Из колонок полились ритмичные звуки регги в исполнении Боба Марли,[1]1
  Боб Марли – ямайский музыкант, гитарист, вокалист, композитор. Хотя со времени его смерти (1981) прошло много лет, он остается самым известным исполнителем в стиле регги. – Здесь и далее примеч. ред.


[Закрыть]
которые мгновенно успокоили нас обоих.

Мы открыли для себя этого ямайского певца, когда переехали из Мичигана в Южную Флориду. На болотистых берегах в верховье Среднего Запада, где обитали в основном белые американцы, мы подсели на Боба Седжера[2]2
  Боб Седжер – рок-музыкант, популярный в 1960–1970-е гг.


[Закрыть]
и Джона Кугара Мелленкампа.[3]3
  Джон Мелленкамп – американский рок-музыкант, который начинал свою карьеру под именем Джонни Кугар.


[Закрыть]
Здесь же, в Южной Флориде, этом пульсирующем этническом потоке, музыка Боба Марли слышалась повсюду, даже спустя многие годы после его смерти.

Мы слышали ее по радио, проезжая по бульвару Бискейн. Она играла, когда мы потягивали кофе по-кубински в районе Маленькой Гаваны или ели курицу по-ямайски в забегаловках в унылых иммигрантских кварталах, лежащих к западу от Форт-Лодердейла. Мы наслаждались ею, когда впервые отведали оладьи из моллюсков на фестивале музыки Багамских островов «Гумбей» в престижном районе Майами Коконат-Грув и во время поездки за гаитянскими сувенирами в Ки-Уэст.[4]4
  Ки-Уэст – самый южный город континентальных штатов США.


[Закрыть]

По мере исследования местности мы все сильнее влюблялись и в Южную Флориду, и друг в друга. И, казалось, повсюду незримо витал дух Боба Марли. Он был с нами, когда мы жарились на пляже под палящим солнцем, когда перекрашивали грязно-зеленые стены нашего дома, когда, проснувшись на рассвете от криков попугаев, занимались любовью в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь ветви бразильского перечного дерева, которое росло под нашими окнами. Мы влюбились в эту музыку за ее непосредственность и красоту; она напоминала нам о тех сладких моментах, когда мы сливались в едином порыве. Боб Марли стал музыкальным фоном нашей новой совместной жизни в этом странном, экзотическом, суетном месте, совершенно не похожем на наши прежние условия обитания.

Вот и сейчас из динамиков лилась наша любимая песня, близкая нам обоим. Голос Марли наполнил комнату, вновь и вновь звучал припев: «Неужели любовь в моем сердце?» И мы, не сговариваясь, в один голос воскликнули: «Марли!»

– Вот! – радовался я. – Вот оно, нужное имя! – Дженни улыбнулась. Это было хорошим знаком. Я решил повторить имя еще раз.

– Марли, ко мне, – скомандовал я. – Марли, сидеть! Хороший пес, Марли!

Дженни подхватила:

– Марли, ты просто милашка!

– Думаю, это отличное имя, – заключил я. Дженни кивнула в знак согласия. Наши споры закончились, а у щенка наконец появилось имя.

* * *

На следующий вечер после ужина я зашел в спальню, где читала Дженни, и сказал:

– Думаю, надо добавить его имени шарма.

– Ты о чем? – Дженни удивленно взглянула на меня. – Оно же нам обоим нравится.

Я просмотрел бланки регистрации Американского клуба собаководов. Как чистокровный лабрадор, чьи родители имели родословные, Марли тоже имел право на клубную регистрацию. По правде говоря, эти бумаги нужны только тем хозяевам, которые собираются выставлять свою собаку или хотят отдавать ее на вязку – в таких случаях наличие сертификата обязательно. Обычному четвероногому любимцу это не требуется. Но я уже строил грандиозные планы в отношении нашего Марли. Впервые мне пришлось иметь дело с более или менее чистокровной собакой, даже с учетом опыта нашей семьи. Как и у Святого Шона, пса из моего детства, в моей собственной родословной не было ничего достойного внимания. Кажется, во мне намешано кровей больше, чем есть стран в Европе. А Марли – пес голубых кровей, и я не собирался упускать возможность, связанную с его породистым происхождением. Признаюсь, я благоговею перед знаменитостями.

– Представь, мы повезем его на выставку, – размечтался я. – Вот скажи, ты видела когда-нибудь чемпиона с одним именем? Нет, у них всегда длиннющие титулы, типа сэр Дартуорт из Челтенхэма.

– А его хозяин – сэр Доркшир из Вест-Палм-Бич, – прыснула от смеха Дженни.

– Нет, серьезно. Мы можем прилично заработать, выставляя Марли. Знаешь, сколько люди готовы заплатить за удовольствие посмотреть на чистокровную собаку? И у всех этих псов причудливые имена.

– Все, что пожелаешь, дорогой, – ответила Дженни и снова погрузилась в чтение.

Остаток вечера я обдумывал новое имя и следующим утром буквально поймал жену в ванной:

– Я нашел идеальное имя.

Она посмотрела на меня скептически.

– Ну, какое?

– Хорошо. Готова? Вот оно! – и, смакуя каждое слово, я произнес: – Великолепный… Марли… Черчилльский… Собственность Грогэнов. (Вот черт, подумал я, звучит прямо по-королевски!)

– Слушай, мне кажется, это звучит по-дурацки, – отрезала Дженни.

Но меня это не волновало. Мне выпала честь провести всю подготовительную работу, и я уже вписал имя в бумаги. Чернилами. Дженни может ухмыляться сколько ей заблагорассудится, но пройдет несколько лет, и Великолепный Марли Черчилльский, собственность Грогэнов, станет чемпионом на выставке Вестминстерского клуба собаководов. И я с важностью совершу с ним круг почета перед зачарованными телезрителями всего мира. Вот тогда и посмотрим, кто посмеется.

– Ладно, мой самонадеянный герцог, пойдем завтракать, – предложила Дженни.

Глава 3
Связь с домом

Пока мы жили в ожидании момента, когда сможем привезти Марли домой, я запоздало принялся штудировать литературу, посвященную лабрадорам. «Запоздало», потому что практически во всех прочитанных мною источниках содержалась настойчивая рекомендация: «Прежде чем покупать собаку, убедитесь, что достаточно знаете породу и представляете себе последствия». Вот так!

Например, в городской квартире вряд ли хозяин уживется с сенбернаром, а семье с маленькими детьми не следует заводить непредсказуемого чау-чау. Домоседка, которая ищет для себя декоративную собачку, способную часами сидеть на коленях, пока хозяйка смотрит сериалы, сошла бы с ума от колли – для полного счастья собаке необходимо резвиться и много двигаться.

Я со стыдом признавал: прежде чем остановиться на лабрадоре, мы с Дженни не навели справок о породе и выбрали собаку только по одному критерию: зову сердца. Порой мы любовались этими собаками, бегающими за хозяйскими велосипедами по дорожке вдоль Берегового канала: крупные и подвижные, в них ключом била жизнь, что нечасто встретишь в нашем мире. Особенно нас смущало то обстоятельство, что мы предварительно не изучили «Полный справочник по собакам» – библию пород, изданную Американским клубом собаководов, не говоря уже о менее авторитетном издании. Нет, решающую роль сыграл другой литературный тяжеловес, Гари Ларсон[5]5
  Гари Ларсон – один из выдающихся карикатуристов Америки 1980–1990-х гг.


[Закрыть]
и его комиксы «По ту сторону». Мы оба были его поклонниками. Среди персонажей своей смекалкой выделялись городские лабрадоры, которые никогда не лезли за словом в карман. Да-да, они говорили! Что здесь могло не понравиться? Лабрадоры выглядели чрезвычайно забавными, по крайней мере в комиксах Ларсона. Кому не хочется добавить разнообразия в свою жизнь? Вот мы и купились.

Теперь же, размышляя над более серьезными исследованиями, посвященными лабрадорам, я почувствовал облегчение, словно у меня свалилась гора с плеч. Какими бы неподготовленными мы ни оказались, результат нашего выбора вполне устроил нас. В литературе нашлось немало ярких примеров характера лабрадоров: они очень преданны, нежны с детьми, не агрессивны, и им нравится угождать своим хозяевам. Сообразительные и хорошо обучаемые, собаки этой породы использовались на поисково-спасательных работах и в качестве собак-поводырей. Все эти качества укладывались в образ ласкового животного, созданного для жизни в доме, в котором рано или поздно появятся дети.

В одном из справочников о лабрадорах говорилось в превосходной степени: «Лабрадоры славятся своим умом, нежной привязанностью к человеку, недюжинными способностями и горячим желанием выполнить любую команду». Другого автора приводила в восхищение их верность хозяину. Все эти свойства позволили охотничьей собаке, которую птицеловы ценили за непревзойденную способность доставать подстреленных уток и фазанов из холодных водоемов, подняться до уровня самой популярной породы собак в Америке. В 1990 году лабрадор потеснил кокер-спаниеля с первого места в рейтинге самых распространенных в стране домашних собак, подготовленном Американским клубом собаководов. С тех пор ни одна порода не могла состязаться с лабрадорами в популярности. В 2004 году они уже в пятнадцатый раз подряд возглавили этот список: в Штатах насчитывалось 146 692 особи. Второе место с огромным отрывом заняли золотистые ретриверы численностью 52 550 особей, за ними шли немецкие овчарки – 46 046 собак.

Совершенно случайно мы купили щенка той породы, какая восхищала всю Америку. Сотни тысяч счастливых собаководов не могли ошибиться, верно? Мы выбрали признанного фаворита. И все же некоторые факты в энциклопедиях нас настораживали.

Традиционно лабрадоров разводили как рабочих собак – этим объясняется их безудержная энергия. Они необыкновенно общительны и плохо переносят длительное одиночество. Среди них могут встречаться тугодумы. Чтобы лабрадоры не превратились в разрушителей семейного очага, им необходимы ежедневные упорные тренировки. Некоторые собаки бывают настолько возбудимыми, что контролировать их состояние порой сложно даже опытным инструкторам. Иногда взросление щенков затягивается на три и более года, и тогда от хозяев требуется повышенное внимание и терпение.

Веками люди выводили лабрадоров сильными и выносливыми, чтобы те умели терпеть боль. Эти качества особенно пригодились собакам, когда им приходилось бросаться в ледяные воды Северной Атлантики, чтобы помогать рыбакам. Однако в домашней обстановке такая собака может стать слоном в посудной лавке: это крупные, сильные и коренастые животные, которые не осознают собственной мощи. Одна хозяйка лабрадора рассказывала мне, как однажды привязала своего мальчика к опоре гаражных ворот, чтобы он находился рядом, пока она мыла машину на подъездной дорожке. И что же? Стоило псу увидеть белку, как он изо всех сил бросился за ней, выдернув стальную раму.

А затем мне попалась на глаза фраза, которая заронила страх в мое сердце. «Лучшим показателем будущего характера щенка служат его родители. В подавляющем большинстве случаев черты характера передаются по наследству». В голове промелькнуло покрытое грязью привидение с пеной у рта, которое вылетело к нам в ту ночь, когда мы приезжали выбирать щенка. О боже, подумал я. Автор книги настоятельно рекомендовал потребовать от заводчиков, чтобы они на месте показали обоих родителей щенка. Мысленно снова погрузился в события того вечера. На этот раз меня встревожила легкая неуверенность, промелькнувшая на лице Лори, когда я спросил про отца щенят. «О… он где-то здесь». А потом она поспешила сменить тему. Да, такая тактика определенно сработала. Покупатели, знающие о возможности подобных махинаций, непременно потребовали бы предъявить пса. И что бы они увидели? Жуткую тварь, непонятно где и зачем блуждающую по ночам, будто за ней черти гонятся? Я молился, чтобы Марли унаследовал характер своей матери.

Но отвлечемся на время от вопросов генетики, в конце концов, все чистокровные лабрадоры обладают общими предсказуемыми чертами характера. Американский клуб собаководов описал стандарт породы. Внешне лабрадоры – крепкие и мускулистые собаки, с короткой густой шерстью, способные адаптироваться к любой погоде. Их окрас может быть черным, шоколадно-коричневым или палевого оттенка – от светло-кремового до насыщенного оранжево-рыжего. К отличительным особенностям лабрадоров относится толстый мощный хвост, чем-то напоминающий хвост выдры, который одним махом может сбросить посуду с журнального столика. У лабрадора мощные челюсти и высоко посаженные вислые уши. Большинство взрослых лабрадоров достигают 60 сантиметров в холке и весят в среднем 30–36 килограммов, хотя отдельные особи значительно превышают этот показатель.

Однако, по данным того же клуба, не только внешний вид собаки делает его лабрадором. В клубном стандарте этой породы отмечается: «Темперамент подлинного лабрадора является неотъемлемым признаком породы, как и выдровый хвост. Обычно лабрадоры добры, общительны, покладисты, любят угождать хозяину и не проявляют агрессивного поведения по отношению к людям и домашним животным. Многие черты, свойственные лабрадорам, импонируют их хозяевам. Тактичность, сообразительность и адаптивность делают их идеальными собаками».

Идеальная собака! Ни о какой другой породе авторы справочников не писали так проникновенно! Чем больше я узнавал о лабрадорах, тем сильнее радовался нашему решению. Даже предостережения больше меня не пугали. Мы с Дженни целиком посвятим себя новой собаке, окружим ее вниманием и заботой и будем обучать ее навыкам поведения в обществе и командам столько времени, сколько ей потребуется. Вдобавок мы чуть ли не каждый вечер после работы, да и по утрам тоже охотно прогуливаемся вдоль побережья. Естественно, будем брать нашего пса с собой. И заставим потрудиться маленького негодника! Офис Дженни находился в полутора километрах от дома, но ведь она всегда обедала дома. И в это время она, без особого напряжения, могла бы бросать ему мячи, чтобы дать выход бурной энергии, о которой нас предупреждали справочники.

* * *

За неделю до появления собаки в доме нам позвонила из Бостона Сьюзан, сестра Дженни. На следующей неделе с мужем и двумя детьми они собирались съездить в Диснейленд, и Сьюзан спрашивала, не хочет ли Дженни к ним присоединиться, чтобы провести вместе несколько дней. Конечно, как любящей тетушке, которая обожала племянников и использовала любую возможность, чтобы повидаться с ними, ей ужасно хотелось поехать. Однако на этот раз решение далось не просто.

– Понимаешь, тогда меня не будет дома, когда приедет маленький Марли, – делилась она своими сомнениями.

– Поезжай, – уговаривал я жену. – Я привезу щенка и сам для него все обустрою. Вернешься, когда все будет готово.

Я старался придать своему голосу беззаботность, но в глубине души несказанно радовался возможности побыть несколько дней наедине со щенком и по-мужски освоиться с ним. Конечно, предполагалось, что он станет нашим общим любимцем и на равных будет принадлежать каждому из нас. Тем не менее мне почему-то не верилось, что собака может слушаться сразу двух хозяев. В доме необходимо выстроить четкую иерархию, должен быть лидер, и я хотел стать им. Три дня, проведенные наедине с Марли, несомненно, дали бы мне преимущество.

Через неделю Дженни уехала в Орландо, расположенный в трех с половиной часах езды от нас. В тот вечер после работы я поехал на ферму к Лори, чтобы забрать нового члена нашей семьи. Но, как только она вывела Марли из сарая позади дома, я ахнул от неожиданности. Крошечный пушистый комочек, который мы тискали три недели назад, увеличился вдвое. Он быстро подбежал ко мне, уткнулся головой в мои ноги, упал на спину и задрыгал лапами, думаю, в качестве знака повиновения. Лори, должно быть, заметила мое состояние, а оно было близко к шоку.

– Быстро ваш мальчик растет, верно? – весело заметила она. – Вы бы только видели, с каким аппетитом он уплетает щенячий корм!

Я наклонился и почесал мягкий животик:

– Ну что, Марли? Готов ехать домой? – Я в первый раз назвал щенка по имени, и, как мне показалось, кличка звучала хорошо.

Из полотенец я соорудил на пассажирском сиденье уютное гнездышко и положил туда щенка. Стоило мне тронуться, как он начал возиться и выбираться наружу. Он потянулся ко мне, поскуливая, и на полпути попал в первую из бесчисленных затруднительных ситуаций в своей жизни. Его задние лапы свисали с консоли со стороны пассажирского сиденья, а передние оказались со стороны водителя. Животом малыш был плотно прижат к ручнику. Маленькие лапки повисли в воздухе. Щенок барахтался, но не мог сдвинуться с места, словно севшее на мель судно.

Я погладил Марли по спинке, и воодушевленный щенок совершил еще одну попытку воздушной эквилибристики, отчаянно ища задними лапами точку опоры на покрытом ковриком выступе между сиденьями. Тут задние лапы начали медленно подниматься, за ними вся задняя часть туловища потянулась вверх, выше и выше, хвост неистово завертелся. Все это продолжалось до тех пор, пока не сработал закон земного притяжения. Щенок съехал головой вперед, перекувырнулся, скатился на пол и распластался на спине прямо у меня под ногами. Как выяснилось, из этого положения было удобнее всего прыгнуть мне на колени.

О боже, щенок был счастлив, безмерно счастлив. Дрожа от возбуждения, он уткнулся мордочкой в мой живот и принялся грызть пуговицы на рубашке. Своим хвостом пес барабанил по рулю, размахивая им, словно стрелка метронома.

Я обратил внимание, что могу регулировать движение хвоста простым прикосновением к Марли. Когда обе руки лежали на руле, скорость виляния не превышала трех ударов в секунду. Тук-тук-тук. Но как только я касался пальцем его головы, темп вальса переходил в ритм зажигательной босановы. Тук-тук-тук-тук-тук-тук! Я дотрагивался двумя пальцами – и босанова сменялась мамбой. Тук-тук-тук-тук-тук-тук! Ну а когда я положил ему на голову всю ладонь и взъерошил шерстку, ритм превратился в пулеметную очередь: «ТукТукТукТукТукТукТукТук!»

– Вот это да! У тебя отличное чувство ритма! – похвалил я Марли. – Настоящий мастер регги.

* * *

Дома я опустил щенка на пол, предварительно отстегнув поводок. Он начал обнюхивать дом и не успокоился до тех пор, пока не обследовал каждый уголок нового жилища. Затем он сел, подняв мордочку, и уставился на меня, словно спрашивал: «Это все, конечно, замечательно, но где мои братья и сестры?»

Он так и не осознал новых реалий до наступления темноты. Перед тем как отправиться спать, я соорудил ему уютную постельку в гараже возле дома. Мы никогда не ставили туда машину и использовали это помещение как подсобку.

Кроме гладильной доски, здесь стояли стиральная машина и сушилка. Помещение было сухим и удобным; оно выходило в огороженный внутренний дворик. При виде бетонных стен и пола на ум приходило сравнение бывшего гаража с бомбоубежищем.

– Марли, – бодро объявил я, когда щенок оказался внутри, – вот твоя комната.

На полу я разбросал резиновые игрушки и расстелил газеты, налил в миску воды и смастерил ему место из картонной коробки и старого покрывала. «А тут ты будешь спать», – показал я Марли, усаживая его в коробку. Хотя он привык к подобным удобствам, раньше ему составляли компанию его братья и сестры. Марли обошел коробку и посмотрел на меня несчастным взглядом. Я закрыл дверь, сделал несколько шагов к дому и замер, прислушиваясь.

Сначала стояла тишина. Потом послышался неясный приглушенный скулеж. А затем мой пес завыл в полную силу своих легких, словно его терзали.

Я открыл дверь, и он, как только заметил меня, тотчас замолк. Подошел к щенку, пару минут погладил его и снова удалился. Стоя за дверью, я начал отсчет: раз, два, три… Прошло семь секунд, и Марли принялся завывать и скулить с прежним усердием.

Мы повторили эксперимент несколько раз – результат тот же. Я уже устал и надеялся, что щенок скоро выдохнется и заснет. Оставив в гараже свет, я запер дверь, вошел в дом и еле добрался до постели. Но даже бетонные стены не могли заглушить его жалостный вой.

Долгое время я лежал без сна, стараясь не реагировать на протяжные надрывные звуки, надеясь, что Марли быстро утомится и смолкнет, но он не сдавался. Я слышал его голос, даже прикрыв голову подушкой. И подумал: а ведь Марли впервые попал в такую странную обстановку, где поблизости не было ничего знакомого, что хоть немного могло напоминать запах другой собаки. Его родители, а также братья и сестры остались далеко. Бедняга. А мне бы понравилось такое, окажись я на его месте?

Я продержался еще около получаса, прежде чем сдаться и забрать его в дом. Едва Марли завидел меня, он очень обрадовался, а хвост снова пустился в бешеном ритме барабанить по стенкам коробки. Он словно приглашал: «Ну же, хозяин, прыгай сюда, здесь слишком много места для меня одного». Но мне пришла в голову идея получше: осторожно взяв коробку, я перенес ее к себе в спальню и поставил у кровати. Улегшись на краешке матраца, я опустил руку в коробку и чувствовал, как при каждом вдохе двигаются его ребрышки. В таком положении мы погрузились в мир сновидений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6