Джо Аберкромби.

Кровь и железо



скачать книгу бесплатно

Сульт скривил губу:

– Тойфель был тесно связан с купеческими гильдиями, в первую очередь с торговцами шелком. – Презрительная усмешка превратилась в угрюмую гримасу. – К тому же он поддерживал верховного судью Маровию. Так что сами видите: из него вряд ли выйдет приемлемый лорд-канцлер.

«Да, действительно. Абсолютно неприемлемый».

– Генеральный инспектор Халлек, по моему мнению, подошел бы гораздо лучше, – продолжал архилектор.

Глокта взглянул в сторону двери и переспросил:

– Он – лорд-канцлер?

Сульт, улыбаясь, поднялся с места и двинулся к одному из шкафов у стены.

– Да, именно он. Его ненавидят все, и он ненавидит всех, кроме меня. Более того, он закоренелый консерватор, презирающий купечество и все, что связано с торговцами. – Он раскрыл шкаф, достал оттуда два бокала и изящный графин. – Его нельзя назвать в полной мере моим сторонником, но он мне симпатизирует и чертовски враждебно относится к остальным. Я не вижу более подходящего кандидата.

– Он показался мне искренним, – кивнул Глокта.

«Но не настолько искренним, чтобы я доверил ему нести меня в ванну. А вы, ваше преосвященство?»

– Да, – кивнул Сульт, – он для нас очень ценен. – Архилектор разлил по бокалам темно-красное вино. – Вдобавок мне удалось устроить так, что на место мастера-распорядителя монетного двора тоже назначен подходящий человек. Я слышал, что торговцы шелком буквально кусают губы от злости! Да и Маровия, сволочь, не слишком-то счастлив. – Сульт весело рассмеялся. – Столько хороших новостей, и за все я должен благодарить вас!

Он подал Глокте один из бокалов.

«Яд? Медленная смерть в конвульсиях и блевотине на этом красивом мозаичном полу? Или я просто упаду лицом вперед на его стол? – но ему ничего не оставалось, как взять бокал и сделать глоток. Вино было незнакомым, но восхитительным. – Наверное, из каких-то прекрасных и очень далеких мест. По крайней мере, если я умру прямо здесь, мне не придется ковылять обратно по лестницам».

Однако архилектор тоже пил, лучась благожелательной улыбкой.

«Ну что ж, значит, я еще протяну хотя бы до вечера».

– Да, мы с вами сделали хороший первый шаг, – говорил Сульт. – Времена сейчас весьма опасные, однако опасность и благоприятные возможности зачастую идут рука об руку.

Глокта ощутил странный холодок, ползущий по позвоночнику.

«Страх? Или честолюбие? Или и то и другое вместе?»

– Мне нужен человек, который поможет привести все в порядок, – заявил архилектор. – Тот, кто не боится ни наставников, ни купцов, ни даже закрытого совета. Тот, на кого я смогу положиться, кто будет действовать тонко, осмотрительно и безжалостно. Тот, чья верность Союзу вне сомнений и у кого нет друзей в правительстве.

«Тот, кого все ненавидят? Тот, кого можно подставить в случае провала? Тот, к кому никто придет на похороны?»

– Мне нужен человек на должность чрезвычайного инквизитора, Глокта. Он будет действовать вне контроля наставников, но полностью под моим руководством.

Он будет отчитываться только передо мной. – Архилектор поднял бровь, словно следующая мысль только сейчас пришла ему в голову: – Мне кажется, вы исключительно подходите для такой задачи. Что вы об этом думаете?

«Я думаю, что у человека на подобной должности будет очень много врагов и только один друг. – Глокта поднял голову, чтобы посмотреть на архилектора. – И этот друг может оказаться совсем ненадежным. Я думаю, что человек на такой должности протянет очень недолго».

– У меня есть время, чтобы обдумать ваши слова?

– Нет.

«Опасность и благоприятные возможности зачастую идут рука об руку».

– Тогда я согласен.

– Превосходно. Не сомневаюсь, что это начало долгого и продуктивного сотрудничества, – улыбнулся ему Сульт, глядя поверх своего бокала. – Вы знаете, Глокта, из всех купцов, что копошатся здесь, торговцев шелком я нахожу наиболее отвратительными. Во многом именно благодаря их влиянию Вестпорт в свое время вступил в Союз, и именно благодаря деньгам Вестпорта мы выиграли войну в Гуркхуле. Король, разумеется, вознаградил членов гильдии, дав им неоценимые права торговли, но их самонадеянность стала невыносимой. Глядя на то, какую важность они на себя напускают и какими привилегиями пользуются, можно вообразить, будто они сами сражались в битвах. Высокочтимая гильдия торговцев шелком! – насмешливо протянул он. – Сдается мне, теперь, когда ваш друг Реус дал нам удобный шанс вонзить в них крючок, мы покроем себя позором, если позволим им выкрутиться.

Глокта немало удивился, хотя постарался это скрыть.

«Копать глубже? Но зачем? Если торговцы шелком выкрутятся, они продолжат платить, и очень многие люди останутся довольны. В настоящее время они напуганы и уязвимы: гадают, кого назвал Реус, кто окажется следующим у нас на скамье. Если мы копнем глубже, они могут оскорбиться или с ними вообще будет покончено. Тогда они перестанут платить, и множество людей потеряют свою выгоду. Кое-кто даже в этом самом здании».

– Я готов продолжить расследование, ваше преосвященство, если вам угодно, – произнес вслух Глокта и сделал еще глоток. Вино действительно было превосходным.

– Мы должны действовать осторожно, Глокта, и очень основательно. Деньги торговцев шелком текут, как молочные реки. У гильдии имеются друзья в высочайших дворянских кругах – Брок, Хайген, Ишер, множество других, даже среди самых именитых людей страны. Каждый из них, как нам известно, в свое время прикладывался к этой золотой соске, а дети начинают плакать, если у них отбирают молоко. – На лице Сульта промелькнула жестокая усмешка. – Тем не менее, если детей хотят приучить к дисциплине, их необходимо время от времени заставлять плакать. Кого этот червяк Реус назвал в своем признании?

Глокта, превозмогая боль, наклонился вперед, подтянул к себе листок с признанием Реуса, развернул его и принялся изучать список имен снизу вверх.

– Сепп дан Тойфель, его мы уже знаем.

– О да, его мы все знаем и любим, инквизитор, – сказал Сульт, лучась улыбкой. – Но мне кажется, мы можем спокойно вычеркнуть его из списка. Кто еще?

– Что ж, давайте посмотрим. – Глокта кинул неторопливый взгляд на бумагу. – Гарод Полст, торговец шелком.

«Ну, это просто никто».

Сульт нетерпеливо махнул рукой:

– Это просто никто.

– Солимо Сканди, торговец шелком из Вестпорта.

«Тоже никто».

– Нет-нет, Глокта, мы найдем кого-нибудь получше, чем этот Солимо как-его-там, не правда ли? Эти мелкие торговцы не представляют интереса. Вытащи корень, и листья опадут сами собой.

– Вы совершенно правы, архилектор. Вот еще Виллем дан Робб, мелкий дворянин, занимает незначительную должность на таможне.

Сульт задумчиво посмотрел на Глокту и покачал головой. Тот продолжил:

– Еще есть…

– Подождите! Виллем дан Робб… – Архилектор прищелкнул пальцами. – Его брат Кирал – один из придворных королевы. Он как-то раз прилюдно оскорбил меня. – Сульт улыбнулся. – Да, Виллем дан Робб подойдет. Арестуйте его.

«Итак, копаем глубже».

– Служу и повинуюсь, ваше преосвященство. Есть ли еще какие-то конкретные имена, которые следует упомянуть? – спросил Глокта и поставил на стол опустевший стакан.

– Нет, – ответил архилектор, отвернувшись от него, и снова махнул рукой. – Кто угодно. Мне все равно.

Первый из магов

Озеро простиралось вдаль, окаймленное скалистыми утесами и мокрой зеленью. Его поверхность была исколота дождем – плоская и серая, насколько мог видеть глаз. Впрочем, в такую погоду глаз Логена видел не очень далеко. Возможно, противоположный берег лежал всего лишь в сотне шагов отсюда, но тихие воды казались глубокими. Очень глубокими.

Логен давно оставил попытки укрыться от дождя. Вода лилась ручьями по его волосам, стекала вниз по лицу, капала с носа, с пальцев, с подбородка. Постоянно мокрый, усталый и голодный – вот так теперь он жил. Он прикрыл глаза и прислушался к тому, как дождь барабанит по его коже, как вода плещет о гальку. Потом опустился на колени возле озера, открыл фляжку, погрузил ее в воду и стал наблюдать за пузырями, поднимавшимися по мере того, как фляжка наполняется.

Малахус Ки выбрался из кустов, дыша часто и неглубоко. Он рухнул на колени, подполз к подножию дерева, закашлялся и выплюнул на гальку порцию мокроты. Его кашель теперь звучал очень скверно: он рождался где-то прямо в кишках, сотрясая всю грудную клетку. Малахус был еще бледнее, чем при их первой встрече, и худее. Логен и сам несколько отощал. Неудивительно – времена настали скудные. Он подошел к изможденному ученику и присел на корточки рядом с ним.

– Сейчас, одну минутку. – Ки закрыл свои ввалившиеся глаза и откинул назад голову. – Одну минутку.

Его рот раскрылся, жилы на тощей шее натянулись. Он походил на труп.

– Нельзя отдыхать слишком долго, ты рискуешь вообще не подняться, – проговорил Логен и протянул ему фляжку.

Ки даже не поднял руки, чтобы взять ее. Тогда Логен поднес фляжку к его губам и немного наклонил. Малахус сделал глоток, сморщился, закашлялся, потом его голова упала назад, словно камень, стукнувшись о ствол дерева.

– Ты знаешь, где мы? – спросил Логен.

Ученик недоуменно уставился на водное пространство, словно только сейчас его заметил.

– Это, наверное, северный конец озера… Здесь должна быть тропа. – Его голос понизился до шепота: – От южного берега отходит дорога, там два камня… – Он разразился неожиданным жестоким кашлем, с трудом сглотнул. – По ней перейти через мост, и ты на месте, – прохрипел он.

Логен посмотрел вдоль берега на промокшие деревья.

– Далеко отсюда?

Нет ответа. Он взялся за костлявое плечо больного и потряс его. Веки юноши задрожали, и он туманным взором поглядел вверх, пытаясь собраться.

– Далеко отсюда? – повторил Логен.

– Сорок миль.

Логен поцокал языком. Ки не выдержит сорок миль. Большая удача, если он сумеет пройти сорок шагов без посторонней помощи. Ученик мага и сам все понимал, это было видно по его глазам. Скоро он умрет, подумал Логен, не позднее чем через несколько дней. Ему приходилось видеть, как умирали от горячки куда более крепкие люди.

Сорок миль. Логен тщательно обдумал это, потирая подбородок большим пальцем. Сорок миль…

– Дерьмо, – прошептал он.

Он взял дорожный мешок и развязал его. У них еще оставалась еда, но не очень много – несколько полосок черствого вяленого мяса, заплесневелая горбушка черного хлеба. Логен оглянулся на озеро, такое спокойное. Воды для питья им хватит. Во всяком случае, на ближайшее время. Он вытащил из мешка тяжелый походный котелок и поставил его на гальку. Котелок сопровождал Логена в походах очень давно, но в нем больше нечего готовить. Нельзя привязываться к вещам, особенно здесь, в этих диких краях. Он швырнул веревку в кусты и закинул полегчавший мешок за плечо.

Глаза Ки снова закрылись, он едва дышал. Логен еще помнил тот первый случай, когда ему пришлось оставить одного из своих людей. Он помнил это так, будто все произошло вчера. Странно – имя мальчика совершенно улетучилось из памяти, но лицо до сих пор стояло перед глазами.

Шанка вырвал кусок мяса из его бедра. Большой кусок. Он стонал всю дорогу, не мог идти. Рана начала гнить, он был обречен. Им пришлось оставить его. Никто не винил Логена за это. Мальчишка слишком юн, ему вообще не следовало идти с ними. Не повезло, вот и все, так может случиться с каждым… Он кричал им вслед, пока они уходили вниз по склону холма мрачной молчаливой группой, опустив головы. Логену казалось, что он слышит крики, даже когда они уже оставили мальчика далеко позади. До сих пор слышит.

На войне все было по-другому. Солдаты погибали во время долгих маршей, в холодные месяцы. Сначала они теряли силы, отставали, а затем падали. Замерзшие, больные, раненые… Логен поежился, его плечи поникли. Поначалу он пытался помогать ослабевшим. Потом благодарил судьбу, что избежал их участи. А потом стал перешагивать через трупы, едва обращая на них внимание. Можно научиться отличать тех, кто обречен. Он посмотрел на Малахуса Ки. Еще одна смерть в диких краях, ничего особенного. В конце концов, надо смотреть правде в глаза.

Ученик мага вздрогнул, пробуждаясь от беспокойного сна, и попытался встать на ноги. Его руки отчаянно тряслись. Он смотрел снизу вверх на Логена, его глаза блестели.

– Я не могу подняться, – прохрипел он.

– Знаю. Я удивляюсь, как ты сумел очнуться.

Но теперь это уже не имело значения – Логен знал дорогу. Если он отыщет ту тропу, он будет идти по двадцать миль в день.

– Если ты оставишь мне немного еды… может быть… когда ты доберешься до библиотеки… кто-нибудь…

– Нет, – ответил Логен, стискивая зубы. – Еда понадобится мне самому.

Ки издал странный звук: нечто среднее между кашлем и всхлипом.

Логен нагнулся и подставил правое плечо под живот юноши, протолкнув руку ему под спину.

– Я не смогу нести тебя сорок миль без еды, – пояснил он.

Потом выпрямился, взвалив ученика на плечо. Он зашагал по берегу, придерживая Ки за куртку, и его сапоги с хрустом вминались в мокрую гальку. Ученик не пошевелился – просто висел у него на плече, словно мешок с мокрым тряпьем, ударяясь безвольными руками о Логеновы ягодицы.

Через тридцать шагов Логен обернулся и посмотрел назад. Брошенный котелок стоял возле озера, в него капала дождевая вода. Они немало прошли вместе, Логен и этот котелок.

– Прощай, старый друг!

Котелок не откликнулся.


Логен осторожно положил свою дрожащую ношу у обочины и распрямил ноющую спину, поскреб грязную повязку на своей руке, сделал глоток воды из фляги. Он ничего сегодня не ел, и голод глодал его внутренности. Хотя бы дождь перестал. Со временем приучаешься ценить такие мелочи, как сухие сапоги. Ты ценишь их, когда у тебя нет ничего другого.

Логен сплюнул в грязь и размял пальцы, заставляя их действовать. Место было то самое, без сомнений: у дороги высились два камня, древние и выщербленные, испещренные возле основания пятнами зеленого мха, а ближе к верхушке – серым лишайником. Их покрывала наполовину стершаяся резьба – ряды букв на языке, который Логен не мог ни понять, ни даже распознать. Однако от камней исходило нечто зловещее: скорее предупреждение, чем приветствие.

– Первый закон…

– Что? – удивленно спросил Логен.

Ки пребывал в болезненном состоянии между сном и бодрствованием с тех самых пор, как два дня назад они оставили за своей спиной старый походный котелок, и скорее от того котел-ка, чем от ученика мага, можно было ожидать каких-либо осмысленных звуков. Нынешним утром Ки еле дышал. Проснувшись, Логен подумал, что юноша мертв, но тот все еще слабо цеплялся за жизнь. Он не сдавался, это надо признать.

Логен встал на колени и убрал мокрые волосы с лица Ки. Внезапно ученик мага схватил его за запястье и рванулся вперед.

– Запрещено, – прошептал он, воззрившись на Логена широко открытыми глазами, – запрещено напрямую касаться Другой стороны!

– А?

– Нельзя говорить с демонами! – прохрипел юноша, хватаясь за поношенную куртку своего спутника. – Существа нижнего мира созданы изо лжи! Ты не должен делать этого!

– Я не буду, – буркнул Логен, гадая, о чем толкует юноша. – Не буду. Что бы это ни значило.

Это не значило почти ничего: Ки уже провалился обратно в беспокойный полусон. Логен прикусил губу. Он надеялся, что юноша очнется. Шансов не много, но все же – вдруг Байяз сумеет сделать что-нибудь? В конце концов, он же первый из магов, он наделен высокой мудростью и все такое прочее. Логен снова взвалил Малахуса на плечо и побрел между двух камней.

Дорога круто взбиралась в скалы над озером, то заваленная камнями, то глубоко врезанная в твердую землю, истертая и выщербленная от времени, в оспинах сорной травы. Она поднималась зигзагами, петляла, и вскоре Логен уже пыхтел и потел от напряжения. Его шаг замедлился.

Он начал уставать. Уставать не только от подъема, или от изнурительного пути, проделанного за день с полумертвым учеником на плече, или после тяжелой вчерашней дороги, или после той схватки в лесу. Он устал от всего сразу. От шанка, от войн, от своей жизни.

– Я не могу вечно идти, Малахус, и не могу вечно сражаться. Сколько этого дерьма способен сожрать человек? Мне нужно хоть минутку посидеть. Просто посидеть, черт побери, на нормальном долбаном стуле! Или я прошу слишком многого? А?

В таком вот настроении Логен взошел на мост. Он ворчал и ругался, а на его плече висело безжизненное тело, на каждом шагу бившееся головой о его задницу.

Мост был такой же древний, как и дорога, сплошь увитый ползучими растениями, шагов двадцати в длину. Прямой и узкий, он взметнулся аркой над головокружительной расщелиной. Далеко внизу клокотала на острых камнях река, наполняя воздух шумом и сверкающими брызгами. На той стороне, между крутыми откосами мшистого камня, возвышалась стена, построенная с такой тщательностью, что трудно было разобрать, где кончается естественный обрыв и начинается творение человеческих рук. В стене виднелась единственная древняя дверь, облицованная кованой медью, с полосами зелени от влаги и старости.

Осторожно продвигаясь вперед по скользким камням, Логен поймал себя на том, что в силу давней привычки прикидывает, можно ли взять это место штурмом. Нет, нельзя. Даже с тысячью отборных бойцов. Перед дверью располагался лишь узенький каменный уступ – лестницу не поставить и таран не разогнать. Стена поднималась на десять шагов в высоту, а дверь выглядела устрашающе прочной. Если же защитники сломают мост… Логен заглянул через край и сглотнул. Падать придется очень высоко.

Он набрал полную грудь воздуха и бухнул кулаком по сырой зеленой меди – четыре мощных, гулких удара. Вот так он стучал в ворота Карлеона после битвы, и горожане бежали сдаваться. Однако сейчас никто не спешил.

Он подождал. Постучал снова, подождал еще. Сырость, тянущаяся от реки, проникала в него все глубже. Логен заскрипел зубами и поднял кулак, чтобы опять ударить в дверь. И тут в ней распахнулось узкое окошечко, и пара слезящихся глаз неприветливо уставилась на пришельца из-за толстых прутьев решетки.

– Кто там? – рявкнул сердитый голос.

– Мое имя Логен Девятипалый. Я пришел…

– Никогда не слышал о таком.

Не на такой прием надеялся Логен.

– Я пришел повидать Байяза.

Молчание.

– Первого из…

– Да, да. Он здесь, – раздался ответ, но дверь оставалась закрытой. – Он не принимает посетителей. Я так и сказал последнему из посланников.

– Я не посланник. Со мной Малахус Ки.

– Какая еще малаха?

– Малахус Ки, ученик.

– Ученик?

– Он очень болен, – раздельно проговорил Логен. – Он может умереть.

– Ты сказал – болен? Может умереть, так?

– Да.

– Скажи-ка еще раз, как тебя…

– Лучше открой эту чертову дверь! – Логен тщетно грозил кулаком перед решеткой. – Прошу тебя!

– Мы не пускаем сюда кого попало… Погоди-ка. Покажи мне руки.

– Что?

– Твои руки.

Логен поднял вверх руки. Водянистые глаза медленно обвели взглядом его пальцы.

– Девять! Одного не хватает, видишь? – Логен сунул обрубок в окошечко.

– Девять, вот как? Нужно было сразу сказать.

Лязгнули засовы, и дверь медленно, со скрипом отворилась.

По ту сторону стоял старик в старинных доспехах, пригибаясь к земле под их тяжестью, и с подозрением смотрел на гостя. В руках он держал длинный меч, слишком тяжелый для него; острие бешено плясало в воздухе, несмотря на старание старика держать оружие прямо. Логен поднял вверх руки:

– Я сдаюсь.

Древний привратник не принял шутки. Он лишь угрюмо хмыкнул, когда Логен шагнул мимо него в проем, с усилием закрыл дверь и загромыхал засовами, потом без единого слова повернулся и зашаркал прочь. Логен последовал за ним по узкой лощине, вдоль которой стояли в ряд странные дома: они поблекли от непогоды, поросли мхом, наполовину врезались в крутые скалы, так что сливались со склоном горы.

На пороге одного из домов сидела и пряла женщина с суровым лицом. Она нахмурилась, когда Логен прошел мимо нее, неся на плече бездыханного ученика. Девятипалый улыбнулся ей; конечно, не красавица, но он уже так давно… Женщина скрылась в доме и ногой прихлопнула дверь, оставив прялку вращаться у порога. Логен вздохнул – старые чары не утратили силы.

Следующее здание оказалось пекарней с приземистой трубой, откуда валил дым. От запаха свежеиспеченного хлеба в пустом Логеновом желудке заурчало. На улице играли и смеялись двое темноволосых ребятишек, бегая вокруг корявого старого дерева. Логен вспомнил о собственных детях. Здешние на них не походили, но настроение все равно испортилось.

Логен признался себе, что немного разочарован. Он ожидал увидеть множество мудрецов или, по крайней мере, бородатых людей. Однако все вокруг выглядели как обычные крестьяне. Эта деревня не слишком отличалась от родной деревни Логена до прихода шанка. Он начал сомневаться, туда ли он попал, и тут дорога сделала поворот.

За поворотом на склоне горы он увидел три огромные башни, сужающиеся кверху. Они вырастали из одного основания и разделялись в вышине, увитые темным плющом. Башни выглядели еще более старыми, чем древний мост и дорога; такими же старыми, как сама гора. У их подножия сгрудились разнородные строения, беспорядочно разбросанные по сторонам широкого двора, где люди занимались повседневными делами. Худая женщина сбивала масло на крыльце. Коренастый кузнец пытался подковать беспокойную кобылу. Старый лысый мясник в заляпанном кровью переднике закончил разрубать на куски тушу какого-то животного и мыл в корыте окровавленные руки.

А на верхней площадке широкой лестницы, поднимавшейся к подножию самой высокой из трех башен, восседал величественный старик, одетый в белые одежды. У него была длинная борода, крючковатый нос и белые волосы, ниспадавшие из-под белой шапочки. Теперь Логен почувствовал удовлетворение: первый из магов, несомненно, выглядел внушительно. При виде гостя с учеником на плече старик спустился по лестнице и поспешил навстречу; белые одежды хлопали за его спиной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

сообщить о нарушении