Джеймс Нельсон.

Гнев викинга. Ярмарка мести



скачать книгу бесплатно

© James L. Nelson, 2016

© Shutterstock.com / Algol, DM7, Ryszard Filipowicz, обложка, 2017

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2017


Дизайнер обложки Юлия Маланьина

Шрифтовое оформление Сергея Ткачева

***

Моей любимой Абигейл, моему маленькому викингу, моей прекрасной дочери, с отцовской гордостью и любовью



Пролог
Сага о Торгриме сыне Ульфа

Жил некогда Торгрим сын Ульфа, хозяин большого хутора в Эуст-Агдере, что в норвежском округе Вик[1]1
  Значение слов, отражающих средневековые реалии, а также морские термины, см. в Глоссарии в конце книги. (Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.)


[Закрыть]
. Поля его были обширны, и каждый год собирали с них щедрый урожай. Торгрим владел значительным поголовьем скота, и было у него множество слуг и рабов.

Поскольку он отличался бережливостью и умом, а работал усердно, порой усерднее прочих, хозяйство его процветало. Торгрима любили и уважали соседи и домашние, к нему часто обращались за советом. Однако, когда наступала ночь, он нередко погружался в мрачное настроение, и тогда никто не смел к нему приближаться. Некоторые считали, что Торгрим был оборотнем и именно по этой причине получил прозвище Ночной Волк.

Едва возмужав, Торгрим стал ходить в набеги с ярлом, который правил Эуст-Агдером и звался Орнольф сын Храфна, а также Орнольф Неугомонный. Во время этих многочисленных походов они сблизились, и по возвращении домой Орнольф предложил Торгриму в жены свою дочь Халльберу. Союз оказался удачным, и Торгрим с Халльберой были счастливы на своем хуторе. Халльбера родила Торгриму четверых детей: двух сыновей, Одда и Харальда, дочь, названную Хильд, и вторую дочь, которой дали имя Халльбера в честь матери.

Жена Торгрима последний раз забеременела, уже будучи в возрасте, и умерла, рожая. Это разбило Торгриму сердце, и когда Орнольф вновь предложил ему отправиться в викингский поход (сам Орнольф не любил сидеть дома со своей сварливой женой), Торгрим согласился.

Старший сын Торгрима Одд к тому времени уже обзавелся семьей и собственным хозяйством на землях, подаренных ему отцом. Торгрим решил, что Одду не пристало покидать свою семью, а потому не попросил Одда присоединиться к нему в походе. Но его второму сыну – Харальду – едва исполнилось пятнадцать, юноша страстно желал приключений, поэтому Торгрим взял его с собой. Несмотря на юные годы, Харальд отличался недюжинной силой и у себя на хуторе долго готовился к битвам, порой втайне от отца, благодаря чему показал себя хорошим воином и заслужил приязнь и уважение товарищей.

Он взрослел, сила его росла, и вскоре он получил прозвище Крепкая Рука.

Орнольф повел свой корабль «Красный дракон» к Ирландии. Северяне уже довольно давно ходили в набеги на эту страну и даже построили форты в Дуб-Линне и иных местах. Добычи в те времена оставалось еще много, Орнольф, Торгрим и их отряд из шестидесяти человек собрали немало добра. В Ирландии тогда царила смута, поскольку ирландцы сражались не только с северянами, но и между собой. Орнольф, Торгрим и Харальд оказались замешаны в большую интригу, сложившуюся вокруг престола Тары, столицы ирландского королевства Бреги, и лишь после жестоких схваток и с помощью богов сумели уйти оттуда живыми и с сокровищами.

Во время одной из битв Торгрим был ранен, а когда оправился от ран, собрал свою команду на борту драккара и оставил Дуб-Линн, полный решимости вернуться домой в Эуст-Агдер и больше никогда не ходить в набеги. Но боги, которые любят подшучивать над людьми, повредили его корабль во время шторма, и викингам пришлось отправиться в форт Вик-Ло.

Правитель форта, звавшийся Гримарр Великан, проникся к Торгриму симпатией, которая затем обернулась ненавистью и желанием уничтожить его. Это принесло Торгриму и его людям немало бед, но в итоге Гримарр был побежден, а Торгрима выбрали правителем Вик-Ло. Случилось это в 853 году по христианскому календарю, вскоре после того, как Олаф Белый отправился из Норвегии с великим флотом, чтобы отбить Дуб-Линн у датчан. Торгрим и его люди проводили в Ирландии уже вторую зиму. Все, чего хотел Торгрим, – вернуться домой, но он уже понял, что всякий раз, когда пытается это сделать, боги ему препятствуют. У Торгрима был добрый друг, берсерк по имени Старри Бессмертный. Торгрим не часто спрашивал совета у Старри, поскольку у берсерков мудрости не ищут, но в данном случае он считал, что Старри может подсказать что-нибудь дельное.

Торгрим обратился к нему с такими словами:

– Всякий раз, когда я пытался оставить Ирландию, боги отбрасывали меня назад. Теперь меня выбрали властелином Вик-Ло. Как думаешь, если я решу остаться в Ирландии, боги позволят мне уйти?

Старри некоторое время размышлял над этим, а затем ответил:

– Торгрим Ночной Волк, ты благословлен богами, но нам, людям, живущим в Мидгарде, порой сложно правильно понять их милость. Я не лучше других разбираюсь в воле богов, но то, что ты говоришь, имеет смысл, и те помехи, которые чинили тебе боги, похоже, доказывают правоту твоих слов. Я думаю, что тебе и впрямь стоит остаться в Ирландии и посмотреть, не заслужишь ли ты тем самым одобрение богов и их позволение уплыть домой.

Торгрим поразмыслил над ответом Старри и в итоге прислушался к нему, оставшись в Вик-Ло в надежде, что боги за это разрешат ему вернуться в Норвегию.


И вот что случилось потом.

Глава первая

Часто против ветра

Направлял я смело

Бег коня морского.[2]2
  Здесь и далее цитаты из «Саги об Эгиле» приведены в переводе С. С. Масловой-Лошанской, В. В. Кошкина и А. И. Корсуна. (Примеч. пер.)


[Закрыть]

Сага об Эгиле

Варонн, время весенней работы, пришло в форт Вик-Ло после долгих темных месяцев зимы. Для северян это стало пробуждением от глубокого сна, и мысли их обратились к беспорядкам, насилию и крови.

Старри Бессмертный, как часто бывало, первым почуял этот зов. Они сидели в доме Торгрима, самом большом строении Вик-Ло, где стены главного зала тянулись на тридцать футов в длину и сходились в двадцати футах над их головами. В тот день шел дождь, и его размеренный шум, как прибой, становился то громче, то тише, по мере того как порывы ветра хлестали по глинобитным стенам полотнищами воды. Огонь в очаге потрескивал и стрелял искрами.

Торгрим и его воины были заняты игрой; монотонный гул дождя заглушал их низкие голоса и стук игральных костей. Сын Торгрима, шестнадцатилетний Харальд, храпел, укрытый мехами, на помосте у дальней стены.

Старри сидел в углу, точил клинки, которые и без того были острее некуда, и скрежет его точильного камня вплетал еще одну визгливую ноту в звуки дня. Когда ему приходилось сидеть, что со Старри случалось нечасто, он предпочитал забираться повыше, например устраивался на мачте корабля или на стропилах зала. Или, наоборот, усаживался где-нибудь пониже. Находиться на одном уровне с большинством Старри Бессмертному не нравилось.

Торгрим проигрывал в кости, но почти не осознавал этого. Он машинально и бездумно встряхивал их в кожаном стаканчике, бросал на стол, передвигал. Но мысли его были далеки от игорного стола. Он думал о кораблях, расположенных дальше по реке: один из них уже спустили на воду, а два других после небольшой церемонии с жертвоприношением должны были вскоре последовать за первым. Меньший из оставшихся двух уже сейчас стоял на валках.

Потребовались колоссальные усилия, но они справились: построили три драккара от киля до мачт. И это были хорошие суда. Отлично сработанные, и Торгрим знал, что в море они поведут себя так, как положено добрым кораблям.

Насчет людей он не был так уверен. Команда распадалась, веревки, удерживавшие ее вместе, гнили и рассыпались. Вопрос заключался в том, что случится раньше: успеют ли они выйти в море и начать грабежи, чтобы дать выход своему недовольству, или внутренние разногласия, улаживать которые Торгриму приходилось всю зиму, наконец разрушат их единство.

– Ночной Волк…

Торгрим поднял взгляд на Старри, который смотрел куда-то на крышу, чуть склонив голову.

– Да?

– Похоже, у нас проблемы, – сказал Старри. – Драка.

Старри был берсерком, кое в чем совершенно сумасшедшим, но от нормальных людей его также отличал и невероятно острый слух.

Торгрим встал так быстро, что стул его опрокинулся, и в глубине души он обрадовался тому, что появилось дело, более достойное траты времени, чем игра в кости.

– Харальд! Проснись! Зови стражу! – крикнул он, но Харальд уже поднимался на ноги. Харальд спал, как медведь в берлоге, но призыв к оружию будил его в мгновение ока.

Остальные тоже встали из-за стола. Старри, который передвигался стремительно, как кот или белка, вскочил без малейшего усилия, словно поднятый порывом ветра. Агнарр и огромный, как дерево, Годи выдвинулись вперед со своих мест у очага. Из комнат в дальнем конце зала появились другие воины. Это была домашняя стража, которую Торгрим назначил, как только его выбрали правителем Вик-Ло. Начальником стражи стал его сын Харальд Крепкая Рука.

– Все за мной, – сказал Торгрим и развернулся к двери, но Старри снова заговорил:

– Торгрим, я слышу звон стали…

Торгрим остановился. В течение зимних месяцев стычек случилось более чем достаточно, но никогда раньше дело не доходило до оружия более серьезного, чем охотничьи ножи.

– Мечи? – спросил Торгрим. Старри кивнул. – Хорошо, тогда хватайте щиты. Надевать кольчуги времени нет.

Домашняя стража рассыпалась, подхватывая щиты. Мечи у всех были при себе – северяне без мечей чувствовали себя голыми, – но о щитах до сих пор никто и не подумал. Никому и в голову не пришло, что в этой заварушке они понадобятся. Но если там, снаружи, дерутся на мечах, то ясно, что это вовсе не пьяная потасовка.

Торгрим рывком распахнул дверь и вышел под дождь, точнее, под плотный ливень. Ветер отбросил назад его длинные волосы, вцепился в бороду, и, прежде чем Торгрим добрался до середины дощатой дороги, он уже промок до костей. Впрочем, к подобному он давно привык, поскольку провел в этой стране больше года. Не останавливаясь, он пересек дорогу и добрался до дома, стоявшего напротив его собственного, по ту сторону мощеного тротуара. Он постучал в дверь и крикнул:

– Берси! Выходи! Бери стражу! У нас проблемы!

Ответа он ждать не стал, только махнул своим людям, веля им следовать за собой, и трусцой пустился к реке. Теперь и он слышал звуки битвы – крики и лязг оружия – и понимал, откуда они доносятся. Он не сомневался, что Берси и его воины помчатся следом.

Берси сын Йорунда был вторым в Вик-Ло человеком после Гримарра Великана, предыдущего правителя этого форта. После убийства Гримарра Берси вполне мог занять его место. Но он не был прирожденным вожаком, по крайней мере к такому выводу пришел Торгрим. Как раз Берси убедил остальных, что именно Торгрим должен взять власть в форте, как Торгрим и поступил.

Однако у Берси все еще оставались последователи, в частности среди тех людей, которые когда-то шли за Гримарром, и Торгрим позаботился о том, чтобы включить его в свой совет и позволить поднимать любые тревожащие его вопросы. Более того, Торгриму начал нравиться Берси.

Торгрим торопился вперед, вытирая воду с глаз, а топот идущих за ним людей сливался с шумом дождя. Они шли по дощатой дороге мимо маленьких домов и мастерских, ставших уже хорошо знакомыми за минувшие месяцы. Все вокруг выглядело крайне мрачно. Краски здесь словно вылиняли. Все – дома, земля, небо, дорога, далекое море – было коричневым, серым или черным, что идеально соответствовало настроению Торгрима.

Крики теперь звучали четче, как и звон металла, но Торгрим пока еще не видел сражающихся. Голоса разъяренных людей становились то громче, то тише, похожие на шум мощных волн, набегающих на галечный пляж.

Злость, ярость, недовольство нарастали в стенах форта уже несколько месяцев, дремали, но росли и крепли, как зерно под землей. В Вик-Ло собралось почти три сотни человек – воинов, привыкших к ярости битв и нежности женщин, но не имевших ни того, ни другого.

Зимний дождь шел почти непрерывно, ветер был свирепым и холодным. Они удерживали людей в домах, когда тем не приходилось работать, а когда приходилось, превращали труд в м?ку. Во всем форте насчитывалось лишь две дюжины женщин: по большей части старухи, либо замужние, либо те и другие одновременно. Впрочем, имелся скромный запас вина, меда и эля. И точно так же, как гниль разрастается в темных влажных местах корабельного корпуса, ярость северян нашла себе идеальные условия в ту зиму в Вик-Ло.

Торгрим Ночной Волк делал все, что только мог придумать, чтобы воспрепятствовать этому, однако ему казалось, что он пытается отвести корабль от подветренного берега: он вкладывал в это все свои умения и знания, но крушение было неминуемым, он разве что добился отсрочки того момента, когда оно произойдет.

Уловки, на которые Торгрим пускался, чтобы отодвинуть катастрофу, были разнообразными и до поры действенными. Видное место среди них занимала тяжелая работа, поскольку он знал, что нет ничего лучше для усмирения страстей.

После битв предыдущего лета остался один-единственный драккар – «Лисица», и он мог нести не больше тридцати воинов, так что постройка кораблей стала основным приоритетом для обитателей Вик-Ло. За долгие зимние месяцы они построили три драккара, воплощая видения Торгрима с помощью топоров и рубанков, зубил и сверл.

Сначала отряд викингов отправился в леса за несколько миль от безопасного форта, чтобы валить деревья для кораблей, сражаясь с волками и разбойниками, затем сбрасывать дубовые и сосновые стволы в реку Литрим и сплавлять их до форта, стоящего в ее устье.

Других людей послали восстанавливать вал, окружавший Вик-Ло, который в лучшие времена представлял собой вполне внушительное заграждение, но теперь превратился в осыпающиеся кучи земли и гнилой палисад. Это был грязный изнурительный труд, и когда заканчивался короткий световой день, у рабочих оставались силы только на то, чтобы поесть, выпить и рухнуть на постель. Чего и добивался Торгрим.

Он пытался быть справедливым ко всем, кто оказался под его командованием, к норвежцам и датчанам. Никто не задерживался на одном месте надолго. Каждый трудился вначале на верфи, затем на лесоповале и на строительстве стены. Впрочем, это не касалось тех, кто обладал особыми навыками, как кузнец Мар или корабельный мастер Агхен, однако все остальные занимались каждой из работ одинаковое количество времени. Это было самое справедливое решение, какое только мог придумать Торгрим. И его люди ворчали и жаловались с тем же неустанным постоянством, с каким здесь шел дождь.

Торгрим знал, что труд – это лучший способ пресечь недовольство, – так соль засыпают в трюм, чтобы предупредить гниль, – но он знал также, что этого будет недостаточно. Он не мог заставить женщин появляться в залах, но постарался сделать так, чтобы еды на пирах, на которые являлись все мужчины форта, хватало всем.

Как и положено, в середине зимы он устроил блот – праздник, который северяне обычно отмечали три раза в год. Во время блота середины зимы старались умилостивить богов, чтобы они даровали земле плодородие в сезон посева. Праздник был шумным, как и всегда. Резали скот, на больших кострах готовили мясо. Торгрим, будучи властелином этого места, окроплял кровью животных стены и пол своего дома, служившего храмом. Поднимали рога с медом, провозглашая тосты, и хотя бы на одну ночь все забыли о страданиях зимы. Но затем блот закончился, дикая вакханалия подошла к концу, начался новый день, и работа закипела снова.

Недели шли за неделями, и постепенно дни становились длиннее, а холод разжимал свою хватку. Торгрим рассчитывал на то, что, когда погода наладится, а работа подойдет к концу, настроение людей улучшится. Он надеялся, что сократившиеся ночи и время от времени проглядывающее солнце заставят обитателей Вик-Ло более благосклонно посмотреть на мир.

Но заметных перемен не произошло, насколько Торгрим мог видеть. В те длинные холодные дождливые месяцы настроение у викингов стало даже хуже, чем Торгрим осознавал. Возникли распри, укрепилась вражда, а облегчение, пришедшее с весенней погодой, лишь подарило людям больше времени на то, чтобы копить свои обиды.

Мелкое недовольство превратилось в настоящую ненависть. Драки переросли в потасовки, во время которых викинги ломали мебель и кости. Но ни бурная ярость, ни вскипавшие драки еще никогда не заставляли их обнажить оружие и не приводили к смерти.

До сих пор.

Глава вторая

Скоро услышит милая

Скади колец о скальде:

Друг ее, твердый духом,

В смерче мечей не дрогнул.[3]3
  Здесь и далее цитаты из «Саги о Гисли сыне Кислого» приведены в пер. О. А. Смирницкой. (Примеч. пер.)


[Закрыть]

Сага о Гисли сыне Кислого

Торгрим приблизился к гребню земли, отделявшему их от реки и скрывавшему от взглядов поле битвы. Его рука лежала на рукояти меча, который назывался Железный Зуб. Дождь и не думал стихать. Он услышал шаги за спиной и обернулся. К нему бежал Берси сын Йорунда.

– Торгрим, что случилось? – спросил он.

– Пока не знаю, – ответил Торгрим. – Но что бы там ни было, я догадываюсь, кто за этим стоит.

– Кьяртен?

– Надо полагать.

Торгрим никогда не сомневался в том, что воины Вик-Ло рано или поздно разобьются на группы, между которыми возникнет вражда. Это ведь свойственно мужчинам. Больше всего его тревожили возможные распри между норвежцами и датчанами. Но в итоге вышло совсем не так. Вместо этого люди разделились на тех, кто следовал за тем или иным вождем, в будущем – хозяином одного из кораблей.

Команда Торгрима в основном осталась ему верна, но некоторые викинги, присоединившиеся к нему в Дуб-Линне всего шесть месяцев назад, подружились с датчанами и постепенно оказались в иных лагерях.

Почти все, кто служил Гримарру Великану, перешли к Берси, а потому тоже проявляли определенную лояльность к Торгриму. Скиди сын Одда, известный как Скиди Боевой Топор, обрел множество приверженцев после бойни, которую устроили здесь ирландцам и в которой погибли почти все военачальники Гримарра. Сторонники Скиди не слишком обрадовались тому, что властелином Вик-Ло стал Торгрим. Но их недовольство было недостаточно велико для того, чтобы затеять бунт, и Торгрим вполне на них полагался, не требуя многого.

Однако команда одного из драккаров, состоявшая из пятидесяти или шестидесяти человек, попала под влияние Кьяртена сына Торольва по прозвищу Длинный Зуб. Кьяртен был верен лишь самому себе, и именно этот непокорный дух восхищал других и заставлял ему подражать.

Всю зиму Кьяртен провел, подрывая влияние Торгрима сотней хитроумных способов, но ни разу не зашел так далеко, чтобы тот поднял на него оружие. Но это должно было случиться – Торгрим чувствовал, что тщательно сохраняемый баланс вскоре будет нарушен. А когда это произойдет, он убьет Кьяртена и посмотрит, что по этому поводу скажут его люди.

«Возможно, время наконец пришло», – подумал Торгрим. Поднявшись на гребень, он остановился и вытер с глаз капли дождя. Перед ним раскинулась открытая полоса земли возле реки. Тут когда-то сгружали дерево для постройки кораблей, а теперь его ждало зрелище едва ли не самое странное из всех, которые ему доводилось видеть.

Здесь сошлись не меньше ста человек – слишком много, чтобы счесть происходящее обычной потасовкой. Это больше напоминало битву: свистели клинки, павшие неподвижно лежали на земле, а остальные кричали и сражались за каждый дюйм.

На миг Торгрим застыл, сбитый с толку. Ливень не позволял воинам двигаться быстро, но он же и мешал Торгриму рассмотреть их. Земля стала мягкой, воины размесили ее в болото. Некоторые покрылись грязью с ног до головы, и теперь ее смывал дождь.

На ногах держалась примерно половина бойцов. Остальные перекатывались в грязи, сражаясь друг с другом за возможность встать, за каждый вздох. Стоявшие оскальзывались, спотыкались и, похоже, вкладывали равное количество усилий и в бой, и в то, чтобы не упасть. Мечи и топоры тускло поблескивали в сером свете, и Торгрим видел кровь на лицах и руках, красную, размытую ливнем.

Секунд десять, не более того, он рассматривал эту сцену. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: как минимум половина бойцов была приверженцами Кьяртена Длинного Зуба, и сам Кьяртен рубился в гуще боя. Остальные являлись сторонниками человека по имени Гудрун, одного из воинов Скиди, хотя самого Скиди нигде не было видно. Отсыпался после возлияний прошлой ночи, не иначе. С чего все это могло начаться, Торгрим не представлял себе.

– Давайте за мной! – крикнул Торгрим своим людям. – Разнимите их, не убивая и не раня, если сможете!

Он шагнул вперед со щитом на руке, вскинув Железный Зуб над головой. Помчавшись вниз по склону, он издал боевой клич, прерывистый волчий вой, надеясь привлечь внимание сражавшихся.

Торгрим врезался в гущу битвы, нацелившись на ближайшую группу бойцов. Влетел в нее, размахивая щитом. Насколько видел Торгрим, ни у кого в этой схватке щитов не было, а значит, изначально они пришли сюда не ради драки, что давало ему и его гарнизону огромное преимущество. Воин слева рубанул его мечом, но Торгрим поймал его на щит, и сталь клинка зазвенела, столкнувшись с железным умбоном. Сила столкновения заставила воина потерять равновесие, и Торгрим резко развернул щит в другую сторону, двинув его краем нападавшего справа и отбросив того в грязь.

– Опусти меч! Хватит дурить! – крикнул ему Торгрим.

Упавший воин, промокший и выдохшийся, бездумно кивнул, а Торгрим ринулся дальше. Из скопления сражавшихся словно по волшебству вылетел боевой топор, и Торгрим едва успел вовремя вскинуть щит, чтобы отразить его. Он почувствовал, как лезвие впивается в дерево, и резко махнул щитом. Движение вырвало топор из руки его владельца, и Торгрим сильно ударил по ней мечом плашмя, но во время рывка почувствовал, что ноги под ним разъезжаются.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8